Алексей Зубков – Сабля, птица и девица (страница 20)

Король ушел, и Твардовский выпустил гостей из кухни.

— Вот так, друзья мои, — сказал он, — Собрались за птицей — везите птицу. Но не забудьте хорошо пошалить в Вене.

— Настолько, чтобы короли отменили договор о женитьбе детей? — уныло переспросил Ласка.

— За такое вешают, — сказал Вольф.

— Достаточно, чтобы ко времени вашего возвращения Фердинанд Габсбург поссорился с Сигизмундом Старым.

— Но не отменил брак?

— Этот брак, к сожалению, записан на небесах, хотя я не говорю об этом Его Величеству. Отменить его не в вашей власти. Необходимо и достаточно, чтобы у Сигизмунда Августа создалось впечатление, что брак будет отменен. Поэтому или пан едет в Вену за птицей и побочным ущербом, или отдает мне саблю прямо сейчас, а дальше я что-нибудь придумаю.

— Саблю, — сказал Вольф.

— В Вену, — сказал Ласка, — И про побочный ущерб речи не было. Птицу в обмен на жалованную грамоту.

— Как пану угодно, — усмехнулся Твардовский, — Я облегчил задачу, а не усложнил. Если бы пан умел воровать из королевских замков и не попадаться…

— Нет ли какого дипломатического повода для отмены брака? — спросил Вольф.

— Звезды говорят, что Изабелла Ягеллонка, дочь Сигизмунда Старого и жена венгерского короля Яноша Запольяи принесет мужу сына и наследника. По гороскопу Яноша Запольяи король умрет вскоре после рождения наследника. На венгерскую корону претендует Фердинанд Габсбург, но венгры его не любят, и поддержат сына короля Яноша. Если Сигизмунд заступится за внука, это повлечет охлаждение отношений с венским двором.

— Понятно, — сказал Вольф, — Покорнейше благодарим и откланиваемся.

— Погодите-ка. Я тут подумал, не составить ли на вас по гороскопу.

— На меня сразу раздумывайте.

— Наверное, можно, — сказал Ласка.

Он не особенно верил в предсказания, но мертвый дед указал дорогу, которая сразу привела к живой воде. Наверное, к некоторым предсказателям надо прислушиваться. Во всяком случае, к тем, кто действительно связан с колдовским миром.

— Шарый! — крикнул Твардовский, — Составь гороскоп на этого молодого пана!

— Какой? — уточнил Шарый.

— Да самый простой, на полгода-год, пока пан не ушел. Подробный досчитать всегда успеем.

— Это можно.

Шарый подошел поближе и посмотрел Ласке в глаза. От взгляда стало дурно, голова закружилась. Как будто не человечьи очи напротив, а два острых шила. Вольф даже приобнял друга за плечи, чтобы тот не упал.

— По глазам, господа хорошие, возраст человека виден как возраст дерева по годовым кольцам, — сказал Шарый, — А родился пан в Москве?

— В Москве.

— Вот прямо в Москве-Москве, в пределах окружной дороги?

— Немного за ней.

Шарый вышел и сразу же вернулся с большим листом бумаги, аккуратно исчерченным и исписанным. Наверное, это какая-то типовая заготовка, — подумал Ласка, — Не мог же он так быстро сделать расчеты.

— Перед паном открыто много дорог, — с удивлением сказал Твардовский, — В обозримом будущем пан возляжет с ведьмой, а в отдаленном будущем в жены возьмет девицу королевской крови.

— Я стану принцем или князем? — удивился Ласка.

— Пан возьмет в жены девицу, у которой среди предков было не меньше одного правителя, венчаного на царство, — ответил Твардовский, — Будет ли у нее титул, этот гороскоп не говорит.

— Ничего, что я обещал родителям, что не буду ложиться с ведьмами?

— Ведьмы не всегда интересуются мнением понравившихся мужчин, — пожал плечами Твардовский, — Грех под давлением непреодолимой силы отпустит любой священник.

— По моему путешествию что-то звезды видят? Я смогу привезти птицу и отдать отцу живую воду?

Твардовский сложил бумагу хитрым образом и показал Шарому. Шарый ткнул куда-то пальцем.

— Готовься пересечь море, — сказал астролог, — Кроме моря и ведьм на твоем пути правители христианского мира, другие правители, которые не христиане, люди, которые знаются с чертями…

Шарый хихикнул.

— … говорящие звери разного вида, люди, которые не совсем люди, змеи во множественном числе… Шарый!

— А?

— Ты точно посчитал? Не многовато выходит?

— Я-то что поделаю, — Шарый развел руками, — Пан нашего короля уже видел. И в Вену собрался, императора грабить. С чудищами и ведьмами у него, кажись, в текущем году уже что-то было. Было же?

— Было, — согласился Ласка, — Змей не было.

— Будут. И море будет. Звезды никогда не врут.

— Что мне со всем этим делать, звезды не говорят? — спросил Ласка.

Шарый усмехнулся.

— Встретишь понос — крепись, встретишь нечисть — молись, встретишь воина — рубись, встретишь девку — сам понимаешь.

Отличный совет. Вот сам бы не догадался.

— Сабля эта мне как-то пригодится?

— Когда порешать вопрос можно, снеся пару-тройку голов, то еще как пригодится. На худой конец, ее продать можно или заложить.

Издевается, харя серая. И гороскоп у него дурацкий. Где какое море? Что от Москвы, что от Кракова, что от Вены до моря месяц скачи — не доскачешь.

Недовольничать Ласка не стал. Вежливо попрощались и вышли. На улице Вольф сразу стал ругаться, хотя и вполголоса.

— Тебе на роду написано не от старости помереть, а на плахе. Ты когда последний раз что-то воровал?

— Лошадей у татар под Каширой.

— Лошадей у татар? — Вольф сказал это с уважением, — Ладно, зачет. Но где это видано, чтобы кто попало зашел к императору во дворец и стащил птицу? У него и охрана, и стены до неба. Ты же при всей своей удали не вор. Поймают тебя, да и казнят позорной смертью.

Ласка пожал плечами. Сколько видел воров, все жадные, злые и тупые. Воровать много ума не надо, если такие людишки с этого годами живут. До тех пор, пока не попадутся из-за собственной беспечности. Но Вольфу об этом говорить будет невежливо.

— Ладно, — сказал Вольф, — Как чувствовал, что без меня пропадешь. Давай, я для тебя птицу украду, ты ее Твардовскому отдашь и на меня зла держать не будешь. Император и не заметит, у него заморских птичек много.

— Почему воровать-то сразу? Воровать грех. Даст Бог, я императору службу сослужу.

— За добрую службу император может птицу и отдаст, только уж чего-чего, а рыцарей у императора и так полно. Что ты такого можешь сделать, что никто из них не сделает?

Ласка вздохнул. Правду говорит немец. За золото император птицу не продаст. Золота у императора и так полная казна. С боя брать невместно, мир с немцами. Службу служить у императора верных рыцарей сотни, если не тысячи. Воровать плохо, но с королевского благословения, а Сигизмунд Август идею одобрил, вроде не такой уж и грех.

11 Глава

Добро пожаловать в Вену

Прекрасен стольный город Вена при ясной погоде! Дома каменные, улицы мощеные. Жители чистые, упитанные, ухоженные. У каждого бедняка по слуге, а у другого и по два. Ландскнехты по улицам в ногу ходят, лошади на мотив боевого марша ржут, воробьи строем летают, пауки квадратную паутину плетут. Ветер дует, куда укажет флюгер на башне дворца, по небу облака уставного образца гоняет. Дождик строго по расписанию капает.

Весна уже вступила в свои права, и после Кракова Ласка уже ехал в одном кафтане, не надевая ни однорядки, ни плаща. Чем дальше на юг, чем теплее, и тем богаче выглядела страна вокруг. Деревянные дома уступали каменным, в городах копыта цокали по булыжным мостовым, над реками и даже над ручьями арками поднимались каменные мосты.

На дорогах местами становилось тесно от телег и даже от пеших и конных путников. Больших ослов, про которых говорил батя, Ласка еще не встретил. Но заметил, что у пеших здесь нет обычая ходить босиком, повесив ботинки на шею, а конные ездят на лошадях существенно более крупных пород, чем на Руси. К Вене на его ногайца даже оглядывались, как будто благородному человеку не к лицу ездить на лошадках размером с овечку.

Чем дальше на юг от Кракова, тем чаще встречались местные и заезжие немцы. Немцы отличались от поляков тем, что вместо кафтанов приличной длины носили короткие дублеты, к которым штаны привязывались несколькими шнурками. Такая мода наводила на мысль, что поносом здесь страдают редко. Зато для того, чтобы сходить по малой нужде, гульфик прямо под рукой, без необходимости распахивать длинный кафтан или жупан. Наверное, потому что здесь часто пили пиво, которое, как известно, в брюхе надолго не задерживается.

На дороге Вольф постоянно встречал каких-то своих знакомых. Как приличных людей, так и сомнительных, а иногда и похуже. Прямо как разбойник с большой дороги. Но эти встречи всегда шли на пользу. Потратив серебро на тот выстрел, Ласка остался без средств на дорожные расходы. Зато после Чорторыльского можно стало тратить на прочие расходы золото, отложенное на микстуру или живую воду. При посредничестве Вольфа их не обманывали при обмене золотых на местные серебряные монеты.

В Моравии настало время сменить заезженного ногайца на местную лошадь, чтобы честной народ не оборачивался на каждом шаге. Ласка выбрал подходящую, но барышник безбожно заломил цену, даже Вольф не смог сторговаться.