Алексей Зубков – Подземный мир и живая вода (страница 52)

«Чорт номер два» ушел на конюшню, и конюхи привели оттуда привычного боевого коня пана Чорторыльского под привычным для пана седлом.

Люциус щелкнул пальцами и оказался в доспехах наподобие рейтарских и в шлеме-шишаке с нащечниками. Откуда-то прилетел и турнирный щит. С тремя лягушками и золотым поясом на червленом фоне. Нидерклаузиц сказал, что это герб дьявола, а не пана. Вооружился Люциус польской саблей без излишеств вроде елмани шириной с лопату, острия, уточенного в шило, изгиба в коромысло или перекрестья длиной с полсабли.

Ласка собрался биться верхом на молодом жеребце, купленном за большие деньги у Тышкевича в Логожеске. Жеребец сказал, что его летом начали учить, но никаких хитростей и приемов не давали.

Фредерик любезно одолжил рейтарский доспех и шлем-бургиньот со складным подбородником. И щит. В обозе у немцев нашлась залежавшаяся небольшая стопка деревянных щитов для конного боя на копьях. Бенвенуто взял из камина уголек и нарисовал на щите московского копейщика — святого Георгия, побеждающего змия. Георгий получился больше похожим на девицу, конь под ним — на собаку, а змий — на василиска, вроде тех, что встретили в Подземье.

— Турррниррр семи пррризов объявляю открррытым! — провозгласил Доминго, — На кону: живая вода, жалованная грамота на виленское воеводство, перстень царя Соломона, огнедышащий конь Элефант, сапоги-скороходы, ведьма Оксана Воронич и какая-то вещь из сундука, потребная пану Кшиштофу Шафранцу!

На ристалище с разных сторон выехали Ласка и Люциус. Пан черт вооружился саблей, слава Богу, что не мечом. Ласка знал, как рубиться конным против татарина, но не против европейского рыцаря. И так непривычно, что противник в доспехах.

— Первый туррр! Открывают пан Люциус Чорторыльский, хозяин турнира. Иван Умной, сын боярский из Москвы, — объявил Доминго и взмахнул крыльями.

Противники стартовали, быстро набирая ход. Удар! Сабли стукнули о щиты. Если делать все правильно, то так и должно быть.

Съехались еще раз, медленнее. Обменялись ударами. Кони закружились по часовой стрелке, то сокращая дистанцию, то разрывая.

Черту вместе с телом пана достались все умения пана. Но фехтовал он, как будто на каждое действие в книжку заглядывал. Тело исправно выполняло удары и защиты, а вот стратегии поединка не просматривалось. Даже ни разу не достал доброго молодцы хотя бы до звяка о доспех.

Ласка же приноровился и несколько раз поразил пана Люциуса и в правую руку, и даже в голову. Для начала по железу. Татары доспехов почти не носят, поэтому московиты не учатся фехтовать конными против защищенного врага.

На ходу Ласка сообразил, какой последовательностью действий раскрыть защиту и уязвить черта прямо в лицо. Но не успел.

Конь под Люциусом каким-то кошачьим прыжком повернулся и ударил коня Ласки грудью в бок. Ласка, держа в левой руке и щит, и уздечку, попытался сманеврировать и, конечно же, опустил щит. Люциус пробил наотмашь в голову, приподнявшись в стременах перед ударом и упав в седло после.

Ласка пришел в себя лежащим на полу.

— Живой, живой, — произнес доктор Бонакорси, — Удар в голову это всегда удар в голову, даже если и шлем выдержал.

— А? — спросил Ласка, ощущая, как болит голова.

— Удар был отменный, — сказал Вольф, — Мастерский. Тебя шлем спас, но голова поболит.

— Как он так коня повернул?

— Это не конь был. Чорт номер два превратился в коня, и никто не заметил.

— Так можно?

— Твои друзья протест заявили. Пан Чорторыльский сказал, что ты со своим конем по-лошадиному разговаривал. И ему, значит, можно по справедливости такого коня, чтобы на одном языке со всадником говорил. Пан Кшиштоф Шафранец потребовал, чтобы этот бой не считать, обязать всех выехать на простых конях, а тебе с Люциусом перебиться пешими. Нидерклаузиц хотел согласиться с Шафранцем, но ему не дали. Его этот, похожий на мышь, за рукав подергал. Похоже, у него у самого какая-то хитрая лошадь. А у феи вовсе единорог.

— Два на два? — спросил Ласка, держась за голову.

— Ага. Спросили у дам. Дамы говорят, не обижайте девочку, хотим на боевого единорога посмотреть. На том и остановились.

— Выдохни и выпей залпом, — сказал Бонакорси и протянул фляжку, — Панацея. От головной боли точно помогает.

— Герр Фредерик фон Нидерклаузиц и пан Анджей Мелецкий герба Гриф! — объявил Доминго.

Второй бой Ласка почти не видел. Панацея на вкус оказалась как крепчайшая водка с какими-то пряностями. Фредерик не без труда победил Анджея.

Немец в третьем сходе провел удачную атаку и воткнул клинок поляку в пройму кирасы под правую руку. Не убил, но ранил довольно серьезно. Своих врачей и санитаров у душегубов не водилось, потому что раньше их врачевал черт. Поэтому раненого утащил санитар Клаус к доктору Бонакорси.

После боя сидевшая среди дам Балбутуха сбегала на кухню, вернулась, села на свое место за столом и прикорнула, скромно облокотившись на подлокотник колдовского кресла.

— Пан Богдан Забодай и герр Йохан фон Мюллер! — объявил Доминго следующий бой, — Пешими на булавах!

Про «герба такого-то» речь не шла. Сошлись два самых худородных бойца.

Богдан владел булавой как минимум, неплохо. Он превосходил противника не только весом, но и ростом, и длиной рук. Его дубинка тоже была длиннее, чем дубинка Яна. Конечно, колдовская палка могла бы побить Богдана и без участия хозяина, но увы, ее заставили таскать за собой человека, который совершенно не хотел подставляться под удары.

И участники, и зрители сначала скромно хихикали, а потом начали открыто смеяться. Дубинка сначала вытаскивала Яна под удар, чтобы дотянуться до Богдана. Потом сама же отдергивалась назад, чтобы прикрыть хозяина. Защиты у нее получались не в пример лучше. Не будучи ограниченной силой рук владельца, дубинка успевала самостоятельно взять защиту, намертво зависнув в воздухе.

Ян плохо умел сражаться, но соображал куда быстрее противника. Он управлял своим оружием не рукой, а словами. Он приказал бить Богдана по рукам. А Богдан уже раз десять попадал по защите и успел привыкнуть, что с этого расстояния Ян до него не дотягивается, а по рукам он не бьет.

Первый же удар в предплечье решил итог поединка. Богдан растерялся, а Ян развил успех, сильным ударом откинул его булаву в сторону, успел подшагнуть и стукнуть в голову раньше, чем Богдан защитился. Потом и вовсе схватился за рукав противника левой рукой, подняв над головой правую. Фехтование на сверхмалой дистанции Богдан не осилил, пару раз получил по голове и упал.

18. Глава. Замена

По залу пробежал холодок. Это открылись увеличившиеся вместе в залом двери на улицу. К дверям сразу же направились Фредерик, Люциус и Кшиштоф, а также несколько душегубов и рейтаров.

— Кто там? — спросил Ласка, потирая виски.

— Ты не поверишь, — ответил Вольф, — Два раза не поверишь.

— Шевалье Арман де Виллар, полковник королевских Его Величества Франциска Первого охотников на ведьм со свитой! — провозгласил часовой.

В зал, удивленно оглядываясь, вошел Арман. За ним еще три человека. Один из них явно священник в сутане. Другой — солдат в шлеме, в кирасе и с мечом. Третья — Амелия? Она-то что здесь делает?

— Мое почтение, господа, — сказал Арман, — Кто из вас пан Люциус Чорторыльский?

По-видимому, он хорошо потренировался произносить вслух это совершенно не французское имя.

— Я к вашим услугам, благородный рыцарь! — Люциус церемонно поклонился, — Чем обязан вашему визиту?

— Не скрывается ли у вас беглая ведьма Окс-Анна Воронич? И известно ли вам, что этот пан ее пособник? — Арман посмотрел на Кшиштофа.

— Скрывается, скрывается, — улыбнулся Люциус, — Вон в том сундуке.

Арман посмотрел на резной сундук и перевел взгляд на гостеприимного хозяина.

— Серьезно?

— Серьезнее не бывает. Она в числе призов на турнире. А пан Кшиштоф Шафранец, которого вы изволили обозвать пособником ведьмы, возглавляет одну из четырех партий.

— Турнир? — удивился Арман, оглядел зал и понял, что и правда турнир, — Я достаточно знатного происхождения, чтобы участвовать.

— К сожалению, количество участников ограничено.

— Кто возглавляет остальные партии?

— Я, — сказал Люциус.

— Фредерик фон Нидерклаузиц, — представился рыцарь.

— И я, — подошел Ласка.

— Ласка! Ты здесь?

— Вот, задержался в пути.

— У тебя в партии найдется место для странствующего рыцаря?

— Найдется, — сказал Вольф через плечо Ласки, — Вместо меня.

— Да? — поднял бровь Люциус, — Как вам угодно, господа. Пан Стопиус еще не провел ни одного боя. Но оговорено, что он выйдет конным на мечах.

— Я успею подготовиться? — спросил Арман.

— Вполне. Ваша очередь через три боя.

— Ой, а там Прекрасные Дамы сидят? — Амелия разглядела трибуну, — Можно мне туда?

— Ты что, ведьма? — Люциус посмотрел на нее сквозь пальцы, — Точно, ведьма.

Черт щелкнул пальцами, и дорожное платье Амелии превратилось в праздничное, а волосы сложились в прическу.

Амелия достала зеркальце и осталась недовольна.