Алексей Зубков – Перебежчик (страница 35)

— Хорошо целился, по бегущему-то. Ты ему в шею попал, рядом с позвоночником. Медведю это неприятно, но не опасно. Падает как убитый и быстро встает.

— Так не я медведя… добыл?

— Ты, конечно. Я для контроля выстрелил, на всякий случай.

Яковлевич с Пушком тем временем подошли к поверженному медведю и внимательно обнюхали его. Старик переломил ружье и вытащил патроны. Степанов сделал то же самое. Уинстон показал карабин, вставший на затворную задержку, закрыл затвор и произвел контрольный спуск в небо.

— Опытный стрелок, — сказал Яковлевич, — Да еще с флота. Морпех?

— Нет. Работал в министерстве, вот может, к ним пойду, — Уинстон кивнул на Степанова. Нисколько не соврал.

— Ну эт хорошо, — старик проглотил «о» в слове «это» и компенсировал тремя северными «О» в «хорошо», — Не женат, смотрю?

— Нет.

— Чего так? Взрослый мужик, а все по девкам бегаешь? Мать не жалко?

— Сирота он, — ответил Степанов.

— И повод теперь по девкам бегать? Ты-то сам куда смотришь? — старик увлекся чтением нравоучений, — У вас там контора серьезная, моральный облик и все такое. Что, в Ленинграде справному мужику бабу не найти? Беда какая!

— Перестань, Яковлевич!

— Что перестань? Молод ты еще меня затыкать!

— Работа у человека секретная, жизнь тяжелая. Ты его стыдишь, а он тебе ответить не может, что да как.

— Ну другое дело. Эт я понимаю, — услышав про «секретное» Яковлевич моментально переключился, — Не положено говорить, так не положено. Все равно порядок должОн быть.

Уинстон подошел к медведю поближе и понял, что никакой это не большой барсук. Это большой, злой и очень опасный хищник с длинными когтями на сильных лапах. Закинул карабин за спину, отвернулся и помочился на дерево. Руки начали дрожать, когда он уже застегивал штаны.

— Смотри какой, — сказал Степанов, держа медвежью тушу за голову, — Видел медведей раньше?

— Только на картинке, — ответил Уинстон и присел рядом.

Взвесил тяжеленную голову, погладил жесткий мех, подергал зубищи. Да уж, если знать, что это за зверь, тут и правда в штаны накласть можно.

— Да вы идите домой, мы с Пушком тут ужо сами доделаем, — Яковлевич достал нож и примеривался снимать шкуру, — Изосимычу скажите, чтобы послал кого из детей или внуков. Шкура-то вишь неловкая, да мясо тяжелое. Старый я, не унесу. Надо оно вам, нет? В Емецке скорняк живет, он выделывает. Только ждать долго. Вы, если надо, у него готовую шкуру возьмите.

— Яковлевич, зачем тебе зимняя шкура? — ответил Степанов, — Она же перелинялая вся.

— Много ты понимаешь, — не согласился Яковлевич, — Как по мне, так шкура самая лучшая недели три после спячки. И мясо без лишнего жира.

— Не жесткое? — спросил Уинстон.

— А мы его в скороварку на три часа.

— Ну тебе виднее, — пожал плечами Степанов, — Мы на него зачем пошли? Чтобы в деревню не шастал. Что с туши возьмешь, все твое.

— Тогда идите с богом, нечего под руку смотреть. Изосимычу только сказать не забудьте, — Яковлевич разогнулся, скривился и потер поясницу.

— Спасибо за охоту, — сказал Степанов, и Уинстон повторил за ним.

— Яковлевич такой, — пояснил Степанов на обратном пути, — Ничего не бросит. Сидит на пенсии, времени у него вагон. Пчел разводит, помидоры растит, клубнику.

— Помидоры? Клубнику? — по мнению англичанина, в таком климате и речи не может быть о помидорах, а тем более, о клубниках.

— В парниках. Хорошие помидоры, не хуже южных. А клубника в грунте урожай дает. Ей немного и надо, пару месяцев под солнцем и готово.

Уинстон удивился, но расспрашивать не стал. В сельском хозяйстве он не разбирался абсолютно и не хотел выглядеть глупо.

Бабушка вскипятила на завтрак чаю и достала из печки горячие пирожки с квашеной капустой.

— Что делают русские по субботам? — спросил Уинстон.

— В футбол играют, — ответил Степанов, — Пойдешь в команду?

— Пойду.

Умеет ли играть в футбол англичанин? После школы, колледжа и университета? Ха! И это спрашивают люди, у которых футбольный сезон от силы пару месяцев в году, когда на поле не лежит ни снег, ни дождь?

— Возьми товарища, — сказал Степанов какому-то своему местному знакомому.

— Играешь нормально? — спросил тот.

— Хорошо.

— Вставай для начала защитником.

Уинстон встал. И показал класс. Отнимал мяч, обводил, хитрил, финтил. И все зря. Футбол — командная игра. Надо играть в пас. Надо понимать, где принять мяч и где отдать. Надо слушать, что тебе кричат. Или, будь ты хоть какой хороший игрок, но в одиночку не вытянешь.

Он просто не успевал понимать, что кричат соратники. С поправкой на местную футбольную терминологию, местный говор и необходимую скорость реакции. И стиль игры деревенской команды сильно отличался от стиля сборной университета. С точки зрения англичанина, пас ждали не те, кто должен был, а кто получал, тот не умел принимать.

Получилось, что как защитник он мог отобрать мяч у кого угодно, но мяч тут же возвращался соперникам, стоило Уинстону дать пас.

Свисток. Перерыв. Проигрываем 3:1.

— За голкипера встанешь? — спросил капитан.

— Да, — сразу согласился Уинстон.

Таких голкиперов сельское поле еще не видело. Уинстон брал «девятки», «шестерки», «крученые», «сухие листы», угловые и одиннадцатиметровые. Ловил мячи в падении, выходил из ворот один на один и один против двух. За второй тайм ему не забили ни разу.

3:3. Пенальти. Взял пять из пяти!

Команда подхватила голкипера на руки и принялась радостно качать.

Через пару минут Уинстон с удивлением обнаружил себя в окружении девушек. Девушки с ним определенно наперебой заигрывали, но он не умел флиртовать по-русски точно так же, как не умел по-русски пасовать в футболе.

— Ты откуда такой? — спросила одна из них.

— Из Голландии, — ответил Уинстон.

— Как сыр? — среди прочих голосов ему послышалось «как сэр».

— Да. Как знатный сэр.

— Пойдем, я устала их всех перекрикивать, — одна из девушек взяла его под руку и повела от подруг.

— Ну ты наглая, Танька! — крикнули ей вслед, — Опять парней уводишь!

— Вот и познакомились, — сказала девушка, — Я Таня, а ты Вениамин?

— Да.

Через пять минут он сам не понял, как оказался с Таней в беседке среди кустов, а через шесть уже целовался с ней. Сбросил с плеч северной красавицы летнее платье…

— Попались! — в беседку заскочили трое парней.

Таня завизжала и прикрыла грудь руками, не успев вернуть лямки платья не плечи. Уинстон вскочил.

— Ты пошто, городской, к нашим девушкам подкатываешь? — сказал один из парней, а второй схватил Уинстона за лацканы.

Уинстон с грустью подумал, что пролы везде одинаковы, и события пошли по известной ему еще со школы ролевой модели «танцы по четвергам». Которая не оставляла другого выбора. Не на помощь же звать.

Он отвесил схватившему парню серию ударов под ребра. Уже на третьем ударе тот отцепился, англичанин присел под запоздавшим ударом в голову от второго, ударил того правой в сплетение и левой в правый бок. Встал, не успел уклониться от летящего в лоб кулака и инстинктивно пригнул голову, принимая суставы пальцев на лобовую кость.

— Ааа, черт! — закричал третий.