Алексей Зубков – Опасный преступник (1986 - 1) (страница 52)

Рядом с церковью Сент-Клемент стоял Королевский судный двор, в свое время пострадавший от евразийских бомб. Сейчас на его месте сохраняет преемственность Дворец Юстиции. Скорее всего, он связан прямой кабельной связью хотя бы с одним Министерством. Но подвалы должны были остаться старые, а мимо подвалов кабели не пройдут.

Уинстон съел еще один пончик, встал, вернулся в основной тоннель и пошел по нему, оставив Темзу позади. Через несколько десятков шагов появилось ответвление направо. Если в основном тоннеле дежурного освещения хватало, чтобы нормально ориентироваться, то в боковом застыла густая тьма, в которой где-то вдали вверху светилась тусклая лампочка как маяк.

Он включил трофейный фонарик и сразу выключил. Неизвестно, насколько там хватит батарейки. Впереди коридор, можно идти.

Коридор упирался в кирпичную стену и ржавую железную дверь, закрытую на врезной замок. Почему внутри Министерства все замки стоят открытые, а в тоннеле все закрыто? Наверное, потому что в здании технический персонал постоянно ходит по своим делам, используя для этого кабельные коридоры и полуэтажи, чтобы не попадаться под руку сотрудникам из кабинетов. А в тоннели, пока ничего не сломалось, никто не лезет даже с обходом. Ставят подписи в журналах, что обход проведен, и спят дальше.

Тупик? Нет. Кабели проходили через дыру в стене. Сначала для кабелей проделали большое аккуратное прямоугольное отверстие примерно соответствующее их количеству. Потом, похоже, понадобилось положить еще какие-то кабели, и этот аккуратный прямоугольник каким-то грубым инструментом вроде отбойного молотка расширили сверху насколько получилось. В пролом положили кабели, а над ними осталось вроде бы достаточно места, чтобы пролез человек.

Уинстон просунул голову. Голова боком влезала. На левой щеке остался пыльный след. Он пропихнул в отверстие сплющенный портфель, каску, спецовку, на всякий случай даже свитер. Каска по габаритам больше головы. Если она пролезла, то и голова пролезет. Лег на спину на кабели и пополз, отталкиваясь ногами. Иногда удобнее быть легковесом. Крупный парень остался бы по ту сторону.

Так, отлично. Что у нас тут? Старый подвал со стенами из красного кирпича. Впереди кабельный лоток изгибается кверху, и все кабели уходят в потолок. Туда же ведет железная лестница с люком вверху. Плохой вариант. Из подвала куда-то еще выйти можно?

При свете фонарика беглец двинулся в темноту. Переходы, пустые коридоры. Большой зал с трехэтажными нарами. Похоже на заброшенное бомбоубежище. Две двери с табличками «выход». Сюда идти нельзя, это наверх. Во Дворец Юстиции, где черные и умники. Дальше вдоль стены дверь без табличек и замков. Туалеты и душевая. И дверь, закрытая на навесной замок.

Уинстон в детстве успел посидеть в разных бомбоубежищах. Он знал, что многие из них строились уже в военное время с использованием местных ресурсов и без оглядки на стандарты и правила. Два пути наверх, вентиляция, вода и канализация. Воду кроме как в городском водопроводе взять негде, а вот для канализации могут быть варианты.

Из старых зданий высокого статуса еще в прошлом веке перестали выплескивать дерьмо на улицу из горшков или копить в выгребных ямах в ожидании ассенизатора. Из старого подвала должен вести слив в старую канализацию. Не ту, где трубы, ведущие к очистным сооружениям, а ту, где подземный ход с кирпичным сводом и протекающий в середине выложенной кирпичом трубы ручей нечистот, впадающий в более полноводную реку и далее в Темзу. Из этого подземного царства непременно есть проходы наверх. Ведь не ходили же грязные и вонючие сантехники буржуазной эпохи через мраморные холлы дворцов.

Мелькнуло воспоминание из детства. Он с другими мальчишками гулял по подвалам, и они набрели на такую же зловонную реку в кирпичных берегах. Уинстон не захотел пачкать сандалии, испугался, что мама заругает, и дальше не пошел. Часть мальчишек тоже побрезговала, а двое малознакомых проловских детей побежали вперед. Кажется, с тех пор их никто больше не видел. Или видел?

Чем из того, что есть в портфеле, можно вскрыть навесной замок? Чем угодно. Навесные замки от честных людей. С детства заведомо ненадежная конструкция нисколько не изменилась. Ножницами соскоблить на бумажку серу со спичек, засыпать в замочную скважину, вставить еще спичку и поджечь. Щелк! Добро пожаловать!

Лестница вниз, помещение с большими трубами и выход во вполне ожидаемый кирпичный тоннель. Ну и вонища!

Уинстон поднялся наверх, доел последний пончик и шоколадку, запил последними глотками воды. Есть и пить продукты, прошедшие канализацию, немытыми руками, прошедшими канализацию, он бы не стал даже за деньги. Даже, может быть, умирая от голода, но это без уверенности.

В царстве фекалий и красного кирпича царила темнота. Черт знает, насколько хватит батарейки в фонарике. Хорошо, что остался второй коробок спичек. Он намотал на швабру спецовку и поджег импровизированный факел. Сухая и промасленная до черноты ткань легко загорелась. Скорее всего, она сгорит быстро. Потом можно использовать рваные штаны, потом рубашку или свитер. В портфеле еще кинопленка, но из нее факел не сделаешь. И личное дело, ему давно пора в огонь.

Хорошо, что трубы, в которых это все течет, круглые и достаточно большие. Оказывается, подземные реки мелководны, и можно аккуратно идти по наклонной поверхности тоннеля, не ступая в грязную воду. Пока горела спецовка, Уинстон вышел сначала к подземной канаве пошире, потом, похоже, к самому Флиту. Флит тек слева направо. Пойдя направо по течению Флита можно бы было выйти к Темзе. Что бы он стал делать, выйдя к Темзе на многолюдной набережной у моста Блэкфрайерс и воняя дерьмом от Ватерлоо до Тауэра? Нет, надо идти в другую сторону и подниматься где-нибудь в рабочих районах. Да хоть дойти до конца тоннеля и выйти где-нибудь в северном Лондоне.

«Зачем я сюда залез», - думал он, - «Куда я бегу? Что я буду делать, когда выйду на поверхность? У меня больше нет ни дома, ни любимой женщины, ни работы. Меня уже ищут бандиты, меня будет искать полиция после этой виллы, по моим следам пойдут умники после побега. Почему нельзя просто лечь и умереть? Что бы сказала Джулия?

Джулия сказала бы, что я теперь опасный преступник. Убийца и беглец. Что я выбрал свою судьбу. Если я не повесился и не утопился после того, как меня растоптал О`Брайен, то сейчас я тем более не пойду на самоубийство. Даже если я совсем не хочу жить дальше. Пусть меня зарежут или застрелят. Сожгут, взорвут, раздавят гусеницами. Чего я хочу от жизни? Просто погибнуть в бою. Не в плену, не под пытками. Я хочу уйти, никого не предав. В тот раз я предал всех. Больше я никогда никого не предам».

16. Глава. Обитаемые подземелья

Уинстон отошел на шаг в свой тоннель, чтобы не попасться на глаза машинисту, но посмотреть, что за поезда тут ходят. Посторонний человек в гражданской одежде на линии это ЧП, а силуэт в тоннеле это скорее всего кто-то из своих.

Мимо пронесся поезд с локомотивом без кабины для машиниста и открытыми вагонетками, загруженными холщовыми мешками. Почтовое метро.

Не каждый лондонец знал, что в городе уже лет шестьдесят работает отдельное метро для перевозки почты. Одна линия и восемь станций под крупнейшими почтовыми отделениями. То есть, минимум одна линия и восемь станций. С тех пор, как напечатали ту книжку с картинками про лондонское метро, которую Уинстон читал в детстве, прошло полвека. Наверняка в эту сеть давно уже интегрированы Министерства и железнодорожные вокзалы. Но, судя по еще королевским клеймам на рельсах, это как раз тот самый, первый тоннель. Он пересекает Лондон с востока на запад.

Куда теперь, налево или направо? Где-то рядом станция. Какая? Хотя какая разница? Вылезать из-под земли в почтовом офисе такая же неважная идея, как вылезать из-под земли на вокзале Ватерлоо или во Дворце Юстиции. А не вылезать из-под земли идея еще хуже. Как тоннели метро пересекаются с гражданской подземной инфраструктурой, не считая ставшую неактуальной ливневку?

Он привык к местному звуковому фону и понял, что слева больше шума, чем справа, и слышатся человеческие голоса. Осторожно пошел налево. Тоннель, перрон двери лифта. Грузчики складывают мешки в вагонетки.

Визг! Собачий визг и хохот двух человек.

- Ушла, черт бы ее побрал!

- Чем ты ее?

- Гайкой.

- Снайпер!

- Да какое там, ушла же.

- Пусть попробует мимо капкана пройти на трех ногах.

Грузчики загрузили поезд и уехали на лифте. Уинстон остался в тоннеле один.

Если этот мужик кинул в собаку гайкой, или, скорее, выстрелил из рогатки, то это не сторожевая собака, а бродячая. Наверное, где-то в подземельях еще живут потомки недоеденных в войну дворняг. Но они не ходят на почтовые станции путями сотрудников. И есть им тут нечего. Где-то должен быть выход на поверхность или в подвалы, или где еще может кормиться собака. Или она ест крыс? Но в почтовом метро крыс нет. Это в канализации они находят какую-то условно съедобную органику, а здесь никакой еды нет. Если только они ходят на склады грызть посылки.

Поездов можно не бояться. Машинистов и пассажиров у них нет. Передавать сигналы вида пуск-стоп-скорость через рельсы можно, а вот видео с камеры нельзя. Главное – не попадать под колеса. Стоп. Здесь еще должны быть стационарные камеры. Джулия учила, как их искать. Где самые важные зоны, и откуда они лучше всего просматриваются? Да, и под землей зоны, который есть смысл контролировать камерами, должны быть освещены.