Алексей Зубков – Корона Меднобородого (страница 7)

— Видел, — ответил евнух, — Московита вот этими руками подушкой с ног сбил. Веришь?

— Верю, как не верить. Знаешь ли, что они пообещали привезти султану Сулейману, да продлит Аллах его дни?

— Говорят, девицу из Крыма.

— Так вот она я.

— Ты? А покажись.

Купец махнул рукой, и вся прислуга, которой не положено видеть товар лицом, убралась в задние комнаты.

Оксана сбросила накидку, платье, нижнюю рубашку и предстала перед знатоками в первозданном виде.

— Хороша, — сказал купец, — Флоринов на пятьдесят.

— Не Хюррем, — сказал евнух.

— Визирю пойдет, — сказал купец.

— Не первому, — поправил евнух.

— Ах вы свиньи! — сказала Оксана, — Я вам покажу «Не Хюррем»! Я вам покажу «флоринов на пятьдесят»! Я вам покажу «не первому визирю пойдет»!

Она подняла левую руку, повернулась под рукой через левое плечо и исчезла. Визирь и купец переглянулись. Через мгновение на них обрушился град свежих фруктов, засахаренных фруктов и прочих сладостей со столика.

На крики вбежали двое телохранителей, а за ними Ласка и Вольф. Оба подумали об одном и том же. Пора переходить к запасному плану. И каждый ударил замершего перед ним телохранителя кулаком в висок.

Простейшее заклинание на отведение глаз не делает ведьму невидимой. Оно делает ведьму незаметной. Для того, на кого оно применено, пусть и для нескольких человек. Но не для тех, кто стоит за закрытой дверью. А когда кто-то ведьму заметил, она становится видимой для всех.

Конечно, телохранители главного евнуха сами евнухами не были. И видывали голых женщин немало. Но не столько, чтобы не замереть в удивлении, уставившись на Оксану.

Ласка и Вольф тоже много чего видели и на много что бы еще раз с удовольствием посмотрели, но не из-за широченных спин янычар. Поэтому первым делом с замахом и с проносом ударили обоих кулаками пониже правого уха. Да так и остались стоять, медленно опуская кулаки.

— Вы что, меня видите? — сообразила Оксана.

Ласка и Вольф молча кивнули. Евнух и купец тоже во все глаза смотрели на Оксану. Она схватила нижнюю рубашку и накинула через голову, путаясь в вороте и рукавах.

— Не меньше восьмидесяти, — сказал купец и скосил глаза на залитую шербетом бороду.

— Первому визирю пойдет, — сказал евнух и за неимением бороды посмотрел на растекающееся по одежде пятно цвета спелого персика.

— Веди нас к султану, или не сносить тебе головы, — сказал Ласка.

— Могу только в гарем отвести, но вас туда не пустят, — спокойно ответил евнух.

— Веди нас просто в третий двор. Посади на лавочку, а султану скажи, что пришел посланник Папы Римского за перстнем.

— Не врешь? — евнух скептически посмотрел на московита.

— Вот те крест! — Ласка перекрестился, и все засмеялись.

На лавочке долго сидеть не пришлось.

— Девица? — спросил султан Сулейман, еще не остановившись.

— Девица, — хором ответили все трое, вскочив.

— Из Крыма?

— Из Крыма.

— Как там Крым, на месте?

— Нет, русские его в Московию унесли, — ответила Оксана.

— Повернись-ка, красавица! — приказал Сулейман.

Оксана закружилась так, что подол взлетел до колен.

— Хороша. В гарем.

Султан не стал придирчиво осматривать подарок и торговаться. Плохой знак или хороший? Сравнить не с чем. Не хана же вспоминать.

— Забирайте, — Сулейман с усилием стащил с пальца перстень и протянул Ласке.

Ласка низко поклонился и принял перстень, вытянув перед собой обе ладони, сложенные чашечкой.

— Рады стараться, — сказал Ласка, выпрямившись.

— Обоих в янычары возьму, — сказал султан, — Не рядовыми.

— Со всем уважением откажусь, повелитель.

— Шпионами? Толмачами при посольстве? Гонцами?

— Не соблазняй нас, повелитель. Мы в долгах как в шелках, и то не долги кошелька, а долги чести. Нас и Папа ждет, и король Франциск, и император Карл, и король Сигизмунд Август. И ясновельможный пан Люциус. Да и дома заждались.

— Долги чести надо платить, святое дело. Как расплатитесь, заходите. Для смелых у меня всегда место найдется.

— Прощай, повелитель, — поклонился Ласка, а с ним и Вольф, — Не поминай лихом.

Ушли загадочные приключенцы, евнух увел в гарем девицу, а султан вызвал к себе третьего визиря, своего зятя Рустем-пашу.

— Как ты думаешь, зачем им этот перстень? — спросил султан.

— Не им, а Папе, — ответил визирь.

— Зачем этот перстень любым христианам? Православным, лютеранам, католикам? Они что, будут демонов вызывать именем Христа?

— Может быть, они хотят, чтобы перстня не было на нашей стороне? — предположил визирь.

— Он на нашей стороне не первую сотню лет лежит. Странствующий дервиш сказал мне, что если этот перстень побывает в Риме, то удача будет не на их стороне, а на нашей. Я тогда перстень из любопытства в сокровищнице взял. Померять. Перстень царя Соломона ведь кому попало не наденется. Года не прошло, как я его ношу, а кто-то уже узнал и на весь мир разнес.

— И нет у тебя больше перстня, повелитель.

— Да и не нужен. Не к лицу халифу всех правоверных демонов вызывать. Что носил я этот перстень, весь мир знает. Думаешь, зачем я его Папе отправил? За девицу?

— Девиц у нас и так полно. Не знаю, зачем.

— На удачу. Я бы мог отправить перстень в Рим с лазутчиком, если бы поверил дервишу. Мог бы с послом отправить, лично в руки Папе передать. Только, если речь об удаче такого уровня, то положено быть знаку от самого Аллаха. Вот, не прошло и полгода, как Аллах послал нам этих отчаянных странников как раз за перстнем.

— Но зачем тогда ты отправил их за девицей, повелитель? Мог бы сразу в Рим отправить.

— Если это знак Аллаха, то они вернутся. Если совпадение, то нет.

— Они вернулись.

— Значит, Аллах с нами. Сейчас подпишем мир с Венецией на море, этих мы уже победили. И начнем войну на суше в Венгрии. Наш вассал Янош Первый умер, да здравствует наш вассал Янош Второй. А Фердинанд Габсбург да не здравствует.

— Если они довезут перстень до Рима.

— Дай им самый быстрый корабль.

— Слушаюсь. А с девицей что делать?

— Про наложниц у визиря голова болеть не должна. С ней дальше пусть евнухи решают и Хюррем. Может быть, и разделю с ней ложе.

— Настолько ли она хороша, что стоила перстня?