Алексей Зубков – Корона Меднобородого (страница 50)

— Святые именем Господа могут влиять на любых тварей. И творить любые чудеса, хоть Солнце остановить. К вам это не относится. Молитва и святая вода в руках мирян помогают только от исчадий дьявола.

— Бывают другие твари? — спросил тот же молодой рейтар.

— Первый раз?

— Да.

— Ты в зеркале отражаешься?

— Эээ… Ну да.

— От святой воды тебе что будет?

— Да ничего.

— Кто из вас рискнет выйти на обычного, не колдовского, волка или медведя со святой водой вместо оружия?

Все рассмеялись.

— А на собаку? На простую сторожевую собаку?

Снова желающих не нашлось.

— Именно это я имею в виду. Нашими врагами могут оказаться люди и звери, никак не связанные с дьяволом. Запросто можем встретить наемников. Простых парней вроде вас, только с другими начальниками. Поэтому меч и голову с плеч. Так надежнее. Если не помогло…

— Бывали случаи?

— Бывали. Так вот, если меч врага не берет, тогда переходим к водным процедурам.

Оружейник раздал фляжки со святой водой и обратился к Фредерику.

— Пули какие выдать?

— Да, пули, — Фредерик повысил голос, — Сейчас всем распыжеваться, прочистить стволы и зарядить заново. Пули забивать серебряные. Под отчет. Что не отстреляете, все сдадите. И не дай Бог, кто-то жахнет холостым, а пулю заначит. Повешу как предателя. Простой солдат разницы между серебром и свинцом не заметит. А встретите василиска или черта со свинцом в стволе, что делать будете? От серебра всех тварей хоть малость, да корежит, даже тех, кого свинец не берет. Решает точность, но еще лучше — плотность огня.

— Еще и чертей ждем? — спросил один из толстозадых ландскнехтов.

— Их никогда никто не ждет, а они приходят.

— Все так серьезно?

— Двойное жалование — восемь талеров в месяц. Во время войны. Я плачу те же деньги за шесть дней чистыми. Два дня сюда, два-три здесь, два обратно. Это в пять раз серьезнее войны.

— Я передумал, — толстозадый повернулся и пошел обратно, к своей телеге.

— Кассий, — Фредерик строго взглянул на начальника над этим трусом.

Кассий негромко свистнул. Седой ландскнехт повернул на шее ожерелье с косточками, поднес к губам одну из них и дунул. Дезертир замер, схватился за горло и рухнул набок.

— Крыса! — воскликнул Ласка и схватился за саблю, — Твари среди нас!

Труп только что был человеком, но едва упав, превратился в огромную, в человеческий рост, серую крысу. С вытянутой мордой, длинными усами, круглыми ушками, розовыми лапками и длинным голым хвостом. Но в костюме ландскнехта.

— Кассий, снимай личины, пока друг друга не порубили, — скомандовал Фредерик, — Ласка, это свои. Кассий — крысиный принц и наш друг.

Седой дунул с другой костяной свисток, и все ландскнехты, включая его самого, оказались крысами в костюмах с буфами и разрезами. Только чулки и туфли на них исчезли как чистая иллюзия. Кассий остался в человеческом облике.

Ласка и рейтар-новичок перекрестились. Остальные только хмыкнули.

20. Глава. Поисковая операция продолжается вооруженным конфликтом

В лагере остались все телеги, возчики, оружейники, повара и доктор. И двое итальянцев из кареты Гаэтано Коссы. Неплохой такой гарнизон военного лагеря, способный отбить атаку или выслать подкрепление.

Остальные, кто верхом, кто пешком, вернулись на дорогу, а с нее свернули на узкую занесенную снегом тропу. Проводник провел колонну в длинную долину, по правой стороне которой протекал ручей, местами широкий, а местами глубокий. Солнце утром слева — идем на юг. По левую руку — пологие склоны, а по правую, на западе, поднимался почти отвесный обрыв на высоту хорошей колокольни. Поверхность земли от берега реки до обрыва то ровная, то холмистая, то ступеньками, то с кучами камней. Вчерашний снег скрыл все, что могло открыто лежать на земле.

Девушка рассказала послу, что Меднобородый упал и разбился. Если они не наврала, если правильно пересказал посол, если правильно пересказали крысы Кассию и если правильно пересказал сам Кассий. То есть, искать надо очень внимательно везде, и не только труп и корону, а хотя бы какие-то следы.

Тело могло рухнуть прямо вниз, могло отлететь по параболе и разбиться о камни чуть дальше, могло не разбиться, а упасть на участок мягкой земли и скатиться к реке или даже в реку. Могло завалиться в расщелину между камнями. Круглая и упругая корона могла ускакать вообще куда угодно, хоть до низа долины, откуда начинались поиски.

Двинулись вверх по течению. Фредерик раздал задачи.

— Кассий, поиск под обрывом, особенно на подъемах. Всадники — идем цепью между склоном и рекой, поиск вдоль тропы и по берегу, внимательно смотреть в воду. Доминго — свободный поиск с воздуха, особенно над ручьем, сверху бывает лучше видно, что лежит на дне. Гаэтано, — свободный поиск на земле. Петер и ищейки — свободный поиск на земле. Никто никуда не спешит! Особенно всадники!

— Чем пахнуть должно? — спросил Вольф.

— Учуешь под снегом? — спросил в ответ Фредерик.

— Они-то учуют, — Вольф обвел руками крыс, собак и кабана.

— Верно. Пахнуть может дохлой жабой примерно двухнедельной давности. Но на холоде он мог и не завонять.

Когда солнце перевалило зенит, дошли до поворота долины и не нашли абсолютно ничего. Если не считать за добычу какого-то горного суслика, которого кто-то из крыс спугнул, догнал и сожрал. Шли медленно. Даже лошади думали перед каждым шагом. Можно и ногу сломать, поставив ее в расщелину.

А можно и не сломать. Горный козел с огромными рогами чуть ли не пробежал по вертикальной с точки зрения человека стене. Боком к стене поднялся до середины по невидимым выступам шириной, наверное, в половину копыта. Укусил там какой-то куст и спустился, но не тем же путем.

За поворотом ущелья открылся роскошный вид на тупик. С каменного обрыва стекал водопад. Сразу под ним небольшое озеро, из которого вытекала река, вдоль которой поднимался отряд.

Доминго спикировал на плечо Фредерику. Тот с непривычки еле удержался в седле.

— В долину входит другой отряд, — сказал попугай, — Мы кого-то ждем?

— Мы никого не рады видеть, но ждем, — ответил Фредерик, — Отставить поиски! Всем повернуться, у нас гости! Стрелки в линию!

Отряд примерно в полтора десятка пехотинцев вошел в ущелье цепочкой, но сразу же развернулся в линию по натоптанным следам.

Впереди шла женщина в длинном, до земли, сером плаще поверх белого закрытого платья. Или не шла. Она двигалась очень плавно, силуэт не раскачивался в такт шагам.

— Это ламия, женщина-змея, а с ней просто наемники, — сказала Рафаэлла, повернувшись к Ласке.

Все остальные, кроме, может быть, молодого рейтара, в пояснении не нуждались. Даже Вольф.

Осталось шагов пятьдесят, когда Фредерик поднял руку.

— Стой!

Стрелки с обоих сторон подняли оружие. У пришедших Ласка насчитал пять аркебуз, а у каждого из восьми рейтар он еще на марше заметил по два двуствольных пистолета и две аркебузы. Многовато. Даже рекордно много для рейтар, которых за две поездки по Европе Ласка повидал достаточно.

— Стою, — ответила ламия, — Ничего пока не нашли? Какая интересная компания.

Ламия внимательно посмотрела на крыс, и те попрятались кто куда.

— Совершенно не интересная, — ответил Фредерик, — Мы ищем в правильном месте, или тебе просто хочется поразвлечься?

— Мне вдруг стало очень интересно, по какому праву корону Меднобородого хотите поднять вы с Кассием?

— По праву старших вассалов, — ответил Кассий.

— А ты, Нидерклаузиц?

— Я перед ним немного в долгу и на корону не претендую.

— Старших вассалов, значит, — ламия улыбнулась, и изо рта показались длинные и острые ядовитые зубы, — Кое-кто с тобой бы не согласился.

— Тебе-то что? — ответил крысиный принц, — Змеи вообще не вассалы Меднобородого. Нечего тянуть лапы к нашей короне.

— Может, мы хотим установить свою династию. Кстати, Кассий, а что ты будешь делать, когда появятся наследники и заявят свои права?

— Торговаться.