Алексей Зубков – Финал в Турине (страница 52)

— Мы знакомы, — сказал Мальваузен первым, как старший и наиболее быстро соображающий, — Возвращаетесь в обитель?

Фредерик спешился.

— Нет. Не хочу вас огорчать, но я забираю у вас эту телегу с пассажирами и грузом.

Фредерик нацелил на конвой два пистолета. Из кустов высунулись два длинных ствола. Заржала одна из лошадей, запряженных в телегу. Когда Фредерик отвлек внимание, Гвидо разрезал веревку, которой был связан Симон, из кустов сзади выскочил Джино с аркебузой, и еще за двумя аркебузами дети Кокки сбегали в кусты и отдали оружие Симону и Гвидо.

— Семь стволов, — сказал Фредерик, — Сдавайтесь.

— Я сдаюсь, — сразу же сказал Бонакорси, — Чего и вам советую. Огнестрельные ранения очень вредны для нашего здоровья. Операция по извлечению пули еще вреднее, а самый ад начинается после операции.

— Сто дукатов, — вздохнул Петруччи.

— Кто ты такой? — спросил Пичокки.

Мальваузен промолчал, собираясь с мыслями. Он прикидывал, как прорваться, оценивал риск получить пулю, думал, справится ли Бонакорси если ранение окажется тяжелым, или где искать хирурга, если ранение окажется легким и удастся уйти. Ближайшее место, куда бы можно было обратиться за силовой поддержкой — замок Авильяно у озера. Недалеко. Его, конечно, никто там не знает, но хорошо иметь полномочия в документе с печатью, а не на словах.

— Вы же генуэзцы? — спросил Фредерик, зная ответ.

Оба кивнули.

— Я муж Кармины Ладри.

— И никакой не оруженосец из свиты Маргариты Австрийской? — удивился Пичокки.

— Рядом не стоял.

— Ты, должно быть, очень ловкий жук, — сказал Петруччи.

— Вам обещали сто дукатов? Я дам полторы сотни.

— Каждому, — сказал Пичокки чисто из вредности.

Когда выбор между дукатами и свинцом, логичнее выбирать дукаты, сколько бы их ни было. Но нельзя же совсем не торговаться.

— По сотне на нос, — сказал Фредерик, — Или по пуле.

Сдав монету к Гуаданьи, он оставил себя три сотни в поясных кошельках. Они уже весили достаточно, чтобы не таскать с собой четыреста и больше. Раздавать же сразу весь фонд на оперативные расходы слишком рискованно.

— А если прорвемся? — спросил Пичокки.

— Хватит думать, прорветесь или нет. Кто сейчас не спешится, получит пулю в лоб и еще одну в спину.

Фредерик навел пистолет на Мальваузена. Тот признал поражение и слез с коня. Петруччи и Пичокки тоже спешились.

— Если мы возьмем ваши деньги, то эти двое нас сдадут, — сказал Пичокки, имея в виду Бонакорси и Мальваузена.

— С ними отдельно поговорим. А сейчас телега поедет вниз, а мы с вами вернемся в Сан-Пьетро. Вы пойдете пешком. Не уверен, что вы не попытаетесь сбежать, если дать вам сесть в седло. А ты давай мне свой свиток с печатями. Ты же не показывал его в Сан-Пьетро?

Мальваузен молча отдал свиток. Сейчас враги их переиграли начисто. Но убивать не хотят, уже неплохо.

Четверо пеших, ведущих лошадей под уздцы, двинулись обратно. Их охраняли верхом Фредерик, Андреа, Джино, Гвидо и Симон. Жакуй сел на вожжи и повез семью Кокки на телеге дальше по дороге, вниз к Турину.

В некотором роде логичнее бы было оставить телегу Гвидо. Но, во-первых, там кроме его родственников лежало наследство алхимика, которое представляет ценность и не только финансовую. Во-вторых, Гвидо более ценный боец, чем Жакуй. В-третьих, ему можно доверять несколько больше, если взять заложников.

Из Сан-Пьетро действительно сбежала заметная часть населения. Вчера и сегодня Мальваузен просто проехал мимо деревни и свои документы никому не показывал.

В деревушке не было ни магистрата, ни ратуши, ни, тем более, тюрьмы. И ни одного представителя каких бы то ни было властей. Даже староста сбежал. А вот хозяин постоялого двора остался. Его услуги насельникам обители не требовались, будь то монахи или разбойники.

Фредерик предъявил охранную грамоту Мальваузена и потребовал сдать ему кладовую с замком на одного человека. Прочим же — комнату на всех.

Хитрый Бонакорси снова сыграл труса и как бы перешел на сторону победителя. Как всегда, напомнил, что он «дипломированный врач» и что его дело «лечить людей». Что же, посмотрим, чем это все закончится.

— Они не хотят тебя убивать, — сказал Бонакорси Мальваузену, когда днем пришел вместе со слугой, который принес еду, — Они хотят перекупить и тебя.

— Меня? Я служу губернатору Прованса, а они кто такие?

— Они работают на Фуггеров, насколько я понял. И ждут самого Антона Фуггера. Ты мне недавно говорил, что чуть не соблазнился взять тысячу дукатов у Птички и сбежать. Торгуйся, тысячу тебе дадут.

— За что?

— У меня есть план. Я так понял, что Фуггер от имени императора ведет какую-то политическую игру.

— Это и так понятно. Император ведет политическую игру всегда.

— Расследование по королевскому золоту немного пересекается с политикой в целом.

— Скорее всего.

— И Фуггер захочет, чтобы в рамках этого расследования ты бы подал де Виллару какие-то тезисы, которые повлияют на политику его сестры Луизы Савойской, его брата Карла Доброго и его племянника Франциска Первого.

— Меня не повесят потом?

— Не успеют. Ты сделаешь доклад и сбежишь. С тысячей дукатов — куда угодно. Хоть в Венецию, хоть в Тироль.

— Заманчиво.

Теперь Фредерику осталось дождаться Гримальди, который вчера пустился в погоню за Фуггером. Наверняка он догонит, потому что Марта в мужском седле на незнакомой лошади поедет медленнее, чем опытные наездники на своих хороших конях. Наверняка Фуггер не примет бой. У него Устин и Дино. Еще Марта, может быть, успеет пару раз выстрелить. Против хорошего отряда этого недостаточно. Тем более, что Антон Фуггер это не та фигура, которую можно просто сбросить с доски. Ему вежливо предложат вернуться в Турин и поговорить с уважаемыми людьми, а не заставят бежать за лошадью с петлей на шее.

По долине Валь-де-Суза они могут доехать до Турина. Но они поедут не в Турин, а обратно в Ступиниджи. Дорога, которую они знают, это подъем к Сан-Пьетро из Ступиниджи и спуск в долину. Здесь, в горах, и надо их перехватывать. Прямо в долине у всех на виду слишком рискованно.

От имени Фуггера, а это имя слышали все, Фредерик пообещал кучу денег Петруччи и Пичокки. Для начала выдал им аванс по пятьдесят золотых дукатов. Вроде перекупил, не сбегут. Еще Бонакорси, Симон, Гвидо, Джино и Андреа. Всего восемь бойцов. Семь с половиной, но Андреа один-то раз успеет выстрелить, если что. С той стороны в полтора раза больше, но у них Фуггер и компания, которые будут наверняка без оружия, но верхом и не связанные. Как-нибудь тоже вмешаются.

Или Фуггер скажет, что ему проще договориться. Но это пусть он сам скажет. Тогда надо хотя бы Марту у них отобрать.

Вот и они. Знакомые лица. Фуггер, Устин, Дино, Марта, Книжник. И целых одиннадцать человек сопровождения. Залп из девяти стволов одиннадцать всадников не снесет, а перезарядиться никто не успеет. Но и отступать поздно. Остается только взять на понт. У Кармины же вчера прокатило.

Фредерик выехал навстречу отряду. Справа и слева от него вышли Петруччи и Пичокки. В чужих плащах и шляпах, с лицами, прикрытыми платками.

Из кустов, как утром, высунулись стволы.

— Господа, — обратился Фредерик, — Предлагаю вам отпустить этих людей, которые следуют с вами не по своей воле.

Тут он подумал, что Гримальди знаком с генуэзцами Петруччи и Пичокки. И что от тех вряд ли стоит ожидать верность. Если Гримальди не согласится, генуэзцы могут перейти на его сторону.

— Бегом в кусты, — сказал по-немецки Устин и громко крикнул, — Не стреляйте, мы сдаемся.

— Нет, — ответил Гримальди и повернулся к пленным, — Куда собрались?

Его можно было понять. В четвертый раз упустить ту же бабу это уже не неудача и не совпадение. Это уже выработанный навык ее упускать, а потом над ним за это будут смеяться всю жизнь.

Нет так нет.

— Огонь! — крикнул Фредерик и выстрелил первым.

Залп снес всего пятерых, причем Фредерик не попал ни одним выстрелом. Он понимал, что из пистолета кирасу не пробить, и целился в голову.

Устин свистнул. Никто из собравшихся немцев и итальянцев отродясь не слышал, чтобы человек умел так свистеть. Сам по себе, без свистка, просто сунув в рот два пальца. И их лошади тоже такого свиста не слышали. Свист продолжался так долго, что ошарашенные лошади заметались и сбросили всех ошарашенных наездников. Только Устин остался в седле, хотя его лошадь тоже и покозлила, вставая на дыбы и припадая на передние ноги.

— Добивай! — крикнул Гвидо и первым бросился резать еще не поднявшихся врагов.

Андреа не побежал. Фредерик набросился на Гримальди. Петруччи и Пичокки оставили командиров сражаться друг с другом и пробежали на помощь остальным. Шестеро против пятерых уже неплохо. Тем более, что двое упали крайне неудачно, а на третьего наступила какая-то лошадь.

Гримальди теснил Фредерика. Того пару раз спасла пододетая кольчуга Маккинли, но против рыцаря в доспехах он неизбежно проигрывал.

За спиной Гримальди раздался выстрел. Это Андреа ловко перезарядился, подбежал поближе и выстрелил в спину рыцарю с расстояния, когда легче попасть, чем промазать.

Ламберто уронил меч и упал на колени. Обернулся. Все враги на ногах, а московит еще и верхом.