Алексей Зубков – Финал в Турине (страница 43)

— Что будем делать, Антонио?

— Меня живым не выпустят, а ты беги.

— Не сдавайся. Они пустили погоню за Фуггером. Его точно не рискнут убить, а он тебя выкупит.

— Вряд ли. Они потеряли золота на триста тысяч и не нашли ни монеты и ни одного следа, кроме нас с Симоном.

— Если тебе интересно, то сегодня на горной дороге арестовали де Круа.

— Одного? — встрепенулся Кокки.

— С женой и оруженосцем.

— Гвидо на свободе?

— Да. Прячется где-то тут. Я его тоже покормлю.

— Все надежда не на Фуггера, а на Сансеверино.

— На кого?

— На друга де Круа, который… не буду рассказавать с самого начала. Есть один знатный дворянин. Гранд экюйе Франции и все такое. Сильно помог де Круа по пути и на турнире не притворялся, что они не знакомы. Отправь к нему Гвидо. Скажи, что де Круа в беде.

— Такого, как Гвидо, французский дворянин и слушать не будет. Гвидо же говорить нормально не умеет, через слово по фене ботает. Этикета не знает. И на вид разбойная морда.

— Тогда пусть Гвидо скачет в Тестону и найдет там на постоялом дворе Кармину Ладри.

— Твоя очередная шлюха?

— По мужу она Нидерклаузиц. Жена герра Фредерика.

— А. Тогда ладно.

— Судя по тому, что она окрутила его в первую неделю знакомства, она умная, умеет разговаривать с рыцарями и должна бы дорожить таким мужем. И муж отправил к ней отца Тодта.

— Это еще кто?

— Только не говори, что это моя шлюха.

— Если бы он был бабой, я бы сказала.

— Он семейный священник Нидерклаузицев и де Круа и он умеет убеждать людей. Я надеюсь, что Кармина и Тодт поговорят с Сансеверино, а он освободит де Круа.

— И тебя.

— И меня. Куда посадили де Круа?

— Не знаю.

— Кто его арестовал?

— Ламберто Гримальди. Кажется. Или его сеньор? — Филомена задумалась.

— Узнай.

— Хорошо.

— Я так понял, что меня хотят увезти отсюда сегодня.

— Не знаю.

— В телеге, в которую они все утро таскали какое-то барахло через двор.

— Может быть. Я проверю.

— Сделай так, чтобы они не уехали сегодня.

— Как? Колеса оторвать? Отравить лошадей?

— Доктор Бонакорси, который помогает Мальваузену, на самом деле наш человек. Скажи ему, он придумает.

— Погоди-ка. Но здесь всего трое охранников, из которых один всегда с тобой и алхимиком. Бонакорси и Гвидо смогут уделать остальных двоих?

— Вряд ли. Как можно быстрее узнай, где держат де Круа и отправь Гвидо с запиской.

— Хорошо. Как ты? Стало немножно лучше?

— Может быть, не сдохну. Такого жара как ночью, уже нет.

— Люблю тебя.

— И я тебя.

Филомена вернулась на кухню, подогрела глинтвейн и с кувшином спустилась во двор. Угостила гостей, поулыбалась, повертела задницей стерпела несколько хлопков и щипков.

Сослалась на Ламберто Гримальди и без труда узнала, что всадники относились к свите Альфонсо д’Эсте и Франческо Сфорца, которые проживают в замке Ступиниджи. Замок так себе и скорее большой дом, а не замок, но жить можно. В тесноте, но не в обиде.

В самом деле, утром на горной дороге встретили рыцаря с женой и оруженосцем, которые спускались отсюда. С ними еще были две вьючные лошади. Рыцарь на стал сопротивляться превосходящим силам и дал себя сопроводить в Ступиниджи. Но по пути пленные поговорили с сеньором, и сеньор решил, что ему все-таки надо сегодня быть в Сакра-ди-Сан-Мигеле. Сразу же уехал, а рыцаря посадил под замок где-то наверху. Забавно, рыцарь просил, чтобы его заключили в башню, лишь бы не в подвал.

— А вьюки, которые были на лошадях? — спросила Филомена, — Что рыцарь вез в них?

— Я думал, ты знаешь, — ответил феррарец.

— Кто бы мне показывал. Мне самой интересно.

— Что-то маленькое и тяжелое. Вроде свинца. Внутрь заглядывал только сам сеньор. Он приказал вьюки положить в комнату к пленникам.

— Ну вот так всегда. Сплошные тайны. Хотите пирога с сыром и орехами?

— Тащи!

— Забираем дам и уезжаем сегодня же, — сказал д’Эсте.

— Согласен, — ответил Франческо Сфорца, — Здесь делать нечего. С пленными пусть разбираются светский и духовный дознаватель.

— Бедняжки на радостях упились до положения риз. Говорят, у них тут карета и служанка. Поедем по Виа Францигена. Карета не пройдет по той дороге, по которой мы сюда поднялись.

— Может, мы их просто к себе на коней подсадим?

— Они или свалятся, или заблюют нам и коней, и одежду. Потом, ни к чему сейчас привлекать внимание к Ступиниджи. Дорогой Друг слишком рискует со своим самоуправством.

— Куда их тогда?

— Насколько я знаю местность, под нами долина Валь-де-Суза, а по дороге в Турин — замок Авильяно, принадлежащий савойскому дому. Переночуем в Авильяно, заодно там приведут в порядок наших дам. Завтра передадим несчастных пленниц на попечение гостеприимным хозяевам Савойи.

— Карлу в Монкальери?

— Нет, далеко. Отвезем их к Луизе и Рене в замок Акайя.

— Согласен.

Альфонсо д’Эсте и Франческо Сфорца подождали, пока Анна и Беатрис соберутся. За это время послали пажа в Сан-Пьетро, чтобы он нанял возчика для кареты. За пару часов до темноты уехали в сторону упомянутого Авильяно.

Отец Доминик, пока дамы собирались, написал два письма. Первое, с просьбой прислать весь личный состав, он попросил передать на доминиканское подворье. Дело о фальшивом аббатстве открыто, и потребует для начала написания великого множества бумаг, с которыми одному не справиться. Надо обыскать под протокол весь комплекс зданий. Надо допросить под протокол заявляющих о своей непричастности соучастников, которые пока сидят в кладовой. Надо их кормить и стеречь.

Второе письмо он попросил доставить аббату Санта-Мария-ди-Карпиче отцу Августину. Фальшивое аббатство бенедиктинское, а старший из ордена здесь отец Августин. Пусть он посмотрит, что натворили его самозваные братья во Христе, и пусть сам пишет докладную в конгрегацию ордена в Клюни.

После этого отец Доминик отправился в Сан-Пьетро посмотреть, не закончили ли могильщики. Дюжину покойников надо похоронить.