Алексей Зубков – Финал в Турине (страница 27)

— У нас вроде всегда все в порядке, — послушник с легким удивлением оглядел стоящих перед воротами священника, оруженосца и горожанина с лошадьми в поводу, — Но дело да, важное. Кто из вас инквизитор?

— Он будет завтра. Мы предупредить.

— А. Хорошо. Конюшня вот, за углом. Отведу вас к отцу Амвросию, отец Жерар на том дворе живет.

Неплохая у них тут конюшня. Рядом с ней навес, чтобы телеги не мокли. Поставили лошадей в стойла, огляделись. Вот под навесом укрытая тентами карета, рядом какие-то три телеги…

— Брат Книжник, — сказал Фредерик, — Посвети вот туда.

Книжник сделал несколько шагов в ту сторону.

— Это наша телега.

Фредерик подбежал к телеге, откинул тент. Книжник подошел с фонарем.

— Никакого груза. А это, кажется, пятна от крови.

— Эй, куда вы! — возмутился послушник.

— Сдается мне, вы укрываете грабителей, — спокойно сказал Фредерик и положил руку на эфес.

— Никаких грабителей, вот те крест!

— Это моя телега, и ее вчера угнали из Санта-Мария-ди-Карпиче.

— Ничего не знаю, — открестился послушник, сделал шаг назад и повернулся, как будто хотел сбежать.

— Чтоб нам за лоха не подсесть? — ехидно спросил Фредерик.

Фредерик шагнул к нему, и послушник пустился наутек. Но в штанах бегается куда быстрее, чем в сутане.

— Тревога! Шухер! Атас! — успел он крикнуть, прежде, чем Фредерик догнал его, сбил с ног и придавил коленом.

— Здесь церковная юрисдикция и комменда, фраер капустный! Здесь даже сам герцог не властен! Здесь даже епископ права качать не может! — возмущался пойманный. Правда, уже негромко.

Старые опытные воры на первом обвинении не прокалываются. Только тем, кто хорошо владел собой и мог сыграть роль, Жерар доверял легенду монаха. Остальные рядились в послушников. Ляпнул что-то не то? Грешник и кается, что не так?

— Брат Книжник, — сказал Бонакорси, — Позовите на помощь всех наших из Сан-Пьетро. Боюсь, что у этой крепости слишком большой и не особенно благочестивый гарнизон.

Книжник сел на своего мула и быстрым шагом поехал обратно. Бонакорси поднял фонарь со свечой, который обронил липовый послушник. Хотя почему липовый? Может, он честно исполнял воровское послушание?

— Еще откроешь рот, зарежу, — сказал Фредерик, — Топай на конюшню.

Пленного посадили на табуретку. Бонакорси развязал свой дорожный мешок и достал скатку с медицинскими инструментами.

— Мама, — тихо сказал послушник.

Бонакорси достал треногу для трепанации черепа.

— Это еще что? — спросил Фредерик.

— Инструмент для извлечения камня глупости. Ставится на голову, вот так. Кожа надрезается крестом и отворачивается в стороны. Этим сверлом делается дырка в черепе.

— Господи, что вы за изверги такие! — взмолился послушник, — Ну дурак я, дурак. Оставьте мне мой камень глупости, только голову не сверлите. Я вам и так все расскажу.

— Ты не слишком быстро сдался? — спросил Фредерик.

— В натуре, — добавил Бонакорси.

— Я же вижу, что вы свои, а не законники.

— Мы похожи на монахов?

— Да кончай притворяться, спалился уже. Зашли на хату втроем, развели открыть ворота байкой про инквизитора. Сразу наезд про телегу, а потом пытать. Законники так не делают.

— А кто делает?

Бонакорси тем временем жестко установил треногу на голове пациента.

— Слышь, давай без этого всего, — жалобно попросил пленный, — Вы братва и мы братва. Я ничего не решаю, я шестерка на подхвате. Надо побазарить, побазарьте с Жераром и с Амвросием. А вы кто в натуре?

— Телегу из Генуи видел? — спросил Бонакорси.

— Пароконная, тяжелая. Такие не только в Генуе.

— В Генуе кого знаешь, про кого слышал?

Тони когда-то служил лейтенантом городской стражи. Далеко отсюда, но некоторые обороты в ходу от Венеции до Генуи и дальше.

— Да я там не был ни разу. Говорят, Портовые море держат, а Беккино дорогу.

— Ладри?

— Не слышал.

— «У Мавра»? — спросил Фредерик.

— Малина такая, да?

— Где Пьетро Ладри?

— Кто?

— Хозяин этой телеги. Такой, со шрамом на лбу. С поварским ножом ходит.

— Похоронили его. На кладбище в Сан-Пьетро. Днем отпели раба Божьего Пьетро.

— Отвечаешь? — спросил Бонакорси.

— Так я и закапывал.

Как и следовало ожидать, главари не поставили ночным привратником кого-то из участников мистерии, которые только что вернулись. Поставили младшего из тех, кто встречал Жерара утром.

— Кто тут масть держит? — спросил Бонакорси.

Фредерик удачно зашел с «Чтоб нам за лоха не подсесть» из вчерашней песенки Кармины. Но без Бонакорси он бы не смог поддержать первое впечатление, и разбойник понял бы, что имеет дело не с себе подобными. Да Фредерик и не знал итальянский воровской жаргон. Тони же не забыл, как ботать по фене, и подыгрывал без труда.

— Жерар. То есть, отец Жерар. И отец Амвросий. И Николя. А вы под кем ходите? Обзовитесь, да?

— Федериго Ладри из Генуи, — представился Фредерик и почти не соврал, — Вы убили моего шурина и украли его телегу с очень ценным имуществом.

— Ой, ну это Жерар днем приехал. Может, не он твоего родича замочил. Может, они вместе дело замутили, а его фраера какие-нибудь мочканули. Жерар же не сбросил его в кусты как лоха, похоронил честь по чести как четкого пацана, отпел за упокой.

Весь день Фредерик рассматривал и версию, что Пьетро пустился в бега. Маловероятно. Но там достаточно золота, чтобы свести с ума простолюдина. Даже Иеремию Вавилонского зацепила золотая лихорадка. Хотя мудрый человек, ученый. Даже Фабио Моралью, который всю жизнь, по словам Кармины, жил по совести, берегов не терял и за край не заступал.

Конечно, надо поговорить. Скорее всего, золото где-то здесь. Но в этой огромной крепости его можно годами искать. Хорошо, что Тони говорит с этими на одном языке.

— Сколько вас тут? — спросил Фредерик.

— Дюжины две, — пожал плечами пленный, — Еще повар с поварятами, но они вроде как не совсем наши. Жерар говорил, что с этими надо за базаром следить.

— Постояльцы? Гости?

— Никого. Вчерашние уехали, сегодня никого не впустили. Отец Амвросий сказал, что заехали рыцари, которым не откажешь.

— Точно?

Вопрос очень важный. Для порядочного человека. Если дойдет до мечей, то есть ли здесь непричастные, или убивать всех и как зовут не спрашивать,.