Алексей Зубко – Специальный агент высших сил (страница 72)

— А Отморозов?

— За компьютелом сидит.

— Нужно запереть его в комнате, чтобы он не освободил Агагуку.

— Не нужно. Он там долго плосидит, — заверил агента преисподней Ванюша.

— До весны, — хохотнул Локи.

— Ты уверен?

— Ага.

— Ну, Ваня… — восторженно протянул черт, топнув копытом.

— Все лавно на челта не похож, — заключил ребенок.

— Так я же в гриме. — Вытерев руками лицо, черт зачесал волосы назад, открыв рога, и улыбнулся. — Теперь похож?

— Уже лучше, но…

— Мне бы похмелиться, — мечтательно заявил рогатый агент, — я мигом бы вернулся в форму.

— Вот тепель похож, — признался Ванюша. — Э…

— Что такое?

— Забыл, — поник ребенок.

— Что забыл?

— Как вас звать…

— Зови чертом. У нас не принято говорить свое имя, ибо оно дает человеку, знающему его, власть над нами.

— Холошо.

— Кушать подано! — сообщил Пантелей, войдя в тронную залу с факелом в одной руке и оплывшей свечкой в другой.

— Иду! — Посадив черта на плечо, Ваня последовал за горбуном на кухню.

— А зачем это вы зверюгу блохастую принесли?! — возмутился Пантелей.

— Время показать, кто здесь хозяин, — высказал мнение Локи.

— Пантелей!

— Да, пророк?

— А почему вы не кушаете — голодный, навелное?

Горбун опустился на скамью и взял со сковороды яйцо, приготовленное по непонятному рецепту: с одного бока запеченное, с другого поджаренное, а в середине ни то ни се.

— Как такую гадость можно есть?! — невольно вырвалось у глубоко законспирированного агента, когда он заглянул в сковороду, намереваясь поживиться чем-нибудь. От этих бананов его уже мутить начало.

Пантелей вскочил, испуганно взирая на заговорившую обезьяну.

— Она… она…

— Он, — обиженно поправил агент.

— А… у… Но…

— Не нужно столько слов, — буркнул Локи.

— Успокойся, Пантелей. Все нолмально, — уверил горбуна ребенок.

— Он вражеский лазутчик! — Горбун наконец сумел несколько прийти в себя и тотчас потянулся за половником.

— Не… — махнул рукой Ванюша. — Он свой.

— Как?

— Скажи ему, что ты теперь главный, — подсказал Локи.

— Тепель я тут главный, — сообщил Ванюша.

Черт догадался поддержать ребенка, заявив:

— Точно. Власть переменилась.

— Но Агагука…

— Сидит в темнице сырой, — подсказал узник стальной маски.

— Пленник.

— А… — Стрельнув глазами из угла в угол, Пантелей неуверенно опустил поварешку.

— Пообещай ему повышение в должности и двойную зарплату. — Отлично разбирающийся в человеческих слабостях Локи уже не сомневался, что горбун готов к перемене власти.

— Как? — не понял ребенок.

— Что? — спросил Пантелей.

— Повторяй за мной. С сегодняшнего дня ты…

— С сегодняшнего дня ты будешь получать в два раза больше платы…

Озабоченное лицо Пантелея прояснилось.

— …и станешь главным моим советником.

На лице горбуна появилась довольная улыбка.

— Хм… как мало человеку для счастья нужно.

— Чего пожелаете?

— Ничего, — ответил Ванюша, покосившись на яичницу, которая так могла именоваться лишь по причине своего происхождения из яиц и приготовления на сковороде, получившаяся же субстанция относиться к продуктам питания едва ли имела моральное право. О своем желании позавтракать он предпочел умолчать. Мелькнула, правда, мысль не бродить по дворцу в темноте, которая стала не столь густой, как утром, хотя все же ходить без опасения наступить на что-нибудь или врезаться во что-то невозможно, а починить намеренно испорченный генератор. Но от заманчивой идеи пришлось отказаться. Одновременно с освещением включится и система отопления, а встретиться с отмерзшим Павлом Отморозовым желания нет. Его переманить на свою сторону невозможно.

Оставив так и не тронутый завтрак, Ванюша в сопровождении адского агента и горбуна отправился в тронную залу. От костра осталась лишь горстка едва тлеющих угольков, не способных развеять темноту. Столько же света давал огромный камень, определяя свое местоположение. Только и всего, что в темноте на него не налетишь, но не больше.

Освещая путь свечой, запас которых обнаружился у Пантелея, Ванюша приблизился к стеклянному цилиндру, у центральной металлической стойки которого извивается танцовщица.

На появление зрителей она не прореагировала, все так же страстно лаская металл шеста и зажигательно тряся своими слабо прикрытыми прелестями. Создавалось впечатление, что она не прекращала исполнение танца, рассчитанного преимущественно на половозрелую мужскую аудиторию, и в полной темноте, работая за совесть, а не за страх.

— Какие ножки, — облизнулся Локи.

Черт же за время своего сидения на пальме успел мысленно предаться с исполнительницей танцев всем вообразимым способам греха и поэтому смотрел на нее с небольшой толикой настороженности, словно на бывшую любовницу, которая, несмотря на все ее старания, так и не сумела выбиться в жены.

— Она, навелное, замелзла? — сочувственно произнес Ванюша, глядя на голые ноги танцовщицы. — Нужно ее выпустить.

Подергав овальной формы дверцу, Ванюша обнаружил, что она закрыта на небольшой врезной замок.

— А где ключ?

— Не знаю, — пожал плечами горбун — При мне ее ни разу не открывали. Но, может, подойдет один из этих.