Алексей Зубко – Специальный агент преисподней (страница 62)

При виде призывно приоткрытых створок раковины и пульсирующей между ними студенистой массы черт икнул и свалился без чувств.

– Хлипкие нынче мужики пошли,- заметила, отсмеявшись, Леля.

Даже Эй неуверенно усмехнулся. Выразив тем самым уверенность, что и впредь добродетель будет торжествовать, а порок понесет заслуженную кару.

– Ну вот,- печально заметила устрица,- я только настроилась.

И, сердито хлопнув створками, вернулась в человеческое обличье.

Рекс недоверчиво приблизился к бессознательной (в настоящее время не только в моральном плане) нечисти и недоверчиво понюхал, пытаясь определить причины, по которым мы тратим на него столько времени. Здесь дел-то на один укус.

– Фу… – Видимо, не найдя ответа, олень потряс рогами и направился к урчащему над мослом псу, надеясь если не перекусить самому, так хоть бы помешать спокойной трапезе другого.

Испробовав все народные средства приведения в чувство, которые, прекрасно зарекомендовав себя на людях, оказались бесполезными с чертом, мы прибегли к крайним мерам – влили ему в рот несколько капель первача-самогона. Из хранимых в медицинских целях запасов.

Первыми появились глотательные рефлексы. А после нескольких глотков к нашему пациенту вернулись и зрение с голосом.

– Я сделал это? – первым делом спросил он.

– Да. И просил добавки,- уверила его Ламиира.- Вот думаю, сейчас или немного позже?

– Не слушай ее,- поспешила Леля успокоить посеревшего с перепугу (в смысле приобретшего пепельный оттенок кожи) черта.- Это она так шутит.

– Шучу,- согласилась блондинка.- Но прошу заметить – он первый начал.

– Ай-яй-яй! – Схватившись за голову, черт снова включил голосовую сирену.- Сирота я сирота, никто меня не любит, никто не приголубит, все только обижают-оскорбляют.

– Как сирота? – удивился я.- Когда? Ты ведь говорил…

– А если не сирота, то обижать можно? – насупился страдалец.

– Давай мириться,- предложила Ламиира.- Мир?

– Мир,- согласился черт.- Я сейчас.

Хлоп! И исчез.

– Куда это он? – удивился Добрыня.

Высказать свои предположения не успел никто.

Хлоп! Появился черт, с сияющей улыбкой до ушей

и роскошным украшением из перьев а-ля сиу (которые из-за эффектности предпочитают показывать в вестернах), и протянул дымящуюся трубку.

– Раскурим мировую?

Нехотя, но согласились все.

Затянувшись, я зашелся в надсадном кашле, от которого, казалось, легкие покинут свою клетку из ребер и вырвутся на свободу.

– Ты где эту гадость взял? – нормализовав дыхание, первым делом поинтересовался я.

– Так я в музей один заскочил. Там и трубка вот эта была, рядом с портретом усатого мужика.

– А…-начал было я, но почему-то уточнять, какой именно музей посетил черт, не стал. Хватило одного взгляда на торчащую у него из рук пачку «Герцеговины Флор».

Когда прокашлялись все присутствующие, черт с сожалением на лице, к великой радости остальных, выбил трубку и отложил в сторонку.

– Вернемся к прерванному разговору,- предложил я.- Что это за странное место и как нам попасть на противоположный берег, где должны находиться врата, через которые мы проникнем в ад?

Для всех страдающих склерозом,- черт покрутил черенком трубки у виска,- поясню. Мы находимся на берегах Стикса, что вам,- нечистый тычет пальцем на меня и Ламииру,- должно быть известно.

– Я с Аидом не общалась,- пожала плечами блондинка.

– Но нам нужен наш ад, а не древнегреческий,- вполне резонно заметил Добрыня.

– Ад един,- назидательно заявил черт.- И сколько бы ни было дорог, они все ведут туда.

– Ложь! – гневно вскочил ангел-истребитель.- Все дороги ведут в рай.

Черт привычно изобразил обморок, распластавшись на коленях Ламииры.

– Не спорьте! Авторитетно заявляю: первоисточник гласит, что все дороги ведут в Рим.

– А в Риме папа,- резонно заметил Эй.- И значит, я прав.

– Посмотрим,- черт приподнялся на локтях,- где мы все окажемся.

– Ты-то точно не в раю.

– Знать, не все дороги туда ведут,- переворачиваясь на бок и подсунув под щеку кулак, извернулся нечистый.- А вот ты в ад уже попал. И куда ведут все дороги?

– Будьте терпеливее,-попросил я ангела.-Ведь он черт, дитя преисподней. Сами понимаете, трудное детство, избыток серы не только в ушах, деревянные игрушки…

– Ужас,- пуская слезу, поддакнул нечистый.

– Простите,- смутился Эй.

– Может, вернемся к нашим баранам?

– Не к нашим, а к твоему,- уточнил черт.- И не баран, а олень. И зачем возвращаться – вон он.

– Я подразумевал врата.

– Сейчас, сейчас- Рогатый поднял руку.- Минуточку… Баран – ворота… Точно! Есть такая пословица:

«…как баран на новые ворота».

– Давайте решим наконец,- я повысил голос,- как будем перебираться через огненную реку Стикс.

– Ладно, пока вы будете решать, я подремлю,- нагло заявил черт.

– Тебя это тоже касается.

– Да я по-старому – на ладье,- отмахнулся он.

– Какой ладье? – разом спросили мы, завертев головами в поисках оной.

– Вот такой.- Рогатый изобразил что-то руками в воздухе.- Судно… да ударение на первый слог, а не наоборот… лодка типа.

– Так сгорит же,- резонно заметил Дон Кихот.

– Ну да! Тыщу лет плавает, и ничего, а под тобой сгорит?

– Веди нас,- вскакивая на ноги, приказал я.

– Куда? – удивился черт.

– К типа лодке.

– А платить кто будет?

– Я заплачу.

– Так может, в кабак, раз уж ты платишь? Ламочка подружек позовет – оттянемся высший класс!

– Не зли меня,- сурово предупреждаю я зарвавшегося представителя нечисти.