Алексей Жеребцов – Недетская игра в прятки (страница 68)

Иван Андреевич уложил Елену на диван, а сам побежал на соседнюю улицу к автомату, у него в квартире телефона не было.

Елена не думала, что сможет, но все же заснула и поспала минут сорок. К этому времени уже приехал Николай, они с Иваном Андреевичем тихо разговаривали на кухне. Елена прошла в ванную, ополоснула лицо, поправила волосы и вышла. Николай обнял ее и проговорил:

— Иван Андреевич мне все рассказал. Я сейчас поеду к Дановичу, у Григория Всеволодовича везде знакомые, попрошу его разузнать все, что можно про Андрея. Ты оставайся здесь, на улицу не выходи, побудь с Иваном Андреевичем. К вечеру вернусь, надеюсь, все прояснится.

— Хорошо. Буду ждать здесь. Да, еще. Я на работу сегодня не пошла, сможешь туда позвонить, сказать, что я приболела?

— Да, конечно, скажи номер, позвоню.

Елена назвала номер, Николай ушел. Вернулся он к вечеру, лицо у него было серьезное, сосредоточенное, он устало опустился на стул, Лена обрывающимся голосом спросила:

— Ну, что ты молчишь? Удалось что-нибудь узнать?

— Пока ничего определенного, нужно ждать. Мне удалось застать Дановича, он был на месте, выслушал, сделал несколько звонков, потом подумал и предложил поехать в Комиссариат. У Комиссариата оставил меня в машине, а сам вошел в здание. Я ждал минут сорок, может час. Когда он вернулся, предложил мне выйти из машины и пройтись немного пешком. Пока мы шли, он рассказал, что его принял замнаркома, выслушав, спросил фамилию, достал из стола папку, в ней список на несколько страниц. В списке нашел фамилию Андрея, после этого сказал, что список подготовлен по указанию сверху и в ближайшие часы, может быть уже сегодня ночью, будет окончательная резолюция. На вопрос можно ли что-нибудь сделать, он промолчал, потом все-таки сказал, что может быть при окончательной сверке, кого-то из списка вычеркнут, но он об этом узнает только после утверждения документа. Григорий Всеволодович предложил подождать до завтра, потому что получил разрешение посетить замнаркома еще раз. Так что нам ничего не остается, только ждать.

Выслушав Николая, Елена пришла в отчаяние, она и раньше слышала разговоры о том, что будущее людей, попавших в кабинеты дознавателей ОГПУ, решаются быстро и редко кто из этих кабинетов возвращается домой, но то были разговоры о чужих людях, они, конечно, вызывали сочувствие, а теперь это касалось самого близкого ей человека.

— Как же так можно, так просто большим списком решать судьбы людей? Почему списком? Там, вероятно, собраны очень разные люди, может быть, там есть и преступники, но среди них Андрей, он не должен быть в списке среди преступников, это ошибка или несправедливость. Так нельзя, так не может быть.

У Ивана Андреевича болело сердце глядя на Елену, он не знал, как ее успокоить, беда, свалившаяся на них на всех, не давала покоя, и он и Николай старались не терять надежду, но в глубине души оба понимали, что шансов на спасение у Андрея совсем мало. Иван Андреевич подумал, что надо как-то отвлечь Елену от тяжелых мыслей, чем-то ее занять. Он встал с кресла и протянул Елене руку:

— Лена, пойдем на кухню, ты поможешь мне что-нибудь приготовить, я ужасно проголодался, и Николай нам поможет. Пока будем готовить, подумаем, что еще можно предпринять.

Надумать ничего не смогли, Данович был самый влиятельный из знакомых.

После скромного ужина Иван Андреевич предложил Елене остаться и переночевать у него, но она решительно отказалась:

— Нет, Иван Андреевич, я пойду домой, буду ждать, и молиться дома.

На следующий день она отправилась на работу и получила первый в своей жизни выговор за прогул, ей не удалось внятно объяснить, почему она вчера не появилась на работе, а вечером Николай ей сообщил, что Андрей остался в списке заговорщиков, который утвержден высшим руководством страны.

Вскоре начальству Елены открылась истинная причина ее невыхода на работу, и после этого начались трудные дни, ей перестали давать серьезные рабочие задания. Учреждение, в котором она работала, занималось разработкой планов развития электроэнергетики, многие из рабочих материалов, которые использовались в работе, были под грифом «для служебного пользования». Из-за того, что ее муж был обвинен в участии в заговоре, она потеряла доступ к этим материалам, отношение в коллективе к ней стало таким, что вскоре пришлось уволиться.

Устроиться на другую работу не получалось, везде просили заполнить анкету и составить автобиографию, после представления этих документов Елена незамедлительно получала отказ. Для нее это были очень трудные недели и месяцы, ее поддерживали друзья, но она чувствовала, что сама представляет опасность для окружающих и старалась реже с ними встречаться.

Она устала от собственной неустроенности и неопределенности и даже не почувствовала опасности и страха, когда одним поздним вечером, услышав стук и открыв дверь, она увидела сотрудников ОГПУ, ей стало ясно, что ее ждет впереди, но эта ясность ее не пугала, ей уже было все равно.

С того вечера у Елены наступила другая жизнь, она находилась под следствием, как жена врага трудового народа изменника революции и дознаватели ОГПУ должны были проверить, является ли она участницей заговора, в котором, как они полагали, принимал активное участие ее муж. Дознаватели удивлялись, как получилось, что она была задержана через довольно большой срок после ареста основных фигурантов заговора, те уже получили свои приговоры.

Устанавливать ее причастность к заговору посчитали излишним, достаточно и того, что она являлась женой заговорщика и в таком случае ей полагались пожизненное поражение в правах и обязательная высылка на поселение, как минимум, на пятилетний срок.

Так она оказалась в эшелоне, который шел на восток. По дороге на узловой станции неподалеку от Саранска случился пожар, и в этом пожаре Елена получила возможность избежать, скорбной участи, предначертанной ей действующей властью.

Вспоминая теперь о тех давних событиях и друзьях, которые поддерживали и помогали ей справиться с бедой, пришедшей так внезапно и неожиданно, Анна не забывала, что они много старше ее. С той поры уже прошло более двадцати лет, и она понимала, что увидеть и поблагодарить Ивана Андреевича, у нее совсем не много шансов. Если ему удалось выжить в течение этих страшных и трудных лет, то ему должно быть теперь под девяносто. Николай и Лиза моложе, но все равно им тоже уже немало, и все-таки шанс разыскать их есть и, почему бы не попробовать?

Анна все чаще стала задумываться об этом. Она все ближе и ближе была к решению заглянуть в Староконюшенный переулок, подняться в четвертый этаж шестиэтажного дома дореволюционной постройки, постучаться в дверь большой шести комнатной квартиры и замереть в надежде, что дверь откроет знакомый и очень близкий человек из прошлой жизни.

Анна уже почти решила открыться своим старым друзьям, если удастся с ними встретиться, но возможно ли открыться Арсению и Грише? Нет. Невозможно. Даже если они поверят и поймут, все равно она столько лет от них скрывала очень важную правду о себе. Нет. Слишком большой риск разрушить то, что они построили за годы прожитые вместе.

Грише уже почти двадцать три года и она уверена, что за эти годы он ни разу не усомнился, что она его родная мать. Она любит его как родного сына и знает, что он отвечает ей таким же чувством.

Арсений мудрый человек, он простит ее обман, поймет, что она не могла открыться, потому что боялась, что ее секрет может принести боль и горе всем, кого она любит и кто ей дорог, но все равно от такого открытия может появиться трещина в их отношениях.

Она пришла к решению, что две части ее непростой жизни не стоит объединять и близкие люди из ее разных жизней не должны познакомиться и подружиться, хотя это могло бы стать замечательным финалом драматической пьесы ее жизни. Подумав об этом, Анна не смогла сдержать улыбку, объединение ее друзей могло бы стать прекрасным режиссерским решением, если бы это было в кино, но это невозможно в реальной жизни.

Глава XXI. Долгожданная встреча, которая еще недавно казалась невозможной

В жизни Анны было немало памятных дней, в такие дни случались события, после которых происходили перемены, иногда весьма значительные. Среди таких дней были приятные радостные, обычно они планировались заранее, но бывали и другие, о которых было тяжело вспоминать. Они приходили независимо от ее желания, они случались. С этим ничего нельзя было поделать, но все эти дни были частью ее судьбы и выстраивали ее жизнь.

Сегодня должно произойти важное событие, и этот день обязательно встанет в ряд других памятных дней ее жизни, Анна его запланировала, хотя не знает, будет оно приятным и радостным или грустным не оправдавшим ее надежд.

Сегодня у нее свободный день, не надо идти на студию, за Андрюшей присматривает Наташа, к ним должна присоединиться Лариса и они втроем пойдут в кукольный театр. Анна же решила, что сегодня она обязательно попытается разыскать своих старых друзей, которые должны помнить ее, как Елену Вершинину, и этот день она приготовилась провести под своим прежним именем.

Уже привычным для себя маршрутом она добралась на метро до Арбатской. Вышла на улицу, пересекла площадь, дошла до поворота в Староконюшенный переулок. Постояла. По Арбату проезжали машины, проплывали троллейбусы, по тротуарам спешили пешеходы, было шумно и оживленно. Наконец, она решилась и свернула налево в переулок. Тишину переулка нарушал только шелест листвы. Пока она шла к дому, в котором надеялась застать своих старых друзей, мимо не проехала ни одна машина, встретилось только несколько неторопливых прохожих, все это было похоже на то, что сохранилось в памяти, все как прежде в тихих переулках старой Москвы. Она остановилась у знакомого подъезда, подержалась за бронзовую ручку, сохранившуюся еще со старого времени, потянула тяжелую дверь и вошла в подъезд. Внутри почти ничего не изменилось, только лестница была не такой чистой, как прежде и показалось, что уже давно здесь следовало бы сделать ремонт, со стен местами осыпалась штукатурка и еще на стенах появились не очень грамотные и не очень приятные глазу надписи.