Алексей Жеребцов – Недетская игра в прятки (страница 40)

Гриша кивнул:

— Ладно. Пойду, меня зовут.

На следующий день Лариса отдала книгу Грише. В тот же день он открыл ее и начал читать. Читал очень внимательно, возвращаясь и перечитывая некоторые, особенно понравившиеся эпизоды. Сеня не понимал, что происходит, его друг вдруг потерял интерес к их общим затеям, еще недавно так увлекавшим их обоих, он даже подумал: «Что за книга такая? Может и мне ее почитать?»

Лето набирало силу, дни становились все длиннее, а ночи короче, погода радовала, стояли яркие солнечные дни, но когда зной начинал слишком досаждать, вдруг набегали тучи и проливался дождь, принося свежесть и прохладу. Для Гриши и Ильи Григорьевича в это лето время летело незаметно, и если Гриша почти совсем не вспоминал о приезде мамы и Арсения, он уже давно привык называть Арсения просто по имени, то Илья Григорьевич их ждал. У него были планы на то время, когда Арсений и Анна появятся в Саранске.

Илья Григорьевич ожидал, что у него и Анастасии Георгиевны появится больше свободного времени для личного общения. Тогда они смогли бы время от времени менять скромную камерную обстановку в кругу близких людей на открытое публичное пространство. Иное пространство, которое может наполняться шумом, шиком и шармом красивых видений и иллюзий, привычных для столичного артиста, и которое не должно оставить равнодушной такую тонкую, глубокую и восприимчивую ко всему прекрасному натуру, как Анастасия Георгиевна, но, к сожалению, найти такие пространства в Саранске представляется нелегкой задачей. И все же ему хотелось вместе с Анастасией Георгиевной окунуться в такие материи, где воображение может вырываться за пределы реальности и его могут ограничивать только возможности собственной фантазии, но как это сделать? Придется использовать те возможности, которые доступны простому советскому провинциальному обывателю и это только кинематограф, театр, еще может быть какая-нибудь выставка или даже музей, но, чтобы все это красиво завершить, в финале должен состояться ресторан.

Однако Илье Григорьевичу приходилось держать подобные замыслы при себе, неловко признаться Анастасии Георгиевне в подобных желаниях. Она повседневно старается создать для него и Гриши беззаботный, приятный и удобный отдых, а он, как бы пренебрегая ее стараниями, не может найти в себе силы отвлечься от все усиливающегося в последние дни желания ярких и необычных впечатлений. И, что поделать с этим желанием, если каждый день, уже почти три недели, проводишь вечера и ужинаешь в скромном интерьере провинциальной коммунальной кухни, питаясь исключительно здоровой пищей, правда, приготовленной руками милой женщины и приятной собеседницы.

И все же в такие тихие домашние вечера, не смотря на упомянутую неловкость, невольно вспоминаешь о звоне бокалов, услужливом ожидании официанта, стоящего за спиной, живой музыке, аромате вина и дурманящем запахе сигарного дыма.

К сожалению, ожиданиям и пожеланиям Ильи Григорьевича не суждено было сбыться, до приезда Анны и Арсения оставалось всего десять дней, когда объявили о начале войны. Это известие, конечно же, повергло в прах все замыслы и легкомысленные пожелания, их вытеснило ожидание приближающейся беды, которое рождала память неудобств и потерь, пережитых не в таком уж далеком прошлом.

Уже на следующий день после Указа о мобилизации у призывных пунктов стали собираться молодые мужчины. Первые мобилизованные отправлялись в подразделения, к которым были приписаны по подготовленному на такой случай плану мобилизации. Многие из них полагали, что их служба продлится совсем недолго, что им предстоит короткая военная кампания, подобная тем, что проводились во время освобождения Западной Украины и Западной Белоруссии, они надеялись, что быстро вытеснят врага за пределы страны и вернутся к привычной мирной жизни. Мобилизованные приходили на призывные пункты в сопровождении родственников, друзей и знакомых с песнями, плясками и навеселе, так, как прежде приходили на эти же пункты для прохождения срочной службы. Они были уверены в силе и непобедимости Красной Армии, и верили словам Молотова: «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами».

Но, шли дни, к мобилизационным пунктам продолжали тянуться мужчины молодого и уже среднего возраста, реже стали звучать песни, и горожане стали привыкать к проникновенному голосу Левитана звучащему по радио, сообщающему неутешительные сводки о ведении боевых действий на фронтах.

У репродукторов, установленных на площадях города, собирались люди, сосредоточенно слушали сводки и потом молча расходились. Уже через пару недель в городе установилась гнетущая атмосфера растерянности и ожидания, не давал покоя вопрос: когда же вражеская армия будет остановлена и отброшена за пределы нашей страны? Ведь еще совсем недавно газеты писали и со всех трибун звучали слова о непобедимости нашей славной Красной Армии. Но, славная Армия несла потери и стремительно отступала, оставляя территории, большие и малые города.

Как и ожидалось, Анна приехала в первых числах июля. На вокзале ее встречали Илья Григорьевич и Гриша, Анастасия Георгиевна ожидала всех их дома, на кухне. Когда они появились, Анастасия Георгиевна разлила чай и Анна стала рассказывать о последних событиях в Москве:

— Я отпросилась на студии всего на несколько дней. Арсений не смог поехать, сейчас об отпусках не может быть и речи. В последние дни мы с ним почти не виделись. Он очень много времени проводит на студии. Старается продолжать уже начатую работу, кроме этого у них теперь введено круглосуточное дежурство и приходится поочередно с коллегами патрулировать территорию вокруг студии, а еще ввели курсы военной подготовки, так что он все время пропадает на работе.

Илья Григорьевич с тревогой слушал рассказ Анны и не мог сдержаться, чтобы не задать вопрос:

— Он что-нибудь говорил о том, какие у него планы, что собирается делать дальше?

— Он говорил, что на студии было собрание, там рассказывали о мобилизации. По плану мобилизации призыву в первую очередь подлежат резервисты и молодые мужчины не старше 35 лет, Арсений в эту категорию людей не попадает и у него пока много забот на студии, так что о каких-то других намерениях он пока не говорил.

Илья Григорьевич всматривался в лицо Анны и понимал, что ее так же, как и его беспокоит, что на самом деле думает Арсений? Однако с ее слов он понял, что пока Арсений настроен продолжать работу на студии и Илья Григорьевич сделал вид, что удовлетворился ответом Анны:

— Хорошо, будем надеяться, что скоро все наладится. А что вообще происходит в Москве?

— В Москве пока мало что изменилось, но заметно, что стал строже режим в учреждениях и на предприятиях, чувствуется, как над городом повисло напряжение, как все замерло в ожидании. Все следят за событиями на фронте, каждый день поступают сообщения, что фронт приближается, москвичей начали готовить к возможным налетам вражеской авиации. Вышло распоряжение заклеить оконные стекла бумажными полосами и завесить окна светонепроницаемыми шторами. Предупредили, что вот-вот начнутся учебные тревоги и, что при этом все должны спускаться в бомбоубежища и при себе иметь документы, кое-какие вещи и небольшой запас еды. Прямо в нашем дворе в подвале тоже устроено бомбоубежище.

Гриша слушал этот рассказ заинтересованно и с большим вниманием. Все, что рождала их с друзьями фантазия в детских играх о войне, вдруг приобрело реальные очертания. Он понял, что если на Москву начнут падать бомбы, то уже не понарошку, а по-настоящему начнутся пожары и будут разрушения и он подумал, что Арсений остался в Москве, чтобы бороться с пожарами и если понадобится, разбирать завалы и спасать людей. Гриша вопросительно посмотрел на Анну и спросил:

— Мама, ты приехала за нами? Когда мы поедем к Арсению в Москву?

Анна помолчала, переглянулась со всеми сидящими за столом и начала важный, волнующий всех разговор:

— Я, как раз приехала, чтобы посоветоваться и решить, как мы все поступим, и что будем делать дальше.

Первым на откликнулся Илья Григорьевич:

— Да, то, что теперь происходит со всеми нами, в корне меняет планы, всю нашу жизнь. Мы можем надеяться на благополучный исход, но чем и когда все это закончится, предположить невозможно. Немцы захватили Минск и уже на пути к Смоленску, это значит, что они на полпути от границы к Москве. От Москвы до Саранска, если не ошибаюсь, расстояние примерно такое же, как от Москвы до Минска, поэтому здесь мы в большей безопасности, чем в Москве, и я думаю, что Грише лучше оставаться здесь и было бы разумно, чтобы здесь осталась и Анна. Мне, напротив, правильней отправиться в Москву и присоединиться к Арсению, там от меня будет хоть какая-то польза.

Выслушав Илью Григорьевича, Анна перевела взгляд на Анастасию Георгиевну, та очень коротко высказала свое мнение:

— Мне кажется, будет лучше, если мы все останемся здесь в Саранске.

Анна взяла за руку Гришу и сначала обратилась к нему:

— Твое мнение мы услышали, но в это трудное время тебе нужно остаться здесь и поддерживать бабу Настю, — она повернулась к Илье Григорьевичу, — мне, в любом случае необходимо вернуться в Москву, я отпросилась всего на несколько дней, хочу просить вас остаться здесь с Гришей и Анастасией Георгиевной. Если фронт будет приближаться к Москве, я приеду к вам сюда, Арсения, если он не сможет уехать из Москвы, буду просить быть осторожным и помнить, что мы все о нем беспокоимся.