Алексей Жеребцов – Недетская игра в прятки (страница 19)
Иван Николаевич, увлеченно беседовавший с московским коллегой, заметил внезапно погрустневшую Анну, извинившись, остановил рассуждения собеседника, подошел к ней, присел рядом и осторожно проговорил:
— Аннушка, у вас такой грустный вид, что-то случилось?
Анна, поймав на себе добрый взгляд Ивана Николаевича, вернулась в обстановку шумного веселья:
— Нет-нет, все хорошо, просто вспомнилась Москва, прошлое.
— Ваше прошлое связано с Москвой, говорят, столичным жителям бывает трудно привыкнуть к тихой провинциальной жизни. Я понимаю, вы смотрите на покидающих нас московских актеров и сама собой приходит мысль: «А не вернуться ли и мне в Москву?»
Анна улыбнулась на слова Ивана Николаевича:
— О тихой провинциальной жизни я очень быстро забыла после поступления в театр, конечно, москвичи добавили красок в жизнь театра, а теперешний их отъезд, возможно, немного успокоит наше существование, но, думаю ненадолго. В головах остались мысли, идеи, возникшие во время совместной работы, и все это потребует срочной реализации.
Иван Николаевич прищурился, услышав последние слова Анны:
— Я все чаще подумываю, а не пора ли дать вам возможность немного поработать самостоятельно? — он взглянул на Анну, она удивленно подняла на него глаза, но Иван Николаевич не дал возможности ей ответить, поклонился и отправился на свое место в компанию к своему прежнему собеседнику.
Анна не успела подумать о том, что только что услышала от Ивана Николаевича, к ней подошел Александр — один из двух московских актеров, с которыми она, совсем недавно за чашкой чая, говорила о доверчивости в разговорах со случайными ресторанными знакомыми, он попросил разрешения присесть возле нее. Анна кивнула и указала на только что освободившийся стул:
— Ну, вот и закончились ваши гастроли в этом городе, возвращаетесь в Москву, в привычную обстановку, — Анна вопросительно посмотрела на Александра, — будете вспоминать Саранск, или сразу выбросите из головы это незначительное приключение?
— Что вы, Анна Леонидовна, это были два ярких месяца моей жизни, но уезжать и грустно и радостно. Радостно, потому что соскучился по дому и по Москве. Не люблю надолго уезжать из города, тянет обратно. Грустно, потому что жаль расставаться с вашим театром, с интересным молодым составом актеров, с вами.
Зазвучала музыка, Александр поднялся со своего места:
— Позвольте пригласить вас на вальс.
Анна подала ему руку и через мгновение они закружились в танце. Александр оказался достойным партнером, с ним было легко, он ее чувствовал и вел так, как ей было свободно и удобно, но это удовольствие продолжалось недолго, музыка закончилась. Было жаль, хотелось проплыть еще несколько кругов по залу. Они остановились, Александр, провожая ее на место, заметил:
— Вы, Анна Леонидовна, прекрасно танцуете, очень хочется полюбопытствовать, где так учат танцевать? Меня в театральной школе тоже учили, казалось, научили, но до вашего умения мне очень далеко. Скажу честно, я боялся вас потерять в танце, едва успевал следить за вашим движением.
— Напрасно на себя наговариваете. Вы, очень достойный партнер, а что касается танца? Меня учили еще до той, прошлой большой войны, — Анна перешла на шепот, — почему-то теперь многому учат по-другому.
Александр на слова Анны улыбнулся, но улыбка быстро сошла с его лица:
— Кажется, появился один наш общий знакомый, — Александр заметил в глубине зала «железнодорожника» Соколова, — и он очень внимательно наблюдает за нами.
Анна повела глазами в ту сторону, куда смотрел Александр, она взяла его за руку:
— Не оставляйте меня, посидите со мной немного, — Анна еще раз незаметно посмотрела на Соколова, — он так смотрит, кажется, хочет подойти. Он часто задает неприятные вопросы, мне бы не хотелось с ним сейчас разговаривать.
Александр улыбнулся:
— Как хорошо все складывается, приятно быть вашей защитой, хотя бы от неприятных вопросов. Правда, думаю, при своем положении он всегда сможет найти способ поговорить с вами и задать любые, волнующие его вопросы.
— Да-да, конечно, он это может, но только не сегодня. Хочется, чтобы осталось хорошее впечатление от этого приятного вечера. У меня к вам еще одна просьба. Отвлеките его чем-нибудь, чтобы я смогла незаметно исчезнуть.
— Исчезнуть? Жаль. Без вас здесь все потускнеет, пропадет шарм, и мужчины напьются. Было бы много лучше, если бы этот «железнодорожник» внезапно исчез и перестал вас беспокоить, но боюсь, такое волшебство мне не под силу. Ладно, пойду, расскажу ему пару анекдотов. Думаю, его это заинтересует, мы говорили вам, он большой любитель их слушать и рассказывать.
Александр поклонился Анне и направился к своему прежнему месту, где он с начала вечера выпивал с приятелями по актерскому цеху, но по пути, как бы невзначай увидел Соколова, как бы обрадовался и направился к нему. Они тепло поприветствовали друг друга, и Александр увлек Соколова к окну, подальше от Анны.
Анна, подождав пару минут, незаметно вышла из зала и поспешила домой. Было еще не очень поздно, и она надеялась застать за вечерними играми Гришу и Анастасию Георгиевну.
Глава VII. Ночное происшествие. Неужели это позади и теперь можно свободно дышать?
На следующий день Анна, как всегда пришла в театр к десяти часам, но в вестибюле и в фойе стояла непривычная тишина, она прошла за кулисы, и там не было никого из актеров. Анна подумала, что вчерашний прощальный ужин слишком затянулся и актерам дали время привести себя в порядок к вечернему спектаклю. Она решила пройти в приемную директора и узнать у Светланы, как завершился праздник. Подходя к приемной, Анна не услышала обычного постукивания клавиш пишущей машинки, подумала, неужели Светланы тоже нет, но приоткрыв дверь, увидела ее стоящей у открытого окна с папиросой в руке.
— Доброе утро! — Анна подошла, ее удивило, что Светлана не повернулась на ее приветствие, а продолжала молча смотреть куда-то вдаль, — все в порядке? Ты стала курить на рабочем месте, произошло что-то необычное?
Светлана затушила папиросу и повернулась к Анне:
— Произошло. Вчера, возле ресторана убили человека.
— Ужас какой, — Анна с беспокойством смотрела на Светлану, — убили человека? Кого убили? Как это произошло? Где все наши?
— Как произошло? Не знаю. Видимо перед закрытием. С улицы был слышен крик, вызвали милицию. Мы все еще сидели в зале. Убитого нашли те посетители, что выходили раньше. Приехали милиционеры, всех кто был в зале, переписали и стали опрашивать. Меня отпустили около двенадцати. Когда все это закончилось, не могу сказать.
Послышались шаги в коридоре, открылась дверь. На пороге появился режиссер:
— Доброе утро, сударыни, — он вопросительно посмотрел на Светлану, — директор у себя?
— Да, пожалуйста, проходите, Иван Николаевич, директор вас ждет.
Иван Николаевич поклонился Анне и прошел в кабинет директора. Анна, проводив его взглядом, обратилась к Светлане:
— Москвичи утром должны были уехать. Не знаешь, уехали или их задержали?
Светлана пожала плечами:
— Не знаю, — она подошла к двери кабинета, постучалась, приоткрыла ее и обратилась к тем, кто находился за дверью, — может быть чаю?
Анна не услышала ответа.
Светлана прикрыла дверь, прошла на свое место и начала перебирать бумаги.
Чуть постояв, Анна вышла из приемной, понимая, что теперь не лучшее время для разговоров, видимо ночная беседа со следователями оказалась первым опытом общения Светланы с сотрудниками НКВД, и этот опыт оставил незабываемый след в ее душе и голове.
Вопреки ожиданиям все участники прощального вечера из числа актеров театра к одиннадцати часам собрались в зрительном зале, Анне даже удалось переговорить с одним из молодых актеров, который ранним утром успел побывать на вокзале и еще раз попрощаться с московскими артистами. Он не заметил, чтобы кто-то опоздал на поезд, все были в сборе, а задумчивость некоторых из них легко объяснялась бурным прощанием с труппой дружественного театра и грустью расставания с гостеприимным городом Саранском. О произошедшем убийстве вспоминали неохотно и как о неприятном инциденте, испортившем впечатление от приятно проведенного вечера, поскольку некоторым из участников прощания пришлось отвечать на вопросы следователей до трех часов ночи.
Репетиция началась с опозданием, первые картины нового спектакля не складывались, как этого требовал режиссер, кто-то запаздывал с репликами или вступал не в свое время, кому-то не давался текст, мешала некоторая задумчивость и даже рассеянность.
Иван Николаевич нервничал, воздевал руки к небу, возмущался и обращался к помощи Анны, прося ее активней участвовать в действии, подсказывать и управлять актерами за кулисами.
И все же творческий процесс первым привел в норму Ивана Николаевича, очень скоро за ним последовали и остальные участники репетиции, сумели сосредоточиться, и работа пошла более-менее гладко.
К началу вечернего спектакля уже никто не вспоминал о прощальном вечере и завершившем его инциденте.
Анна не осталась на спектакль, отпросилась у режиссера уйти пораньше, она обещала Грише и Анастасии Георгиевне вместе с ними навестить Черняйкиных. В окрестных домах было совсем не много детей, были дети много старше или совсем малыши и Грише на прогулках играть было не с кем, так что почти все свое время он проводил в обществе Анастасии Георгиевны. Это, конечно, способствовало его развитию, но общения со сверстниками ему явно не хватало. Редкие посещения Черняйкиных были для него большой радостью. Младшие Черняйкины тоже всегда радовались встречам с Гришей. Он им понравился уже с первого дня знакомства.