Алексей Жарков – Жуть (страница 63)

Всё пространство родильной, от пола до потолка, было разделено полками. Такими тесными, что виднелись только задние конечности животных и торчащие над ними круглые животы. Это лежали беременные самки. Ни перевернуться, ни сменить положение, они не могли, всё было рассчитано таким образом, чтобы облегчить роботу сбор новорожденных. Этот механизм ездил вдоль стены шевелящихся ног, и аккуратными движениями помогал младенцу выйти на свет. Самка после этого вынималась из ячейки с обратной стороны, а на её место вставлялась другая. Многие животные издавали какие-то звуки, но очень тихо.

— Весьма тихо, — заключил Алан.

— Ещё бы, — согласился Элдридж, — мы подрезали им голосовые связки, сразу после рождения, иначе мы бы сейчас не смогли разговаривать.

— Что ж, в помещении чисто, персонал ухоженный, — Алан посмотрел на оператора в стеклянной кабинке — один его глаз прятался за окуляром, а второй хитро улыбался инспектору.

— Да, конечно чисто. Все жидкости мы выводим в отдельный резервуар, там они перерабатываются, фильтруются, очищаются, и превращаются в воду, которая идет животным в поилки.

— Чистая вода? — удивился инспектор.

— Не совсем, там остается немного примесей, и запах, но они пьют.

— А что, только одна такая? — спросил Алан, кивнув на стену, кишащую голыми, испачканными в крови ногами.

— Нет, там ещё много.

Алан подошёл к ближайшей клетке и, вытянув шею, попытался заглянуть в глубину.

— Пойдёмте дальше. Дальше у нас ясельки.

— Ну, пойдёмте в ясельки, — Алан привык к неодушевленным объектам производства. Видеть в этом качестве живые существа ему было необычно и, кажется, неприятно. Однако, глядя на то, как хладнокровно к этому относится Элдридж, он решил, что относится к этому необходимо ровно так же, как к любому другому.

Элдридж открыл дверь в следующий сектор.

— А всего их шесть, секторов, да?

— Да, плюс центр. Всего семь участков производства. Я вам всё покажу, не волнуйтесь. Один сектор мы уже видели. Это второй.

Они прошли внутрь. Новый сектор тоже был разделён на секции решетками. Животных здесь оказалось так много, что у Алана возникло ощущение, будто весь объём сектора, от пола до потолка, был заполнен их шевелящимися телами. Расфасованные по отсекам детёныши, ползали друг по другу, толкались и копошились, как черви в тесных сотах. В каждой была кормушка с трубочкой.

— Это новорожденные?

— Нет, новорожденные ниже, тут уже два-три месяца.

В помещении стоял непрекращающийся шелест и гулял резкий запах. По клеткам стекали струи мочи и фекалий. Алан не разглядел ни одного чистого ребенка, все без исключения испачканы собственными испражнениями.

— Они прямо вот сюда и…

— Конечно, а куда же ещё?

— Как-то грязно, — заметил Алан. Ему вдруг сделалось противно, и он подумал с сожалением о сотрудниках фабрики, которые должны работать в таких неприятных условиях.

— Их поливают сверху водой дважды в день.

— Понятно. Давайте дальше, — Алану ускорил шаг в направлении следующей двери.

— Дальше подростковый сектор, в общем, то же, что и здесь, только грязнее. И они там ещё дерутся, иногда даже калечат друг друга.

— Да, что дальше?

— Дальше взрослые особи, которые уже отобраны для мяса и размножения. Там намного чище.

— Пойдемте сразу туда, — быстро предложил Алан.

— Хорошо, конечно, тогда в другую дверь, срежем, — он завернул в проход к центру фабрики и увлёк инспектора за собой.

— Тогда мы, заодно и седьмое помещение осмотрим, не по порядку, но оно у нас центральное.

— А что там? — спросил Алан.

— Там тоже мясо, но только то, которым мы животных кормим. Они, знаете ли, могут есть почти всё, даже сородичей, и это очень удобно, — Элдридж открыл очередную дверь, и они оказались на мостике, с которого открывался вид на бездонную шахту.

Со всех сторон, с каждого уровня каждого сектора, в неё выходили трубы, из которых, не переставая, вываливались разнокалиберные тела. Из подросткового сектора, который Алан захотел пропустить, выпадало больше всего.

Из другого сектора бурой рекой текла почти чёрная кровь. Дна у этой шахты, казалось, не было вообще, а от запаха, который шел снизу, у Алана закружилась голова. Управляющий торопливо извлёк из кармана небольшой респиратор и передал его инспектору.

— Вовремя, — сердито отозвался Алан.

— Извините, забыл.

— А глубоко здесь? — отдышавшись, спросил инспектор. Он перевалился через перила мостика и попытался разглядеть дно шахты.

— Три километра.

— Ого! И это всё фабрика?

— Да, — гордо заявил управляющий, — мы с вами идем по надземной части, это всего один этаж, а под землей таких этажей ещё сто пятьдесят. Я же говорил, пятьсот тысяч тонн мяса в месяц. Это весьма крупное производство. Хотя, замечу, у нас ещё не самая большая фабрика. Наша — средних размеров, и таких по всей планете сотни тысяч. А кроме этого есть ещё и очень крупные, у них башни шире и глубже. Эта планета, знаете ли, главный поставщик мяса для палиоптеров.

— Впечатляет, — заворожено глядя на кровавую шахту, произнёс Алан.

— Да, — согласился с ним Элдридж и, окинув взглядом пространство, добавил, — пока мясо не успело испортиться, мы его изымаем и отправляем вниз на переработку. Там оно перемалывается, вместе с костями, в него замешивают стимуляторы роста и кормовые добавки, и получившаяся питательная масса поступает в клетки. Принцип нулевых отходов — сорок процентов пищи для животных, производят сами животные, — он сделал непонятный жест рукой, — остальное мы закупаем у местных компаний. Овощные и зерновые. Это всё здесь отлично растёт и стоит совсем дешево.

— Понятно, — Алан отошел от ограждения, — давайте дальше.

Они прошли мимо подросткового сектора и вошли в заготовительный.

— Отсюда мы отбираем по массе, — Элдридж осмотрел очередные ряды клеток, — смотреть, собственно, тут тоже не на что. Хотя, — он вдруг увлеченно обернулся к инспектору, — мы тут придумали новый метод. Обратите внимание, отсеки чередуются — самцы, самки, самцы, самки, видите?

— Да, вижу, — ответил Алан, разглядывая ячейки с плотно прижатыми друг к другу животными. Они стояли так плотно, что не могли даже поднять руку, если бы им неожиданно вздумалось почесаться. Но, несмотря на это, они постоянно шевелились и пихали друг друга, чем делали только хуже — один из них, не самый крупный, оказавшись у самой решетки, был в неё почти вдавлен. Он едва дышал и уже почти не двигался. Снизу в полу открылась небольшая створка и рука робота, схватив его за ноги, вытянула вниз, оставив на решетке блестящие куски содранной кожи и мяса.

— Сочные, — сделал вывод Алан, глядя на яркие кровавые капельки.

— Да, — с довольной улыбкой согласился управляющий, — генная модификация, мяса нарастает на шестьдесят процентов больше.

Другая механическая рука выбирала животных, готовых для забоя. Но брала их более бережно. Алан обратил на это внимание и управляющий прокомментировал:

— Забивать можно только живых, у нас очень высокий стандарт качества, если животное умерло не на забое, мы отправляем его на переработку.

— А! Это там, где мы были только что?

— Именно.

Алан посмотрел на стекающие по телам желто-коричневые струи — клетки стояли друг над другом, и всё это текло по решеткам вниз, с тех, кто стоял выше. Внизу тела были совсем темные от производимых верхними испражнений. Они все пытались двигаться, но решетки то и дело звенели и дёргались, — роботы уплотняли ряды, когда комплектовалась новая ячейка.

— Так вот, — продолжил Элдридж, — хитрость тут в том, что по самцу видно, хороший он оплодотворитель или нет. Мы держим клетки рядом и смотрим, кто из самцов наиболее готов к размножению, отбираем их и выводим в соответствующий сектор.

— А дальше что? — перебил его Алан, направившись к следующей двери.

— А… там как раз этот сектор и есть, там происходит оплодотворение самок.

Этот сектор сильно отличался от прочих, что успел посмотреть Алан. Клетки выглядели хоть и просторней, но какими-то приплюснутыми. Лучшее, что могло сделать животное — это сесть, сильно наклонив голову к груди. Мимо клеток гулко ездили какие-то платформы. Элдридж объяснил:

— Несмотря на тщательный отбор, не все самцы могут произвести потомство, и не все самки к этому готовы, поэтому мы производим некоторую ротацию.

И действительно, Алан обратил внимание на ячейку, где сидел один единственный самец. Неожиданно перед ним открылась дверца и в ячейку въехала платформа с самкой. Молодой и, как показалось Алану, напуганной. Самец приподнялся и набросился на неё, нанося ей по морде энергичные удары сжатой в кулак лапой. Очень быстро она потеряла сознание и обмякла, а он схватил её за плечи, и яростно вдавливая в грязный решетчатый пол, произвёл половой акт.

Элдридж тоже наблюдал за всем этим.

— Ужасно. У них всегда это так жестоко? — спросил Алан.

— Нет, не все такие. Некоторые аккуратно делают, мы таких самцов стараемся отбирать. Но бывает они просто убивают самку, таких сразу на мясо. Этого, пожалуй, тоже можно резать. — Управляющий сделал знак оператору, указав на ячейку, и через мгновение за обеими особями опустилась металлическая рука. Ненадолго клетка опустела.

— Теперь самое главное, — сообщил Элдридж, подходя к следующей двери, — заготовка.

Дверь отъехала в сторону и первое, что бросилось Алану в глаза — огромное количество крови. Кровь здесь оказалась повсюду — на стенах, на решетке, на полу, на руке робота и, конечно же, на пилах. Морщась, Алан прошёл немного вперёд и остановился у одного из многочисленных забойных отсеков и посмотрел, что в нём происходит.