Алексей Жарков – Избранные. Супергеройская фантастика (страница 5)
А две недели спустя смущённый сосед признался, что он не зяброхрум. Глаза на правду раскрыли ему доктор Сфрейдсь и жёлтые круглые пилюли.
Через пару дней соседа выписали.
Печальный Юлий целый день отказывался вставать с кровати, но, в конце концов, справился с разочарованием.
Он, в принципе, с самого начала подозревал что-то неладное. Рога ведь у соседа не красные были. Они вообще отсутствовали. И макароны по-флотски он очень любил. А где вы видели уважающего себя краснорого зяброхрума, лопающего макароны по-флотски и просящего добавки?
Юлий заскучал в санатории, потому начал кивать в такт словам доктора Сфрейдся и делать вид, что принимает жёлтые пилюли.
Через пару недель Юлия выписали, и днём позже он опять мёл улицу. Советов герой больше не слушал. Дни напролёт он фальшиво напевал «В траве сидел зяброхрумчек», и подумывал, а не сделать ли себе татуировку «Жизнь подлее зяброхрума!» на левое предплечье.
Вечером, моя посуду после одинокого ужина декларировал:
– Я зяброхрум – чего же боле? Что я
могу ещё сказать…
Юлий, несмотря на недавнюю выписку, неизбежно приближался к тому моменту, когда навязчивая идея становилась диагнозом.
Новости Юлий продолжал смотреть регулярно, ведь настоящему герою нужно быть в курсе всех актуальных событий. Но часто, выключив телевизор, сразу забывал содержание услышанного.
Так произошло и с известием об организации первого полёта людей на Марс.
Ведущие прощебетали что-то о спорте и погоде, потом начался старомодный вестерн на фоне картонных декораций, затем последовала традиционная рекламная пауза. И только во время ролика модного напитка в бутылках с красными крышечками, Юлия осенило.
– Красный! Марс – красная планета. Краснорогие зяброхрумы были бы идеально замаскированы. Наверняка они обитают там!
Непонятным осталось, как Юлий проник на территорию космодрома в день старта ракеты. Одним словом – герой.
Нагнали его легко, но задержать не удавалось никак. Ни захват, ни сеть, ни пуля не могли остановить целеустремлённого охотника на краснорогих зяброхрумов. Что-то вроде силового поля надёжно защищало Юлия. Более серьёзное оружие применить не решались, опасаясь повредить дорогую ракету. Ну и космонавтов, конечно.
Последние застыли перед входным люком, словно под гипнозом наблюдая, как тяжело и неуклюже бежит по аэродрому забавный толстячок в промокшей от пота рубашке.
Остановившись перед командой, Юлий упёрся руками в колени и несколько минут переводил дыхание.
– Ребята! Вы поосторожней на Марсе. Там наверняка водятся краснорогие зяброхрумы. Главное, сами с ними не связывайтесь. Вот… – Юлий протянул капитану визитку, которую самостоятельно изготовил с помощью специальной программы днём раньше. – Сразу зовите. Я буду ждать. Я давно уже жду…
Несколько часов спустя, суматоха вокруг происшествия немного улеглась. Счастливый Юлий даже дал надеть на себя наручники и наблюдал из окна патрульной машины за запоздалым стартом ракеты.
Герою было безразлично, где ждать зова на помощь. Наконец у него появилась надежда, что однозначно лучше навязчивой идеи.
Герой скрестил пальцы на удачу. Только бы на Марсе не водились золотистоспинные зяброхрумы – против них Юлий был бессилен. Но в крайнем случае, он готов был сразиться и с ними. Лучше пасть геройской смертью в бою, чем жить совсем без зяброхрумов.
Эзра
Александра Худякова
Он был избран.
(На самом деле Эзра просто оказался не в том месте и не в то время, как это часто бывает.
Он лишь схватил Хранителя за плечо, чтобы встряхнуть и попросить подняться. Умолять встать, продолжать бой и спасти всех вокруг. Но в первую очередь, конечно, он в панике думал только о себе. Кто же спасёт его, если не герой-защитник?)
Предыдущий Хранитель был повержен.
(Эзра отшатнулся в ужасе, глядя на окровавленную вмятину на черепе героя, раньше закрытую капюшоном. Холодеющие губы скривились в странной улыбке, будто Хранитель до сих пор пытался успокаивать других, делая вид, что всё в порядке, и он со всем справится).
Новый Хранитель, поднявшись с колен, поразил врага, одолев одним ударом.
(Потому что враг, подошедший забрать силу погибшего Хранителя, не ожидал, что какой-то сопливый мальчишка может его опередить. Что этот сопливый мальчишка осмелится ударить в спину опаснейшего убийцу – и застать врасплох).
Теперь Эзра Замар был новым Хранителем. Нескладный и тощий, с короткими дредами и смуглой кожей – едва ли такой типчик мог оказаться среди списка героев. Но на него свалилась сила, и эта сила требовала действовать в ту же секунду, как Эзра коснулся тела предыдущего Хранителя. Чужая жажда смешалась с собственным страхом, взорвавшись в голове миллионами просьб о помощи.
За неделю до этого Эзре исполнилось пятнадцать лет.
* * *
Он был словно ангел, снисходящий с небес в облаках и молниях. Хранитель, летящий в вихре искр, поражающий миллионами вольт любую угрозу. Лёгкий, как ветер, неуязвимый, как сама стихия. Полный света, он держал во мраке лишь своё лицо под капюшоном, и никто и никогда не спрашивал, как его – их – зовут.
Хранитель умер, да здравствует Хранитель!
Никого не удивило, что новый герой худощав и невысок, а за грохотом и щёлканьем искр голос у него высоковат для взрослого мужчины.
Главное, что Хранитель был и охранял. Вытаскивал людей из пожаров, спасал от наводнений, выносил из зоны извержения вулкана, эвакуировал из снежного бурана, выкапывал из-под лавин, обвалов и оползней. Врывался в захваченные террористами здания, обезвреживал бомбы, унося с собой те, что не мог обезвредить, и швыряя в космос. Чинил спутник, выручая астронавтов на орбитальной станции. Хранитель то, Хранитель сё, Хранитель, Хранитель, Хранитель…
Они все видели его: уверенного, могучего, бесстрашного.
Никто не видел, как он плачет на плече у матери каждый раз, когда прилетает домой, избавляясь от облачения героя и превращаясь в самого себя, запуганного пятнадцатилетнего Эзру. Как, запинаясь и проглатывая слова, говорит обо всём, что видел за день, дрожит и всхлипывает.
Мама Орли обнимала его, вела умываться, а затем взбивала мягкое одеяло с подушкой, разогревала ужин – никогда не знаешь, когда вернётся Хранитель – и делала горячий шоколад с молоком. Сидела рядом, гладила по голове и уходила, не выключив ночник.
Но она ни разу не сказала ему перестать.
* * *
Костюм появляется сам, стоит лишь пожелать.
Это больше чем одежда: сразу возникает ворох молний, ноги воспаряют над полом, а под капюшоном сгущается необыкновенный мрак.
Капюшон Хранителю для того, чтобы прятать искажённое ужасом и отвращением лицо. Плащ – чтобы выглядеть внушительнее, чем обычный ребёнок.
Молнии – защищать от любой угрозы, превращая пули, камни и снаряды в пыль.
И сила, которая сама находит тех, кому нужна.
Эзра чувствует силу. Молнии струятся под смуглой кожей, энергия намного более живая, чем кровь, струится по артериям и венам, наполняя его невиданной мощью, почти божественной.
Эзра не понимает сам, но как-то узнаёт, когда нужна помощь. Где люди попали в беду – из-за аварий, буйства стихии или других людей. Эзре неважно, он помогает им, спасает всех и каждого – только бы голоса в голове заткнулись.
Помоги, помоги, помоги, помоги, я здесь, здесь тоже, а ещё там и везде; весь земной шар полон мольбы.
Они никогда не замолкают, лишь становятся чуть тише, позволяя забыться тревожным сном.
Эзра находит на кухне зелёную упаковку с узором из листочков. Убирает обратно в шкафчик над раковиной, не говоря ни слова маме: он не вправе осуждать Орли за то, что её психика расшатана бесконечным ожиданием сына – ни у кого нет столько спокойствия.
О чём он не знает, так это о том, что мама подливает несколько капель успокоительного в его горячий шоколад.
С каждым днём капель всё больше и больше.
* * *
Эзра не успевает.
Он мчится так, что уши закладывает, но тело пролетает буквально в волоске от его ладоней – могучих, сильных, но готовых поймать мягко даже самый хрупкий фарфор – и падает на асфальт, превращаясь в буро-красное месиво.
Эзра замирает, паря пятью метрами выше. Он мог бы продолжить, и, может, спас бы падающую девчонку.
Может, не спас бы.
Может, очнувшись на асфальте с парой ссадин, она бы коснулась его плеча, проверяя, жив ли – и Хранитель мёртв, да здравствует Хранитель!
Эзра мотает головой. Он слышит новый зов, и клокочущие в крови молнии зовут его мчаться на помощь. Но впервые в их шуме слышится угроза, будто Эзра взорвётся, если не послушается.
Он вспоминает мёртвую улыбку предыдущего Хранителя. Уголки губ дёргаются, но тут же вновь опускаются в хмурой сосредоточенности.
Эзра летит домой.
(Правда, по пути он спасает тонущий танкер, туристов из лесного пожара, старушку с сердечным приступом и шахтёров из обрушившегося тоннеля).
Мама добавляет в какао ароматной корицы и, когда Эзра отворачивается, чтобы снять ботинки, две большие ложки сладко пахнущего сиропа.