Алексей Зелепукин – Тень (страница 6)

Русич прицепил ритуальный меч к поясу и взял бердыш.

– А ты Емельен с рассветом пошлёшь голубя к инквизиторам. А сам ноги в руки и бежать подальше отсюда.

Пономарь мотнул головой и после того как рыцари вышли щелкнул задвижкой.

* * *

Жан Жак опаздал, о чем свидетельствовали истошные крики умирающих в страшных мучениях людей.

– Ну вот теперь между привратником и воротами только мы Русич.

– Не дрейфь лях, раньше смерти не умрем.

Когда рыцари вошли в залу, монах был уже там. Перепачканными по локоть кровью руками, он дорисовывал магический контур.

Почуяв нас тварь остановилась. Монах обернулся и посмотрел на крестоносцев с высока.

– Предначертанное не остановить. – голос демона леденил душу, навевая ужас.

Вовжик бросился на него размахивая огромным клинком.

Монах легко увернулся от меча и отстучал в грудь ляха серию прямых ударов. Вовжик обмяк и присел. Добрыня шагнул к твари размахивая бердышом.

Монах нырнул под летящее лезвие и обнажил стилет.

Но не тут то было. Годы боев превратили Русича в опытного воина. Мощный удар рукоятью огромного топора опрокинул монаха на камни залы. Рубящий удар был молниеносен. Но сталь впилась лишь в обветшалую рясу монаха. Тварь мгновенно трансформировалась став тенью.

Пришедший в себя Вовжик плеснул в неё святой водой из мензурки.

От тени отвалился большой кусок и тут же материализовался в жуткую зловонную слизь.

Тварь отошла к центру пентаграммы и начала ритуал. Глухое утробное рычание наполнило залу. Рыцари бросились к ней но заклятье ударной волны выбросило их за предела контура призыва, а сам контур накрылся сияющим куполом.

Повинуясь зову тени, неупокоенные бросились в главную залу.

Молчаливый монах точно знал, что ему нужно. Едва приметные бороздки в защитных солевая кругах позволили армии призраков прорвать барьер.

Солнечные лучи вспыхнули кровавыми бликами рождая вечернюю зарю, неупокоенные наводнили замок. Но все они следовали четкому приказу и с разбегу угодили в контур расчерченной на полу главной залы пентаграммы призыва.

Почти полторы тысячи душ влились своей эктоплазмой заставляя контур дрожать от запредельного накала магической энергии. Воздух внутри пентаграммы поплыл и пелена начала светлеть. Там за полу-прозрачной дымкой восседая на мертвых скакунах переминавшихся с ноги на ноги улыбались всадники Апокалипсиса. Все четверо из пророческого сна Добрыни.

Русич ещё раз с разбега ткнулся плечом в сияющую стену.

– Это какая то магия. Барьер просто так не пройти.

Поляк вынул из кармана небольшой кожаный бурдюк и прыснул его содержимым на контур. Маслянистое пятно поглотило свечение барьера, растворив защитное заклинание.

Добрыня с удивлением посмотрел на Вовжика.

– Освящённый елей. Из Иерусалима. Бросил на ходу пан и полез в дыру.

Энергия хлестала молниями внутри купола. А пелена почти растворилась.

Русич крепче сжал рукоять ритуального клинка и бросился к твари. Тень метнула в славянина веером молний. Славянин упал на колени уходя от заклятий, продолжая скользить по влажному, от излишек эктоплазмы, каменному полу главной залы рыцарей ордена Тамплиеров.

Тень отвлеклась от заклятия разрыва бездны и ударило по Добрыне с двух рук. Но было слишком поздно. Серебряная сталь пронзила тело Твари. Раздался оглушительный визг. Страрые витражи не выдержали и рассыпались под ужасным воплем. А тень метнулась к рясе священника.

– Вовжик!!! Не дай ему уйти!!

Едва тьма наполнила балахон рясы, превращаясь в монаха, а сам святой отец успел сделать вдох, перед тем как Фальшион предводителя ордена отделил его голову от тела.

Контур исчез. Свечи по углам пентаграммы потухли, а полупрозрачная пелена отделяющая нас от всадников, помутнела а вскоре и вовсе растворилась в воздухе.

Вовжик оттолкнул ногой отделенную голову и руку твари и отер лезвие о рясу монаха.

– Вот это сталь – восхищённой произнёс лях. – хребет ключицу и лопатку, как бумагу, одним махом… и на лезвии ни скола, ни заусенца.

– Я ж говорил тебе это хороший клинок… Добрыня улыбнулся, а за раскуроченными витражами догорал закат.

– Пожрать бы чего…

– Ой холоп, то есть барон, тебя легче убить чем прокормить. Айда на кухню проведаем нашего пономаря.

* * *

Сирень сводила с ума своими ароматами. Яркие розы спорили с ней благоуханием. На залитой солнцем террасе прогуливались два человека в очень высоких церковных санах.

– А так все в пределах допустимого. Мелкие ведьмы, ворожеи. Но ничего серьезного если не считать проклятия Жака де Моле.

– Вы думаете все так серьезно? Кстати, так что там слышно о тамплиерах в тоскании? Удалось прибрать к рукам их архив?

– Нет, ваша светлость, они успели вывезти архивы и ценности. Если верить слухам в Московию.

– Но там же сейчас Орда? – удивился суховатый мужчина лет пятидесяти.

– Ваще преосвященство, Ордынцы весьма лояльны к религиозным верованиям покорённых народов. А что касается самой Тоскании и серьезности проклятия Тамплиеров: темная сущность трансформировалась и пыталась вызвать в наш мир всадников Апокалипсиса.

– Сушность остановили? Своими силами? Я не слышал о мобилизации инквизиции.

– Вмешалось божье провидение, Ваша светлость. Часть рыцарей графа де Крусака выжило в эпидемии Чумы и остановило тварь. Мы заточили их в нашей обители в Тулузе. До выяснения всех обстоятельств. Сейчас инквизиция работает с ними.

– Свидетели в руках инквизиции?

– Исполнители – это вернее. Ваша светлость. Два рыцаря и пономарь. После болезни, они стали видеть сущности, заглядывать через грань и отличать призраков. Если честно мы не знаем что с ними делать. Дело запутанное.

Пентограмма призыва, в центре залы. Десять свежих трупов включая тело монаха затворника. Огромное пятно эктоплазмы. Но все трое повторяют одно и тоже не смотря на все попытки их запутать. Следствие зашло в тупик, и мы пока оставили их в подземелье.

– Ого. Видеть призраков. Сразу и не скажешь проклятие это или дар. – Кардинал поправил цепь с крестом на груди. – сам господь послал нам воинов для борьбы с тьмой, а вы упекли их в казематы святой инквизиции?

Собеседник кардинала побелел ожидая гневную тираду. Но ее не последовало.

– Я вообще не уверен что Вашей Светлости кардиналу Порто-Санта-Руфины, нужно пятнать свою репутацию заботой об этих грешниках. – начал он весьма робко.

Кардинал остановился, жестом прервав тираду спутника.

– Они язычники?

– Нет. Поляк католик, как и мальчик пономарь – бывший в услужении у Епископа Бурнсуа. А третий вообще православный. Русич, правда граф де Крузак жаловал ему имение в Тоскане и титул барона.

– Как бы то не было, они все христиане. Агнцы, о судьбе которых нам надлежит заботиться. Не так ли?

Епископ промолчал. Преосвященство потёр небольшую бороду, и продолжил:

– Я не знаю на сколько серьёзны проклятия де Моле. Но есть опасения, что замешанное на боли проклятие сурового возмездия воплотилось. Папа Климентий пятый скоропостижно скончался еще прошлой весной. А через полгода, во Франции в ноябре прошлого года, во время охоты от остановки сердца безвременно погиб король Филипп четвёртый. Как бы то не было, проклятие начало убивать.

Кардинал остановился и наклонившись к Розе вдохнул ее аромат.

– В Париже полным ходом идёт подготовка к коронации Людовига Х. Церемония назначена на конец лета. И если быть честным, тревога за него лишила меня сна. Мы должны защитить короля. Любой ценой. Нам могут понадобиться все средства. Позаботьтесь о этой тройке. Чует мое сердце мы ещё услышим о их деяниях. Дела требуют моего личного присутствия в Париже. А эту троицу я оставляю на ваше попечительство.

– Как прикажите светлейший. Гонец отбудет сию минуту.

– Вы посмотрите какая весна. – кардинал обвёл рукой окрестности. – Наслаждайтесь жизнью пока можете мой друг.

* * *

Свет едва пробивался сколь маленькое оконце под потолком камеры, служившее скорее для вентиляции чем для освещения.

Камеру нельзя было назвать просторной, но если учесть, что это подземелья инквизиции, то ее можно было считать почти королевской.