Алексей Зелепукин – Рок Разиных: протокол проклятия (страница 1)
Алексей Зелепукин
Рок Разиных: протокол проклятия
Пролог
Небольшая хибара, увешанная пучками высохших трав, наполнилась сизым дымом. Старая карга что-то шептала над большим чаном у очага. Потом седая ведьма добавила в зелье прядь волос девушки, и мутная жидкость в котле забулькала.
– Вечно жди, вечно мучайся. Красота твоя станет проклятием твоим… – седовласая крючконосая старуха взывала и сотрясла воздух поднятыми над головой руками. – Именем Гекаты, властью козлобородого, да сгинет в гиене огненной любой, кто возжелает тебя. Стужей смертной обернется для него твоя страсть. Душа его навеки будет скитаться во мраке ночи, преследуя тебя, покуда не откроется в Велесову ночь тропа заветная и цветок папоротника не укажет нам дорогу к Калинову мосту!!!
Трель телефона оторвала Егора Разина – следователя по особо важным делам убойного отдела ГУВД – от просмотра сериала.
Широкоплечий, голубоглазый мужчина потер лысину и нажал паузу на пульте телевизора.
– Надо было отключить телефон, запекся же. – пробурчал Егор и ответил на звонок.
Звонил его наставник и непосредственный начальник Семен Семенович Лобов. О его неподкупности и честности ходили легенды ещё в далёкие лихие девяностые, когда тогда ещё молодой опер прославился своей непреклонностью и решительностью в следовании букве закона.
– Привет, Егор. Время позднее, так что я сразу к делу. В Ульяновске ЧП. В течение недели четыре трупа со странными и непонятными причинами смерти. Пострадавших словно огнём жгло, но при этом есть следы обморожения. Словно кровь в жилах застыла. В Главке паника, вдруг эпидемия. Местные совсем с ума посходили. В отчетах бред про колдовство и проклятие. Сразу поясню ситуацию. Твоя задача – выяснить причину гибели. И если это не инфекция, сливай всё на местных, пусть сами разгребают. А то после Ковида у руководства паника. Сам понимаешь. Тем более что ты сам оттуда. Я тебе пару дней дам, к родне заскочишь?
Егор молчал. Как-то странно внутри всё защемило. Стало очень обидно: когда он просил отпуск после почти двух лет непрерывной службы на благо общества – не дали. Причина одна – Народу не хватает. С кадрами напряжёнка. Из-за этого он умудрился поссориться со своей пассией, решившей, что ему жалко на неё денег и внимания. В итоге бывшая подруга всё-таки укатила в Египет, но уже с другим мужчиной.
Разин погладил пышную скандинавскую бороду, роднившую его с образом Рагнара из сериала про викингов. Он всегда так делал, когда пытался взять себя в руки. В этот раз не вышло, и мужчина промолчал.
– Егор, я б не просил, если б варианты были. Больше послать некого. Да ты и сам давеча отпуск просил. Выручай. Приятное с полезным.
Семен Семеныч, надо отдать ему должное, умел разговаривать с подчиненными. Приказу Егор бы ещё сопротивлялся, а вот просьбе учителя отказать не мог.
– Ладно, когда выезжать, товарищ полковник?
– Вчера, Егор. Но с утра заскочи в контору. Папку с документами по делу и командировочное я оставил у секретаря. В бухгалтерию – и с богом. Твой поезд уходит с Казанского в 9:00.
Короткие гудки дали знать, что разговор окончен.
Егор выключил телевизор, бросил пульт на диван. Вечер был испорчен. Надо собирать чемодан.
«Кино про ведьм придется досматривать по приезду из командировки. Дело срочное, пару дней отпуска. А сами на самолёт денег зажали.» – мысленно возмущался мужчина, складывая в чемодан необходимое.
Глава первая. Байки у костра
Вечерело. Ночь вступала в свои права, затягивая небосвод фиолетом. Запад ещё алел багрянцем, но первые звезды уже зажгли свои огоньки. Волга мерно накатывала свои воды на песчаную косу, за которой поднимался непроглядной стеной лес. Шелест волны успокаивал, уносил прочь заботы и проблемы большого города. Пламя, треща, танцевало на обугленных головешках под дуновение ночной прохлады, родившей лёгкий ветерок с реки. Угли мерцали красными огнями на белых проплешинах пепла. Где-то там, внутри, пеклась картошка. А сверху, на двух валунах, шипела выжарками сковорода с домашними сосисками, разнося по округе небывалый аромат, который смешивался с запахом луговых трав, наполняя августовскую идиллию мистическим привкусом детства. Егор уже и не помнил, когда в последний раз вот так сидел у костра. Всё-таки идея взять пару отгулов и сорваться домой была правильной. Решил для себя рослый, широкоплечий гигант. Здесь, вдали от городского шума и марева неоновых огней, и дышалось по-другому, хотя проблема, приведшая его на малую родину, – оставалась проблемой. Егор взял чурку и подкинул её в костёр. Все его последние годы жизни были пронизаны человеческими пороками, превращающих людей в диких монстров, опускающихся до невиданной жестокости преступлений.
Но всё это было там: в огромном городе – столице необъятной страны, куда словно мотыльки на свет свечи слетались не только вдохновленные таланты, но и самые отпетые преступники. Он привык к жестокости и смерти, подлости и низменной алчности железобетонных джунглей мегаполиса. Егор невольно вздрогнул.
У него до сих пор эхом звучали слова начальника: «Выручай».
«Всё равно бы послали меня», – мелькнуло в мыслях Егора. – Так хоть с батей на рыбалку выбрался…»
Бубнёж изрядно подвыпивших отца и дяди оторвали его от раздумий. Батя был средним братом в семье, а дядя Федор – младшим. Старшего из сыновей – Матвея схоронили прошлой зимой. Братья сильно сдали с тех пор, хоть ещё и хорохорились перед Егором. Подкосила их смерть старшего. По отцу прям сильно заметно стало. Он словно враз поседел, сгорбился. В руках былой силы поубавилось. Егор помнил, как батя играючи вытаскивал из воды катер со всей семьей на борту. А щас пустую лодку они вдвоём еле на берег вытащили. Дядя Федор был помельче отца и почти облысел, несмотря на то что был моложе. И отец не забывал над этим подтрунивать, ероша свою всё ещё густую, хоть и белую как снег шевелюру.
На этот раз старички спорили не на шутку, а алкоголь в крови лишь усиливал накал страстей.
– Да я клянусь, Вань. Своими глазами видел. Русалка, кожа бледная, соски торчат. Хвост. На мгновение показалась над водой, словно рукой поманила, потом на живот перевернулась, попой светанула и хвост, огромнейший. Как у сома. Черный. И сиськи. Огромные такие, – дядя растопырил ладони на всю ширь. – И сосцы цвета гречишного меда.
Федор смахнул прилипшую к рукаву чешую, а потом полез в рюкзак за бутылкой.
– Да как ты цвет-то рассмотрел? Говоришь же, на закате дело было. – отец повернулся к сыну – Егор, ну ты ему хоть мозги вправь.
– Так и не увидал бы днём-то. От воды ж блик идёт. А ночью прям со дна словно поднялась, белая среди тёмной водищи. – не унимался младший брат бати. – А сомий хвост я и в темноте узнаю.
Мужчина долго рылся и наконец извлёк из недр запотевшую бутыль с самогоном. Взболтнув её, дядька улыбнулся и продолжил. – Квок ни с чем не перепутать. Как дал по воде, аж лодка закачалась.
– Пил бы ты меньше на рыбалке, Федь. И это кончай самогон на мухоморах настаивать.
– Ты чего? Не веришь? Ты ещё скажи, что про лешего брешут? Я своими глазами видел. Я тогда шампиньоны хотел набрать. Знаешь ту поляну у излучины? – Федор откупорил бутылку и налил немного жидкости в стакан, сполоснул его. Батя в это время нарезал на газете сало тонкими ломтями. Федор облизнулся и выплеснул содержимое гранёного стакана в костёр. Пламя ожило, и столб огня взметнулся вверх.
– Тише ты, окаянный. Сосиски пожжешь, чем ужинать будем?
– А зачем вы это… водку в костёр? Хорошо ж и без этого горело… – спросил Егор.
– Это Лешему, чтоб не завидовал и не мешал. – ответил дядька и, повернувшись к брату, продолжил.
– Вот причалил я, значит, давай землицу ножом ковырять, а мне голос, странный такой. Аж до сих пор мурашки по коже, как вспоминаю: «Иди, говорит, от сюдова, пока цел». Я нож-то в руке зажал, выпрямился – нет никого, тут прям из дерева мужик вышел. И давай снова: «Уходи по добру по здорову». А я смотрю, с моего ножа кровь капает. Ну я струхнул, нож бросил и в лодку. С тех пор туда ни ногой.
Закончив тираду, дядька вытащил из пачки сигарету и прикурил её от костровой головешки. Батя аккуратно разложил ломтики на бумаге и принялся за хлеб. Егор аж облизнулся, вспоминая давно забытый вкус ржаного хлеба. Дядька протянул племяннику головку чеснока.
– Почистишь? А то слеп я стал.
Егор кивнул.
Дрова громко потрескивали, обдавая лицо и руки жаром. Полицейский улыбнулся. Вроде и ветер с реки зябкий, а на душе тепло. Закончив с хлебом, отец сложил нож и убрал его в карман.
– Знаешь, Федь, тут ведь не всё просто с русалками этими. Это у басурман и нехристей они страшные. А наши… они ведь наши. Эту реку раньше Итилем звали. А сейчас Волга. Знаешь почему?
– Нет, если честно. Расскажешь, бать? – встрял в разговор Егор.
Старый рыбак выпил залпом протянутый ему братом стакан, но закусывать не стал, лишь занюхал бутербродом.
– Давным-давно жила девушка красивая, но не счастливая. Влюбилась она в сына главы старосты, ну и он в неё, но его родители были против свадьбы, считали не ровня она ему. Страдали молодые, в тайне от всех под луной ночи коротали, но ты не подумай ничего, это сейчас молодёжь пошла, а раньше целомудрие блюли. И решили влюблённые судьбу проверить, прежде чем дома родные оставить. Не успели.