Алексей Зелепукин – Манива (страница 1)
Алексей Зелепукин
Манива
Глава первая. Шторм
– Христиане. Ударят по щеке – подставь другую. Как вообще подобное стало популярным? – презрительно хмыкнул огромный светловолосый воин, вытирая запекшуюся кровь с клинка не менее массивной секиры. – Эта религия делает людей слабыми.
Воин смачно плюнул за борт ушкуя.
Солнце ещё не поднялось над морской гладью, но тьма уже отступала. Попутный ветер хлопал полотном паруса, трещал деревянными балиспасами и хрустел натянутыми веревками, гоня судно вперед.
Ушкуй, обремененный грузом, словно нож, резал гладь моря, спеша домой, на север.
Волны с шумом возмущались, вздымая брызги и кровоточили белой пеной под натиском деревянного судна, набитого трофейным златом и серебром.
Старый, почти облысевший викинг, сидящий напротив, лишь улыбнулся, продолжая перебирать пучки засушенных трав. Он был ниже ростом бравого берсерка, но не уступал ему в широте плеч, а мускулы под его загорелой кожей казались стальными канатами.
– Молод ты просто, Херген, молод и глуп. Вспомни, как бился тот тщедушный сакс. У него не было ни злата, ни скота. Но он – один стоял против шести наших. Один.
– Ты про того крестьянина, что вилами ранил ярла? Башку-то ему все равно я снес.
Воин смочил тряпку в багровой от крови воде деревянной кадки и снова принялся оттирать топор.
– Снес, – лекарь бережно перевязал очередной пучок травы бичевкой. – Ты, чья профессия убийство, ты – живущий топором, сейчас кичишься победой над землепашцем, чье оружие оставило след на твоем лице и едва не отправило Вождя в Валхаллу? Достойная победа, ничего сказать…
Слова лекаря больно ужалили берсерка, и тот сжал топорище до хруста в суставах, но лекарь не обратил на это никакого внимания и продолжил:
– Как бы то ни было, ярл даровал его женщине жизнь. Её даже пальцем никто не тронул. За это тот крестьянин и сражался. За это он и умер. А значит, и битву свою он выиграл. Религия не делает людей слабыми или сильными. Чем больше человек имеет, тем сильнее его страх это потерять. Богатство – вот настоящий источник слабости. А любовь – источник силы. Поэтому и раскидывал он вас как кутят слепых.
– Любовь… – лицо светловолосого викинга скривилось в презрительной ухмылке. – …слепых кутят. Я ногу подвернул у той церкви… знаешь, сколько англов я там порубил?
– Те свою жизнь защищали. А крестьянин стоял на смерть, он пытался забрать с собой побольше наших.
– Какой ты нудный, Эрик. Как моё отношение к женщинам может сделать меня сильнее? Если только она Валькирия… – берсерк задрал голову. – Они следят за мной. Одна из них – моя суженая. Крылатая дева войны, что отведет мою душу в чертоги Гладсхейма.
– Ни одна из небесных воительниц не обратит на тебя внимание, – усмехнулся Эрик, чем вызвал явное негодование гиганта. Терпение берсерка лопнуло, и тот, отбросив тряпки, вскочил на ноги, занося топор, но кинжал пожилого лекаря был быстрее. Сверкнув сталью, клинок уперся в горло противника. Голос Эрика стал суровым и жестким.
– Сядь, щенок. Ещё раз дернешься – снесу твою тупую башку, как шапку грибу.
На шум обернулось ещё несколько викингов.
Глаза Эрика, голубые, как чистое летнее небо, горели огнём; в них не было ни страха перед могучим гигантом, ни намека на пощаду.
Лишь безразличие палача или матерого хищника. Хергена вдруг охватила паника. Холодок пробежал по телу, парализуя конечности. Словно сама Хель взглянула на него через глаза Эрика.
На мгновение все звуки стихли. Воины замерли, ожидая развязки.
– Остынь, Эрик, убери кинжал. Впереди не одна битва, Херген ещё пригодится. Я прошу за своего воина, прости его, – голос ярла, несмотря на кровавые повязки вокруг груди, звучал зычно и властно. Пожилой лекарь повиновался. Ярл повернулся к гиганту.
– А ты, прежде чем угрожать, знай, кому грозишь. Иди в трюм, помоги Квоши с монетами.
Херген удивленно посмотрел на корабельного лекаря, но внял словам вождя.
Гигант прошептал извинения и, выместив ярость на кадушке с водой, двинулся к корме судна.
Ярл поднялся на носовой помост ушкуя, вглядываясь в даль. Сделал глубокий вдох и тут же согнулся от боли. На повязке влажным пятном проступила свежая кровь.
Лекарь вскочил на ноги и бросился к вождю.
Ярл лишь поднял руку в останавливающем жесте. Лекарь вдохнул и хотел было вернуться к своим травам, разложенным на гребной скамье, но не успел.
– Погоди, Эрик. Постой со мной. Скоро рассвет. Он прекрасен над бурным морем. И запах. Какая тут свежесть. Вдыхая его, я чувствую себя свободным. Интересно, а в Валгалле есть море? Могут ли герои наслаждаться ласками легкого бриза, который словно первый, неловкий поцелуй девственницы, ласкает чело?
– Я не был в Валгалле, князь. Но я уверен, что там не только зал, наполненный потом и смрадом перегара. Героям не пристало беспробудно веселиться и предаваться утехам. Хотя, безусловно, иногда не мешало бы.
– Что ты не поделил с моим лучшим поединщиком? – Ярл оторвал взгляд от горизонта.
– Все как всегда, пытался даровать мудрость тем, кто в ней не нуждался, прости, княже. Это моя вина.
– Ты всё ещё хочешь сойти на том безлюдном острове?
– У каждого из нас есть свои цели. Тебе был нужен лекарь в походе, мне – судно, что пройдет мимо Буяна. Договор дороже денег, княже. Я сдержал свое обещание. Теперь дело за тобой.
– Сдержал, походную долю твою я посчитал примерно, вот то, что ты просил, все до единой монеты.
Князь протянул лекарю небольшой, но туго набитый кошель.
– Благодарю тебя, Ярл Виндейла. Осталось только ступить на тот остров, и сделка выполнена. – произнес Эрик, убирая кошель за пазуху.
– Зачем тебе эти жетоны. Пусть золотые, но это не настоящие деньги, перекупщики дадут за них как за лом? Взял бы сразу подсвечник? В нем и весу больше.
– Спасибо, Ярл. Но то, что не имеет ценности здесь, в другом месте может оказаться несметным богатством, ты уж поверь пилигриму, клику перехожую. На некоторые вопросы лучше не знать ответов.
Ярл опустил голову, не выдержав взгляда голубых глаз лекаря.
– Тебя не отговорить?
Лекарь лишь мотнул головой.
– Что ж, тогда самое время… – Голос вождя был печален. Он ещё раз вздохнул свежий ветер настолько глубоко, насколько позволяла повязка, и зычно рявкнул: – У руля!! Взять курс на Восток!
Викинги навалились на руль, ушкуй недовольно закряхтел натянутым такелажем и, хлопая парусом, начал менять галс.
* * *
Ушкуй уже третий день держал курс на рассвет. И третьи сутки парус болтался на рее, словно плащ. Викинги, изнеможенные греблей, начали роптать. Горизонт был чист. Лишь вдали сизой дымкой сливались море и небо.
Пытаясь сдержать данное слово, вождь повернул ушкуй на восток, к таинственному острову, но словно сами боги противились этой высадке. Ветер стих сразу, едва кормчий выровнял нос на восходящее светило. Парус повис, словно висельник на суку. Застучал боевой барабан. Викинги ударили веслами. Барабан смолкал лишь тогда, когда солнце уступало небесную залу желтоликой луне и мириадам звезд. А утром все начиналось сначала, едва небо начинало светлеть розовыми разводами, стук ложек сменял гром барабана и плеск недовольных волн.
Воля вождя заставляла воинов снова и снова погружать весла в зеркальную гладь морской пучины. К зениту третьего дня, уставшие от беспрестанной гребли и изнеможённые полуденным зноем северяне совсем обессилили. Ярл дал отмашку, но едва смолк барабан, небо на севере затянуло тучами. Резкий порывистый ветер ударил в борт судна.
Заголосил рожок, а пока воины обвязывались веревками, вождь бросился на помощь кормчему.
– Выворачивай!! Носом к ветру. – Рев капитана перекрывал завывание морского вихря. – Крепи груз!!! Пар… – ушкуй качнуло первой мощной волной, и руль с силой ударил Вождя в грудь, сбивая с ног. Эрик успел подставить плечо, и старый Викинг сохранил лицо, устояв на ногах, но кровавый кашель лишил его возможности командовать.
А через несколько мгновений начался шторм.
Судно бросало из стороны в сторону, словно пожелтевший лист в горном ручье. Волны, одна выше другой, грозя захлестнуть корабль, срывали с бортов щиты, слизывая с палубы все, что не успели закрепить. Парус натянулся и влек утлое судёнышко вперед, создавая крен на нос. И тут же тонны воды смыли за борт кого-то из команды.
Молитвы смешались со стонами.
– Парус!!! – прошептал окровавленными губами вождь. – Убрать парус… Он нас всех утопит…
Сквозь рев ветра и грохот волн кормчий повторил приказ, но мощи его голоса не хватило перекрыть рев бури. Эрик вцепился в рулевое весло, помогая удержать ушкуй носом к надвигающемуся валу.
Команда сидела у борта, вжавшись в сидения, мертвой хваткой вцепившись в веревки.
Сверкнула молния. Тор ударил совсем рядом.
Волна отбросила кормчего к правому борту. А с носа корабля сорвало светоч – бронзовый светильник с огнём, дарованным хранителями.
– Это знак!! Поворачивай!! Дальше нельзя!!! – Раздалось среди воинов. Эрик узнал голос Хергена. Ярл бросил косой взгляд на лекаря и, стиснув зубы, поднялся на ноги.
– Поворачивай, княже… – буркнул Эрик, передавая руль седовласому викингу и, вынув кинжал из ножен, зажал его зубами.
Волна ударила корабль и откатила, уступая место новой. Лекарь рванул по скользким от воды доскам палубы к мачте. Узлы на полиспастах затянуло намертво. Резать такое количество канатов времени не было. Новый вал поднимался над ушкуем огромным утесом.