Алексей Зелепукин – Белый Демон (страница 4)
Дворянина дернуло словно от удара шаровой молнии. Он обернулся.
– За это можно навсегда сгинуть в катакомбах каменоломен Республики. Мечников среди нас много. Но нашему народу не хватает певца способного пробудить Голос Крови могучих прадедов. Кто бы Вы ни были. Я счастлив, что Судьба свела нас.
Откупорив ещё один бочонок Скарамуш извлёк на свет два длиннющих балахона, собранных из невесть каких лоскутов и латаных перелатанных безумным количеством заплаток.
– Вонь отобьёт излишние любопытство жандармов, а балахоны скроют наши лица. В монастыре Каталины часто подают нищим и бездомным. Мы сможем беспрепятственно попасть вовнутрь. Но надо торопиться. Гробовщики оберут трупы перед захоронением. Вы сможете опознать Корявого?
– Лысый старикан с покалеченными пальцами правой рукой и арбалетной стрелой в шее, у самой башки.
– Тогда за дело…
* * *
Солнце поднялось почти в зенит. Его яркие и уже тёплые лучи резали наискосок, полумрак отесанной дубом спальни. Широкая резная кровать, заваленная пуховыми матрасами, подушками с гусиным пухом и массивным балдахином с парчовыми шторами, занимала почти весь объём спальни. Молодая девушка, в кружевной ночнушке на голое тело, все ещё валялась в объятиях шелковых простыней и одеял, набитых тончайшей овечьей шерстью. Старая служанка повесила на стойку у ширмы роскошное голубое атласное платье, отороченное белым шелком. И начала складывать в корзину вещи, разбросанные по софе, бурча что-то себе пол нос. Не успела она поднять камзол подопечной, как из него вывалился и с грохотом бухнулся на пол крупнокалиберный пистолет.
– Да что ж за напасть-то. Откуда она только берет эти адские игрушки?
– Ничего они не адские! – раздался звонкий голос из-под вороха подушек. – Доброе утро, Ефросинья.
– День добрый, Ваша Светлость. Опять до полночи книги свои читали? Все свечи до самого корня пожгли. Воску кругом накапали.
– Это что ж, мне и читать нельзя? – юная княжна вылезла из-под одеял и уселась на кровати.
– "По деревьям не лазай, используй женское седло, не бегай с дворовыми мальчишками, леди не должна фехтовать, откуда у вас пистоль?", Вы постоянно мне все запрещаете!
– Нешто я, запрещаю? То батенька Ваш… меня за вами ответственной поставил. Да мало того, заветов суровых надавал. Мы ж простого роду племени. Нас за непослушание и прибить могут. Как же мне ослушаться-то? – горечь обиды звонкой струной звучала в голосе старой служанки.
– Да и Вы мне, как родная. Я вас с пелёнок нянчу, а вы? Вот, платье Вам для празднования принесла. Белошвейка к утру закончила только.
– Сигизмунд мне не отец! И я зелёное просила, а это голубое и атласное. Ненавижу атлас, уж лучше шёлк тогда уж.
– Зелёный весной не носят же, и торжества семейные. Должно по кодексу наряженным быть. Вы хоть и княжна, а кодекс он для всех кодекс.
– Я хочу хотя бы на свой день рождения пойти в зеленом!
– Но, Эбигейл, ваши фамильные цвета голубой и белый, они так прекрасно подчеркнут ваши черные волосы и белую кожу. 16 лет бывает один раз, и на Ваш день рождения приглашены важные люди со всех концов империи. Вы должны быть символом процветания и единства.
– Хорошо, кодекс – значит кодекс.
Служанка, закончив с бельём деловито вышла из комнаты унося с собой корзину с грязной одеждой.
– Кодекс.., символ.., все равно, надену зелёное! – Буркнула девушка и ткнула кулачком в пуховую подушку.
– Эби, Эби… Тебя лишат титула за твой характер!
Лестор – дворовый мальчишка, как зовет его няня, снова залез к ней в окно.
– Характер не причём. Просто поручик Нушницкий изволили спросить моего дозволения на разговор с моим батюшкой о благословении и сватовстве.
– А платье то причём?
– Не причём, конечно. Просто, я же не селянка, ответ сразу давать. Вот сегодня на балу он увидит зелёное платье.
– И?
– Зелёный – цвет согласия! Эх, не быть тебе, Лестор, царедворцем. – Юная княжна поправила съехавшую на плечо лямку от ночной рубашки.
– И потом, сколько раз я тебе говорила, что если тебя здесь увидят, то поркой уже не отделаешься, нам не по десять. Если хочешь встретиться, посылай птицу. Что у тебя там?
Лестор с важным видом прошелся по комнате, усевшись за небольшой столик с резными ножками, на котором няня заботливо оставила серебряный поднос с завтраком, и бесцеремонно начал поглощать свежие фрукты, заедая их бутербродом с копченой кабаньей грудинкой и сыром.
– О, пвостите, Ваше вевичество, – жуя, он сделал некий поклон сидя на стуле – но сегодня нашли шестнадцать трупов, и все, как на подбор мордовороты, во! – Мальчишка развернул руки на ширину плеч.
– Здоровенные, раза в два больше ваших стражей. Говорят, они заговорщики из южных провинций, а шпионы Островитян их выследили. Ну и давай с самострелов по ним. А те за ножи и ну магрийцев пырять. Говорят, семерых положили.
– Семь против шестнадцати? Не дюже умелые воины.
– Много ты в драке смыслишь, княжна Эби.
– Просто я, своими глазами, видела, как господин Скарамуш, когда практиковаться в фехтовании изволит, то ведёт поединок с четырьмя противниками за раз.
– То тренировка, бой по правилам, а тут магрийцы исподтишка напали.
– Не княжеское дело, в уличных драках разбираться. – девушка подошла к зеркалу и начала собирать волосы.
Солнечный свет пронзал тончайшую ткань ночной рубашки, обнажая четкий силуэт роскошного молодого тела. Лестор чуть не подавился бутербродом и отвернулся в смущении. Эбигейл краем глаза заметила кровь, ударившую в голову и бугорок вскочивший в штанах мальчишки.
– Да дело, не в драке вовсе. До этого магрийцы неприкасаемые были. На них даж смотреть косо боялись. А тут семерых положили. Говорят, один из повстанцев последнего грохнул и был таков.
– Мне нет дела ни до Островитян, ни до их убийц. Сегодня у меня катастрофа! Папенька Сигизмунд устроил семейный слёт, воспользовавшись мои Днем рождения. Будет пир, бал и скучные разговоры.
– Тоже мне катастрофа – Пир. Скучные разговоры… Я вот когда ем, вообще глух и нем. У нас семья большая, за столом лясы точить, голодным спать ложиться.
– Ох, если б Скарамуш успел вернуться к началу бала.
– Поручик изволил покинуть Вас, не получив ответа? Небо должно было рухнуть на землю, чтоб этот чудик осмелился покинуть тебя.
– Зря ты про него так. Он благородный дворянин и настоящий Рыцарь. Отчим… то есть Папенька, дал ему какое-то поручение. Архиважное. И он не смог ему отказать.
– Не мое дело. Но стоит ли устраивать праздники, в такое время?
– Мой День рождения не повод для праздника? Я, между прочим, княжна.
– У меня плохое предчувствие, прям душа покоя не имеет. Не знаю. Но кругом нищета и бедность. Чрезмерные поборы в счёт контрибуции. В стране начался голод. Беженцы стекаются в столицу в надежде на подаяние и милостыню. На рынке идут драки за испорченные продукты. До голодного бунта рукой подать. А тут эта Бойня на рынке.
– Слишком громкие слова для пятнадцатилетнего мальчишки.
– Это Батя, так говорит, когда по пятницам переберет вина в трактире.
– Не следует слепо повторять за взрослыми пьяные выражения. Ты порох со свинцом притащил?