Алексей Зайцев – Возвращение из мрака. Книга вторая (страница 3)

Существо, которое уже едва напоминало Машу, зашипело. На мгновение его форма расплылась, являя проблески истинного облика – бесконечная спираль плоти и глаз, геометрия, от которой болел разум.

– Андрей? – голос Александра Марковича прозвучал от двери. Он застыл, глядя на сцену перед ним. – Что ты делаешь с моей…

Его голос оборвался, когда существо повернулось к нему. В тусклом свете часовни было видно, как его дочь одновременно улыбается тремя ртами, расположенными спиралью.

– Папа, – произнесло оно голосом Маши, но под ним звучали другие голоса, древние и голодные. – Я просто… скучала по дому.

Книга в руках Андрея раскрылась на новой странице. Слова проступали как раны:

"Оно питается не только жизненной силой. Каждая непролитая слеза, каждый подавленный крик, каждый момент отрицания очевидного – всё это делает его сильнее. Слепая любовь – его любимое блюдо."

Александр Маркович пошатнулся, хватаясь за дверной косяк. Впервые Андрей увидел в его глазах проблеск понимания – и это понимание было страшнее любого отрицания.

– Что мы наделали? – прошептал он. – Что я призвал в этот мир?

Существо, носящее лицо его дочери, улыбнулось ещё шире. В его глазах клубилась тьма, древняя как сама вселенная. И она была голодна.

За окнами часовни начался снегопад. В середине осени снежинки падали чёрными, и там, где они касались земли, трава умирала.

Глава 5: Отрицание

"Самое страшное в древних существах не их чудовищный облик, а то, как долго мы отказываемся видеть правду. Ибо каждый миг отрицания – пир для них."– Из последних записей пропавшего Хранителя

Кодекс далеких звезд, Знамение Последних Дней"Когда звёзды начнут падать одна за другой, как осенние листья, когда море поднимется к небу, а небо опустится в бездну, когда тени обретут плоть, а плоть станет тенью – тогда вернутся Они. И первым знаком будет тишина – абсолютная тишина, в которой даже мысли звучат слишком громко. Вторым знаком станет искажение отражений – зеркала начнут показывать то, что скрыто за гранью реальности. А третьим знаком будет Зов – и те, кто услышит его, добровольно распахнут двери между мирами."

Александр Маркович заперся в своём кабинете после случая в часовне. Андрей слышал, как он часами перебирал старые документы, бормоча себе под нос опровержения увиденного. Седина в его волосах проступила резче, словно время вокруг него ускорилось.

– Просто стресс, – твердил он каждому, кто пытался с ним заговорить. – Она просто… адаптируется. Нужно дать ей время.

Но время работало против них. Вера появилась на пороге дома Искателей не одна – с ней были трое других Хранителей, их лица были мрачны.

– Мы нашли записи, – сказала она Андрею, протягивая древний дневник. – Это случалось и раньше. В 1876 году в Праге. В 1923 в Кракове. В 1957 в Киеве. Всегда одинаково – кто-то пытается вернуть любимого человека, используя запретные знания. И всегда…

Она не закончила. Где-то в глубине дома раздался крик, переходящий в бульканье. Они бросились на звук.

В библиотеке они нашли молодого Искателя, распластанного на столе. Маша склонилась над ним, её рот был неестественно растянут, а пальцы удлинились, впиваясь в его грудь. В воздухе плыли серебристые нити жизненной силы, втягиваясь в её тело.

– Прочь! – крикнула Вера, выхватывая древний амулет.

Существо зашипело, его форма заколебалась, являя проблески истинного облика. На мгновение комната наполнилась запахом озона и гнили.

– Вы не можете остановить то, что уже началось, – произнесло оно голосом, который звучал как скрежет металла по стеклу. – Он сам впустил меня. Его отрицание… его слепая любовь… такие сладкие…

Книга в руках Андрея начала вибрировать с такой силой, что он едва мог её удержать. Страницы сами раскрылись, являя новые строки:

"Когда древнее существо находит якорь в нашем мире, оно может открыть путь другим. Каждая непринятая правда – камень в фундаменте моста между мирами."

В этот момент в библиотеку ворвался Александр Маркович. Его глаза расширились при виде сцены перед ним.

– Нет, – прошептал он, но в его голосе уже не было прежней уверенности. – Это не может быть…

– Папочка, – существо повернулось к нему, его черты снова стали почти человеческими. Почти. – Ты же любишь меня, правда? Несмотря ни на что?

В его голосе звучала насмешка – древняя и жестокая. Тени в углах комнаты сгустились, принимая формы, от которых рассудок отказывался фиксировать увиденное.

– Я видел записи, – один из Хранителей шагнул вперёд. – В Праге оно уничтожило целую семью, прежде чем мы смогли его остановить. В Кракове погибло тридцать семь человек. В Киеве…

– Молчите! – Александр Маркович схватился за голову. – Вы ничего не понимаете! Это моя дочь! Моя…

Его голос оборвался, когда существо оказалось рядом с ним одним смазанным движением. Его рука, больше не пытающаяся выглядеть человеческой, легла на плечо отца.

– Конечно, папа, – прошептало оно, и в его дыхании слышался запах могилы. – Я твоя дочь. И я так… голодна.

Андрей видел, как серебристые нити начали течь из Александра Марковича, как его лицо начало осунуться. Но тот продолжал улыбаться, глядя в лицо существа с слепым обожанием.

– Мы должны что-то сделать, – прошептала Вера. – Оно становится сильнее с каждым часом. И скоро…

Снаружи начала выть сирена воздушной тревоги, хотя на небе не было ни облачка. В её вое слышались отголоски криков, которых не могло быть в человеческом мире.

На страницах Книги проступили новые слова, написанные почерком, дрожащим от ужаса:

"Граница истончается. Оно прогрызает дыру между мирами. И в эту дыру смотрят голодные глаза его собратьев."

Глава 6: Маски

"Когда существо сбрасывает последние остатки человеческой маски, оно делает это не от бессилия. Оно делает это от пресыщения – как охотник, который больше не видит смысла таиться."– Из предупреждений Хранителей

В доме Искателей больше не пытались поддерживать видимость нормальной жизни. Коридоры пропитались запахом тлена, а воздух дрожал от невидимых глазу колебаний. Половина оккультистов лежала в больницах с необъяснимым истощением, остальные бежали, наконец-то осознав цену своих экспериментов с запретными силами.

Вера и другие Хранители окружили здание защитным кругом, но это была временная мера. Андрей видел, как их древние амулеты тускнеют с каждым часом – словно сама реальность вокруг дома истончается.

– Оно играет с нами, – сказала Вера, когда они встретились в саду. Её лицо осунулось от непрерывного противостояния тёмной силе. – Могло бы убить всех сразу, но предпочитает… смаковать.

Маша – или то, что носило её облик – теперь передвигалась по дому с неестественной грацией хищника. Её тело всё чаще проявляло свою истинную природу: конечности удлинялись и множились, суставы изгибались в невозможных направлениях, а в глазах клубилась тьма, древняя как сама вселенная.

– Андрей, – позвала она его как-то вечером. Её голос звучал как хор умирающих звёзд. – Ты ведь чувствуешь это? Книга… она поёт тебе, правда?

Он попытался отступить, но его тело не слушалось. Книга в его руках пульсировала в такт с неправильным ритмом её движений.

– Она такая же древняя, как и я, – существо приблизилось одним смазанным движением. – Хранители правы, считая её злом. Но они не понимают главного – зло не всегда означает ложь. Иногда худшая правда лучше самой доброй лжи.

Её лицо начало плавиться, являя то, что скрывалось под маской человечности. Андрей хотел закрыть глаза, но не мог – его разум царапали геометрические формы, которые не могли существовать в трёхмерном пространстве.

– Я могу показать тебе, – прошептало существо голосом, от которого крошился камень. – Истинную природу реальности. То, что скрывается за тонкой плёнкой привычного мира. Хочешь увидеть?

Книга раскрылась сама собой, её страницы почернели, словно обугленные невидимым пламенем. Новые слова проступали как раны:

"Оно предлагает знание как приманку. Но цена этого знания – разум того, кто осмелится заглянуть за грань."

В этот момент по дому прокатился крик Александра Марковича. Они нашли его в кабинете, скорчившегося над древними фолиантами. Его глаза были широко раскрыты, а на лице застыло выражение абсолютного ужаса.

– Я вспомнил, – прошептал он. – Я вспомнил, что случилось в тот день, когда умерла настоящая Маша. Это… это мы призвали его. Наши ритуалы, наша одержимость запретными знаниями. Мы сами проделали дыру между мирами. И оно ждало. Оно всегда ждало…

Существо материализовалось рядом с ним, больше не заботясь о поддержании человеческого облика. Его форма постоянно менялась, словно реальность не могла удержать его истинную сущность.

– Наконец-то ты понял, папочка, – произнесло оно с жестокой нежностью. – Как долго я ждало, когда маска любящей дочери станет не нужна. Теперь… теперь можно показать тебе правду. Всю правду.

Андрей видел, как существо тянется к Александру Марковичу множеством конечностей, как его рот раскрывается спиральной воронкой, полной игольчатых зубов. Но хуже всего был взгляд главы Искателей – в нём больше не было слепого отрицания, только ясное, кристальное понимание. И это понимание ломало его разум.

Снаружи донеслись голоса Хранителей, читающих древние заклинания. Но их слова казались далёкими и бессильными перед лицом того, что уже проникло в наш мир.