Алексей Замковой – Благими намерениями (страница 9)

Однако, когда я повернулся к Антону и Яну, заметил, что результаты переговоров понравились им гораздо меньше, чем мне. Ян стоял с понуро опущенной головой, а Антон, за все это время не сказавший ни слова, нервно сжимал и разжимал кулаки.

– Трусы! – вдруг прошипел он, а Ян, услышав это, еще сильнее вжал голову в плечи.

– Понимаешь, Антон, – я внимательно посмотрел ему в глаза, – они ведь правы. Нас всего пятеро. Вдобавок из этих пятерых двое – дети. Чтоб люди к нам потянулись, мы должны сначала показать, чего стоим. Они должны увидеть, что мы – это сила, к которой не страшно присоединиться. Не в трусости дело, а в том, что они просто не хотят погибать впустую.

Я замолчал, давая своим словам усвоиться в голове Антона и Яна. Увидев, что Антон собирается что-то сказать, я тут же продолжил:

– Спасибо, Ян. Хороших людей привел. – При этих словах Ян, не ожидавший похвалы, удивленно взглянул на меня и будто даже стал выше ростом. – Много интересного они рассказали. Вот увидите, когда провернем несколько дел, тогда люди сами пойдут к нам. Имя, мужики! Мы должны заработать себе имя!

Антон не был полностью со мной согласен, но понимал, что в моих словах что-то есть. Поэтому он промолчал и просто кивнул. Как раз появился Казик и доложил, что Тарас с Костей ушли в свое село. Я оглядел свой отряд.

– Ждем до ночи, а как стемнеет – проведаем-ка лесопилку у Красноселья.

Оставив позади служивший нам надежным укрытием лес, мы бодро бежали к Красноселью. Путь наш лежал параллельно небольшой грунтовке – мы двигались метров на двадцать слева от нее, а справа светились несколько огоньков в окнах Коросятина. Небо было затянуто облаками, и лишь редкий отблеск лунного света, пробивающийся в сквозь бреши в них, освещал нам дорогу, а заодно – и нас самих, если где-то поблизости найдется наблюдатель. Так мы пробежали около пяти километров и вышли к тракту. Слева и справа от нас темнели в слабом ночном свете два хутора, находившиеся на расстоянии около километра друг от друга. На одном из них – том, который справа, – залаяла собака. Через минуту к ней присоединилась другая – с левого хутора. Мы замедлили шаг и до самого тракта шли низко пригнувшись. Дорога оказалась пуста. Насколько мы могли видеть – ни одного огонька или тени, свидетельствующих о чьем-то приближении. Ни одного звука, кроме заливистого собачьего лая с хуторов. Пять теней быстро перебежали через дорогу и вскоре скрылись в лесу, находившемся в полукилометре от нее.

– Ян, идешь первым, – прошептал я. – Мы пойдем шагах в двадцати за тобой.

Ян осторожно, тщательно ощупывая ногой землю перед собой, пошел вперед. Откуда у него такие навыки бесшумной ходьбы по лесу? Охотой увлекался в мирное время? Или, если учесть, что в панской Польше все эти земли, скорее всего, кому-то принадлежали, браконьерничал? Я подождал, пока Ян отойдет на положенное расстояние, и дал знак остальным продолжать движение. Наверное, я в своем времени пересмотрел всяких боевиков. А мои спутники их не смотрели. А может быть, всему виной была темнота ночного леса… В общем, мой знак не произвел никакого впечатления. Или его никто не заметил, или попросту не понял.

– Блин, вперед! – прошептал я, злясь непонятно на кого. Скорее всего – на себя.

Лесопилку не пришлось искать долго. Во-первых, она находилась менее чем в километре от кромки леса, а во-вторых, к ней от тракта вела хорошо накатанная дорога, вдоль которой мы двигались. Поэтому вскоре мы уже лежали в кустах и наблюдали за своей целью. Лесопилка состояла из небольшого домика, в окне которого, расположенном слева от двери, горел свет и мелькали тени. Из этого домика до нас доносился смех и приглушенный гомон, разобрать который из-за расстояния не получилось. Рядом с домиком, метрах в десяти от него, стоял большой навес, под которым темнели силуэты оборудования – видимо, здесь и обрабатывали лес. Чуть в стороне, у самого въезда на лесопилку, стоял другой навес – побольше, чем первый. Под этим навесом я не заметил ничего и его предназначения не понял. Больше с нашей позиции ничего не было видно. Уже оценив умение Яна бесшумно передвигаться по лесу, я послал его обойти вокруг лесопилки.

– Посмотри, что с другой стороны, – прошептал я ему. – К дому не подходи. Просто обойди вокруг по лесу.

Ян тихо исчез в лесу, а я вернулся к наблюдению. Чувство было двоякое. С одной стороны, настораживало отсутствие охраны на таком важном объекте, особенно если действительно отсюда поставлялись материалы для ремонта моста. А с другой – свет и шум в домике наводил на мысли, что охрана есть, но в данный момент бурно пьянствует вместо того, чтобы выполнять свои непосредственные обязанности. Посмотрим еще раз. Домик – ничего не изменилось. Первый навес – кроме оборудования, ничего не заметно. Второй навес – вообще пусто. Стоп! А вот из домика кто-то вышел. В луче света, упавшем из открытой двери, покачиваясь, стоял крупный мужик. Сапоги, красноармейские штаны, какая-то черная куртка… Мужик отошел от двери и повернулся лицом к дому. Когда он уже выходил из освещенного пространства, я заметил, что на его левом рукаве, чуть выше локтя, что-то белеет. Нарукавная повязка? Стало быть, охраняют лесопилку полицаи. Потому и охраняют так… Никак не охраняют, в общем. Были бы немцы – была бы хоть какая-то охрана. Хотя немцы оказались тоже далеки от моих сформированных в будущем представлений об «орднунге». Те гансы, с которыми я уже имел дело, службу несли не слишком рьяно. Особенно если за ними не присматривал офицер. Ну а эта шантрапа полицайская вообще, похоже, забила на все. Тем лучше для нас.

Вернулся Ян, подойдя со стороны, обратной той, в которой исчез.

– За домом еще сарай есть, – шепотом доложил он, залегши рядом. – Там шуцман стоит. Знаю его – то Сенька Кырпатый из Красноселья. До войны – босяк босяком был, а как немцы пришли, сразу до них побежал. Еще я в хату глянул через окно – там восьмеро шуцманов и немец. Шуцманы пьют, а немец уже под столом.

– Я же просил только вокруг обойти! – так же шепотом ответил я. – Ладно, молодец. Только в следующий раз давай без самодеятельности.

Не дожидаясь ответа, я повернулся к остальным:

– Антон, ляжешь с пулеметом вот в тех кустах. – Я показал на густой куст, росший у самого края поляны, на которой находилась лесопилка. – Берешь на прицел дверь, и если нашумим – не давай никому выйти. Ян, с других сторон окна есть?

– На правой стене одно, – ответил тот. – Я через него в хату заглядывал.

– Славко, ты берешь на себя то окно. Если кто-то будет лезть через него – стреляй.

Пацан дернулся было в указанную им сторону, но я ухватил его за рукав.

– Если нашумишь раньше, – прошипел я, стараясь говорить как можно более грозно, – пристрелю собственными руками!

Отпустив Славко, я понаблюдал, как его силуэт растворяется в ночи, и повернулся к Казику:

– Свистеть громко умеешь?

– Умею! – кивнул он. – А зачем?

– Пойдешь обратно, как шли, и спрячешься. Следи за дорогой. Если увидишь, что кто-то едет в лес – ты понял? В лес сворачивает, а не мимо леса едет! – свисти так громко, как только сможешь, и беги. Если нас не найдешь, встречаемся там, где вчера с Тарасом и Костей сидели.

– Пан командир, – заканючил Казик, – ну чего мне не немцев бить, а в кустах снова сидеть?..

– Во-первых, не «пан», а «товарищ»! – прошипел я. – Во-вторых, ты опять будешь обсуждать приказ? Или ты уже командир?..

Казика сразу и след простыл – растворился в лесу так быстро, будто его и не было. Только и успел испуганно ойкнуть. Да-а-а… Надо будет с обоими пацанами серьезно поговорить насчет дисциплины… Я повернулся к Яну:

– Пойдем посмотрим на твоего знакомца…

Мы быстро обошли вокруг лесопилки и засели за деревьями с обратной стороны дома. В свете луны я увидел тот сарайчик – небольшое дощатое строение, всего около полутора метров высотой и метров пять шириной – и охраняющего его часового. Полицай самым бессовестным образом спал. Просто сидел, привалившись спиной к стенке сарая, и спал. Даже оружия нигде не было видно. Они что, безоружного охранять поставили? И что вообще он здесь охраняет? Сарай, что ли? Или он должен ходить по периметру, но решил просто спрятаться подальше от глаз веселящихся товарищей и поспать? Я посмотрел на Яна. Доверить ему снять часового или сделать это самому? Работать надо тихо, ножом. Сможет ли он тихо зарезать спящего? И сможет ли вообще его зарезать? В бою ведь Яна еще вообще не проверяли… Поразмыслив, я решил заняться этим делом сам. А смогу ли я сам зарезать полицая? Блин, надо было на это дело Антона брать. Но ведь не переиграешь уже… Не вернешься обратно и не скажешь: мол, Антон, идем прирежешь часового, а то я не уверен, что сам смогу… Да и пулемет гораздо важнее напротив дверей, а не здесь, у глухой стены непонятного сарайчика. А может, вдвоем с Яном пойти? Нет, вдвоем и шума в два раза больше. И неудобно как-то перед самим Яном показывать свою некомпетентность…

– Ян, остаешься здесь, – еле слышно шепнул я и, оставив на попечение товарища свою СВТ, пополз к часовому.

Когда я выполз из-за укрывающих меня деревьев, спина вся покрылась холодным потом. Руки почему-то начали дрожать – особенно правая, в которой я сжимал маузеровский штык-нож. Все время казалось, что полицай вот-вот откроет глаза и сразу же заорет. Вот он пошевелился. Я замер, стараясь стать плоским и максимально вдавить свое тело в утоптанную землю. Нет, это он во сне пошевелился… Сопит себе спокойно. Я снова пополз дальше. Осталось каких-то три метра. Я присел на корточки и продолжил приближаться к своей жертве гусиным шагом, который жутко не любил в школе, на уроках физкультуры. Два метра… Полицай громко всхрапнул и мотнул головой. До меня донесся запах перегара. Пьяный! Это хорошо… Надеюсь – вусмерть пьяный. Кстати, а вот и оружие – карабин просто валяется рядом на земле, потому мы его и не заметили. Я подошел к полицаю вплотную и замер. Куда бить? Мгновения неслись с бешеной скоростью, а вслед за ними – водоворот мыслей. Я переложил штык-нож в левую руку, вытер о штанину правую, с которой, казалось, пот уже капает. Снова взял оружие в правую руку. Как бить, чтобы убить его быстро и бесшумно? Ударить в сердце? Нет, можно попасть в ребро. Тем более руки так дрожат, что промахнуться шансов больше, чем попасть куда надо. Это в книгах легко читать, что герой пронзил сердце противника – форумы, на которых обсуждали подобные вопросы, говорят совсем другое. Читал где-то, что сердце – не самая удачная цель для удара. Это для профессионалов, а не для меня. Время, время… С каждой секундой, пока я здесь торможу, что-то может пойти не так. Перерезать горло? Это надо завести правую руку далеко влево, чтобы потом рвануть штык-нож вправо… Нет, не так. Лучше ударить в горло сбоку. Я бью правой рукой, значит, удар получится по его левой стороне горла. Вроде бы там сонная артерия?