Алексей Заборовский – Темный сон над Столбами (страница 10)

Сон прервал режущий все в клочья животный рев. Часовой поднес палец к губам, весь отряд начал не спеша выбираться из спальников стараясь не производить лишнего шума. Фосфорная стрелка часов показывала два часа ночи, хоть спать оставалось около часа, по лицам было видно, что сегодня глаза из нас уже никто не сомкнет, по крайней мере, по причине сна. Рев снова пронесся по округе, несмотря на бурю, было ощущение, что существа находятся практически в нашей «землянке». В течение последующего часа каждый из нас вслушивался в бурю в надежде услышать и понять по реву как далеко от нас существа. Рев же то нарастал, и казалось, что твари буквально в землянке, то удалялся, последний раз мы услышали рев наших охотников где-то вдалеке. Мы не стали терять времени и после десятиминутных минутных сборов двинулись в путь. Но мы ошиблись через тридцать минут рев начал греметь за спинами, он начал медленно, но верно катиться за нами.

Следующие четырнадцать часов прошли в гонке, ставка, в которой была наша жизнь. Причем соревноваться пришлось и с самой природой (метель, то ослабевала почти до штиля, то усиливалась и превращала нас в полуслепых котят.) Так и с нашими преследователями, по напряжению в воздухе было понятно, нам буквально уже наступали на пятки. Я инстинктивно держал одну руку на винтовке, предохранитель был отключен еще ночью в «землянке», в любой момент свинцовый шторм был готов пронзить врага. Вопрос состоял в том, поможет ли нам оружие. Сколько существ нас преследует? Мы точно не знали, да и погодные условия явно играли на руку не нам.

Мы остановились слегка отдышаться, скользнув биноклем по «пустыне», мы не обнаружили погони или наших загонщиков. На удивление они как будто провалились сквозь снег. Куда они могли подеваться, я не знаю. 

Преодолев очередной снежный бархан, перед нами раскинулась большая снежная долина.  В километре от нас сходились две огромные горы, которые соединял высокий сплошной бетонный мост. Мы достигли пункта назначения, это была ГЭС. Мы вступили в долину.

Погода в долине была сносная, снег был редким, и выглянуло что-то на подобии солнца, хотя его лучи и были холодными, но в душе стало теплее. Мы остановились, достав бинокли, я стал внимательно осматривать близлежащую к ГЭС территорию. Пытаясь заметить любую опасность, я не мог не остановиться на самой станции. Она сверху донизу была покрыта сплошной ледяной коркой, но несмотря на лед было видно, что время не пощадило «стену»; местами торчали огромные ветки арматуры, также поросшие ледяным мхом. Сверху стены лежали свороченные природой старые краны, которые когда-то служили для подъема гидравлических створок. Вода уже давно переваливала через верх стены, основав небольшое русло, прямо посредине станции. Поток воды был небольшой, из-за чего на стене образовался гигантский ледяной нарост или, если удобно, гигантская сосулька. Через станцию вместе с водой время от времени переваливались льдины с другой стороны. По крупным глыбам внизу было понятно, что именно такими глыбами и свернуло лежащие мертвым грузом краны. Осмотрев серое пятиэтажное здание управления (администрации станции), я не обнаружил ничего странного, разве что ледяная корка, покрывающая его, была намного тоньше  той, что покрывала плотину.

Я кивнул командиру, что все чисто, но он и сам уже все осмотрел и я ему послужил лишь индикатором его уверенности. На станции я имел  серьезную власть.

Я взглянул еще раз на станцию, на этот раз я увидел, как огромная льдина начинает наползать на гребень «стены», надеюсь, как доберемся ,с ней будет покончено. Путь до станции занял пятнадцать минут , правда, этого хватило, чтобы природа снова показала мерзость своего переменчивого характера. Судя по положению солнца, с запада надвигалась буря, у нас было не более часа. Мы находились на самой окраине ледяной пустыни, все стало более предсказуемо, так, что с оценкой времени я был уверен. Командир считал также поэтому, не теряя времени мы двинулись в пять перейдя на легкий бег, благо твердый и утоптанный ветрами снег с легкостью это позволял.

Через десять минут мы вышли на небольшую площадку перед блоком управления станцией, судя по всему, бывшая парковка для персонала станции. Она была усеяна застывшими машинами, спрятанными под изрядным слоем белого снега.

Льдина, нависшая над плотиной, начала издавать ужасный скрежет и начала медленно сползать, поймав равновесие. Она исполнила роль качели, и через доли секунд здоровая льдина помчалась с огромной скоростью к земле. Инстинктивно мы все попрятались за укрытия, коим выступили спящие машины. С оглушающим грохотом льдина достигла земли, удар был настолько сильный, что поднял снег с заросших автомобилей, а осколки льда разного калибра окатили все, вокруг включая и стоянку. С самой плотины сошла небольшая лавина.

Убедившись, что снежно-ледяная атака закончилась, мы встали, отряхнулись и начали осматривать результаты нападения.

По всей территории множество ледяных кочек, на многих автомобилях зияли свежие дыры от выбитых стекол. Нам открылась неожиданная находка,  в одной из машин в метрах сорока на переднем сиденье со слегка опущенной головой сидела человеческая фигура. Вскинув автоматы, мы медленно направились в направление случайного смотрителя стоянки. Мы подошли достаточно близко, чтобы понять, что человек в машине мертв, не опуская оружия, мы подошли совсем близко. По цвету кожи было понятно, что человек мертв уже не одну неделю, он был одет в военную форму с разгрузкой полную магазинов с патронами, на одежде виднелись следы застывшей крови. В руке был крепко сжат пистолет, чуть выше запястья болтались часы, это была одна из последних моделей с кучей наворотов включая, компас и автоматический дневник, записывающий состояние организма, человека их носивших. Такие я видел только у полковника.

 На лице покойника застыл настоящий ужас предсмертной агонии, глаза стеклянные, но даже в них читалось отсутствие надежды на спасение и страх. Рот был слегка приоткрыт, обнажив желтые зубы, кожа вокруг была стянута, все это безобразие венчали длинные белые волосы, задорно колыхаемые потоком ветра.

– Итак, судя по всему, мы тут далеко не первые. Странно, что его убило? Крови много, но кажется она не его.

Так или иначе, но это первый "человек" который нам попался в ледяной пустыне. Командир еще раз внимательно взглядом осмотрел станцию.

 Он приказал, двоим бойцам осмотреть здание управления станцией, сам же начал обыскивать труп. Из карманов были извлечены: странный ключ, с бежевым брелком и надписью на иностранном языке «Осло Норвегия», пропуск на военную базу с фотографией человека в форме, да пару конвертов, с содержавшим, очевидно, письма или другие документы. Плюсом и на полу под сиденьем лежал кожаный  блокнот, командир все собрал, включая и снятые часы, а после жестом приказал мне повернуться, и все содержимое было сброшено в мой походный рюкзак. В этот момент  из окна четвертого этажа показался один из бойцов, вроде это был Юра, он  жестом пригласил нас вовнутрь. Первый этаж здания был почти полностью засыпан снегом, задуваемого всеми здешними ветрами через множество дорог, действительно пока станция не отличается от нашей, Томской.

Наверх вела полуразрушенная лестница. С ее края свисали куски бетона, которых от падения спасали тонкие волоски металлических прутьев. Ближе к стене была протоптана безопасная тропа, по которой можно было двигаться только по одному. Мы растянулись словно альпинисты, покоряющие очередную крутую гору, разве что нам не хватало веревки, связывающую нас в одну цепь. Передвигались, молча, медленно и аккуратно мы преодолели два этажа. Стены были усеяны следами то ли от сколков, то ли еще чего-то.

На площадке третьего этажа нас ждал очередной «сюрприз». Нас встретил резкий взгляд нашего бойца, он стоял над обезображенным телом. Мертвый сидел спиной к стене с широко раскинутыми ногами, на среднем пальце левой руки было надето кольцо от ручной гранаты. Выше пояса все тело было изуродовано ее осколками. Сидевший боец явно подорвал себя гранатой. Молчаливую сцену прервал встречавший нас боец.

– Пойдем наверх, там есть еще покойники. И их немало.

 Пролет перед четвертым этажом напоминал совсем уж огрызок от стены, пришлось снять рюкзаки, и понести их в руках плотно, прижавшись спиной к стенке. Мы, наконец, поднялись на четвертый этаж. Справа дверь была завалена, влево же уходил длинный коридор. Мы добавили шаг, справа проносились пустые кабинеты с разнесенной офисной мебелью. В конце коридора был поворот, немного не дойдя до него, я услышал металлический лязг из-под ног, я случайно пнул небольшую кучку гильз, они разлетелись, вызвав остановку отряда.

– Все под контролем.

Мы двинулись дальше, за поворотом нас ждала та еще картина; небольшой холл с полом усыпанным гильзами разного калибра, стены – решето, огромные лужи застывшей крови и десяток или даже два растерзанных тел. Это было место настоящей бойни. У многих тел не хватало конечностей, включая голов. На полу также валялись несколько трупов существ, я таких еще не встречал, хотя думаю, никто из нас не видел таких тварей до этого рокового часа. Я подошел к ближайшему монстру и стал его изучать взглядом. Рост около двух метров, ноги тонкие, словно спицы, лодыжки обтянутые грязным бинтом. Фигура худая, ребра буквально можно пересчитать, руки тонкие жилистые, кисть четырехпалая, если три пальца вполне смотрелись буднично, то четвертый представлял собой длинный шип сантиметров шестьдесят, все это придавало рукам неестественную длину. Морда с огромной пастью с тремя рядами клыков, кожа темно-синяя, от дальнейшего исследования меня отвлек скрип. Справа в глубине здания был утоплен кабинет, его дверь то открывалась со скрипом, то закрывалась. Этот маятник был остановлен мощной рукой нашего бойца, мы вошли вовнутрь, где увидели статую украшающую апогей ужасных событий, произошедших на четвертом этаже административного крыла блока управления станции. В едином порыве слились два тела и застыли, словно бронзовые статуи. «Статуя» состояла из двух фигур солдата и существа, солдат сидел на столе, а над ним нависла двухметровая фигура его убийцы. В районе правого легкого торчал шип, пробивший тело солдата насквозь. Драка была ожесточенной, кровью были залиты стены, мебель разнесена в щепки. Недалеко от стола валялся шип существа, потерянный во время драки. На теле солдата виднелось множество «свежих» ран, рука неестественно висела застывшей культей, очевидно, была раздроблена ключица. Шип же в легкое стал лишь финальной точкой, закрепившей смерть солдата, однако именно эта последняя атака стала роковой и для существа, в крепко сжатом кулаке виднелась рукоять армейского ножа, воткнутого в место, где у обычного человека располагаются кишки.