Алексей Янов – Железный гром. Том 1 (страница 22)

В Чеглок, обувшись в купленные у местных снегоступы, повторно двинулись спустя сутки, когда немного распогодилось. На сей раз нам повезло, во второй половине дня, сквозь снежную пелену падающего снега показались очертания стоящего на возвышенности Чеглокского града. Рядом с городищем у склона холма плавно изгибалась покрытая льдом и снегом река Птичь, на ее противоположном берегу виднелся густой лес с редкими проплешинами озер и болот.

Нас заметили, когда мы начали подниматься по крутому склону к высокому забору вдвое выше человеческого роста, состоящему из связанных между собой заостренных кольев. Вдобавок по окружности крепостной тын был обнесен глубоким рвом, ныне отчасти присыпанным выпавшим недавно снегом.

В целом архитектура этого селения, будь то крепостные укрепления, или же строения за изгородью, сильно напоминали уменьшенную в несколько раз копию Лугова.

У закрытых ворот с высоты тына нас настороженно рассматривали до двух десятков человек, сжимающих в руках длинные копья и луки. Рядом слышался заполошный собачий лай.

— Надеюсь, Плещей, местные тебя знают? Здесь ранее, лично я, никогда не бывал.

— Меня все драговитские рода знают, так что будь спокоен, — не без гордости ответил мне купец.

Приблизившись еще на несколько шагов к воротам, он прокричал зычным голосом:

— Отворяйте ворота! Я Плещей, со мной сын Яромира Дивислав и мой помощник Недач.

— Сейчас старейшина поднимется, с ним будешь говорить, — прокричал в ответ один из воротных стражников.

Простояли мы еще минут десять, пока из-за изгороди не появилась физиономия убеленного сединами мужчины лет пятидесяти.

— Здравствуй, Белослав, — повысив голос, обратился к нему купец. — Вот видишь, гости к вам пришли, вели пущать.

— И впрямь Плещей?! — удивился староста. — За каким лихом, в пургу, ты к нам заявился?

— Дела у нас кое-какие купецкие возникли на ваших землях.

— У кого это, у нас?

— У меня и у Дивислава.

— Тот самый Дивислав, младший сын старого вождя? Наслышан о нем!

— Тебя, Белослав, всю дорогу Плещей только хорошими словами поминал. Поэтому и я о тебе теперь тоже наслышан, — включился в разговор.

Староста от моих слов внезапно разразился хохотом.

— Представляю эти «хорошие слова», особенно когда ни зги не видать и пурга заметает!

По распоряжению Белослава с тына на веревках спустились четыре воина, им скинули деревянные лопаты и они принялись расчищать ворота от снега, иначе их было просто невозможно открыть. Наконец, после завершившейся расчистки, мы проследовали в «град», перейдя ров по широкому деревянному мосту.

У ворот по ту строну, кроме стражников скопилось изрядно местного народа, обступившего нас со всех сторон. Всем им было интересно, кто к ним явился в столь неурочный час. Не обращая на любопытствующих внимание, игнорируя их вопросы, мы двинулись вслед за Белославом по узким, кривым и вихляющим вправо-влево улочкам, по бокам которых беспорядочно были разбросаны засыпанные снегом чуть ли не до крыш дома-полуземлянки. Местную центральную площадь, судя по характерным признакам, с трех сторон окружали полукольцом большой общинный дом, а также хижины самого Белослава и местного волхва, судя по нанизанным черепам на врытые в землю колья.

Переговоры с Белославом много времени не заняли, заставили лишь его изрядно подивиться нашей дурости. Подумать только, переться в преддверии зимы черти куда и лишь с той единственной целью, чтобы начать закупать на обмен глину, пускай и цветную! Впрочем, отговаривать нас от этой вздорной, по его мнению затеи, Белослав даже и не подумал, тем более в обмен на глину ему были обещаны такие плюшки как расписная красками посуда, деготь и масло. Чтобы окончательно закрепить результат, от себя лично подарил старосте спиртовую горелку, тем самым развеяв его последние сомнения.

Все втроем ночевать отправились в общинный дом, где по обыкновению проживали холостые парни уже произведенные в воины.

Возвращались назад, но уже в селение Куново, с двумя проводниками и в снегоступах. О лодке, оставленной на берегу реки Случи, Белослав пообещал Плещею позаботиться, разместить ее до грядущей весны в шалаше.

Мы с Плещеем были вполне довольны путешествием, несмотря на все случившееся с нами перипетии. Недач посматривал на нас двоих всю дорогу с непониманием. Купец все же не утерпел, и с моего разрешения сжалился над своим другом, приоткрыв ему карты. В частности, рассказал, что из такой огнеупорной глины можно будет строить печи, как у Дивислава дома. Но мы-то с купцом прекрасно знали, что это была лишь часть правды, топящиеся по белому печи для купца были ерундой по сравнению с синим красителем, который я ему обещал попробовать сварганить будущей осенью, если, конечно, вторая попытка доплыть до готов окажется более успешной.

Глава 16

Еще в декабре вручил привезенные Плещеем тисовые палки нашему профессиональному изготовителю луков Стретю. Пригодными для будущего лука мастер признал лишь семь единиц и провозился с новым для себя материалом больше месяца. В этом деле знания Дивислава были больше знаний Дмитрия, поэтому как-то советовать специалисту своего дела возможности не было. Единственное только, я указал на желаемые для меня размеры лука — выше человеческого роста, чем немало смутил специалиста, ведь он изначально планировал делать привычные для данной местности однодревки куда как более компактных форм. Но, как говорится, любые желания за ваши деньги, этого же принципа придерживался и луговский лучник. Стреть стругал и выпаривал заготовки, изгибал их особым образом, чтобы они получились более пружинистыми. Для закрепления тетивы, на концы лука Стреть посадил роговые пластины, дополнительно закрепив все костяным клеем. Единственное новшество, которое я привнес, заключалось в том, что покрыл тисовые луки олифой. Олифа предотвращала дерево от высыхания, в результате чего не образовывались трещины и при натянутой тетиве лук ломался куда как реже. Да и чисто эстетически лук приобретший в результате покраски коричневато-золотистый оттенок смотрелся намного интересней местных аналогов смазанных воском. К слову говоря, вскоре о новом и очень эффективном лаке для луков быстро прознали, пришлось олифой делиться в добровольно-принудительном порядке с луговскими стрелками.

В общем, тисовый лук получился замечательным, но из-за своей громоздкости, а еще из-за явно избыточной силы натяжения его тисовой дуги, кроме меня практически никого не заинтересовал. Дело в том, что окружающие драговитов народы не пользовались ни железными доспехами, ни кольчугами, а потому таких воинов поражал и обычный лук-однодревка. И охотиться в лесу с таким длинным луком то еще удовольствие. Да и натянуть тетиву до упора, без тренировок, с первых попыток, получалось далеко не у всех взрослых лучников. У меня, естественно тоже не получалось это делать, но зато я себе нашел отличный ежедневный тренажер. После упражнений с тисом руки дрожали не один час.

Было, конечно, немного обидно, что моя затея с тисовыми луками особо никого не привлекла, кроме нескольких человек захотевших себе такой же как у меня лук, среди которых, кстати, оказался и мой бывший сосед Здебор по дружинно-общинному дому. Но я и не думал унывать по этому поводу, потому как понимал, что время расставит все точки над «и». А лишние тисовые луки подарил всем, кто проявил к ним интерес, мне не жалко, а в будущем, подозреваю, что хорошо владеющие тисом лучники могут нам еще пригодиться. С теми же готами или сарматами, часто имеющими неплохой по здешним временам доспех, наши стандартные драговитские луки будут просто бессильны.

Зато куда больший энтузиазм вызвал арбалет — компактный и намного мощнее лука, охотиться с таким в лесу одно удовольствие, крупного зверя не подранивает, а убивает наповал! Первым арбалет на охоте испытал Градислав и оказался от него в полном восторге, теперь за раненным стрелой зверем не надо гоняться по полям и лесам, арбалетный болт избавлял от подобного рода забавы.

В первые дни, еще до того, как о самостреле стало известно широкой общественности, за моими тренировками во дворе наблюдали …

Наконец, на третий день подобного рода тренировок, руководство не выдержало и вызвало меня на «ковер».

— Вот он, красавец самострел! — крутя легкий «рычажный арбалет», покрытый олифой, и так и этак, как мог рекламировал его перед «приемной комиссией».

Застывший рядом лучник Стреть не без сомнения, немного смущаясь, рассматривал дело своих рук и моей фантазии, скажем так.

Арбалет являл собой достаточно простую конструкцию, представляя собой композитный лук, вделанный в деревянное ложе с прикладом и дополнительно оснащенный рычажным механизмом взведения тетивы.

Сам лук был сложным, составным, имея деревянную основу и костяные накладки. На каждом конце лука было по две костяных накладки с вырезами для тетивы, для прочности обмазанные на клею сухожильными нитями, также они присутствовали и на рукояти лука. Деревянная основа лука была склеена из двух планок разных пород дерева и усилена сухожилиями по спинке лука.

— Самострел говоришь? — Яробуд с недоверием взял в руки арбалет и попробовал взвести тетиву.

— В Римской империи такая приспособа именуется, если не подводит память, «манубалист».