Алексей Янов – Запад-36 (страница 33)

— Будет исполнено, государь!

— Утром, когда войска начнут снимать лагерь, мы тебе подсобим, прихватим твоих горожан с собой, — опять заговорил с командиром тридцать шестого батальона. — Проводим до реки, а там вместе с ранеными сплавим всех их вверх по реке до Вильно — там будет организован этапный лагерь для перемещённых лиц.

— Слушаюсь, государь! Разреши начать исполнять твой приказ!?

Я отпустил комбата, а сам в компании с Усташем направился к воеводам в штабную палатку — перекусить и обсудить планы на завтрашний день.

По уложенным на месте разбитого моста брёвнам, с самого раннего утра из Бражуле потянулась печальная вереница депортируемых. Женщины тащили на руках маленьких детей вперемешку с узлами. Дети постарше держались рядом, тоже что — то волокли. В глазах у многих стояли слёзы, некоторые, не сдерживаясь, откровенно рыдали. Молодые девицы с ужасом косили взгляд на лыбящихся в тридцать два зуба русских пехотинцев.

— Живей ноги передвигайте! — прикрикнул какой — то взводный. Окрик возымел действие, темп передвижения сразу возрос.

Немногочисленные литовские мужчины и подростки, ссутулившись и вжав шею в плечи, брели позади женщин, их отделяли друг от друга отделение пехотинцев. Такое раздельное путешествие существенно затрудняло возможность побегов у семейных пар. Кроме того, литовцы и без охраны посматривали с настороженностью за своими соседями. Перед выходом им всем было объявлено, что за каждого сбежавшего будет казнено три полоняника. Подобную практику мы ввели с самого начала кампании. Поэтому, во время депортаций если и случались побеги — то только массовые. А таких беглецов, бежавших толпой, было потом куда как легче найти, нежели одиночек. К тому же, среди переселенцев было много детей, а с ними особо по лесам не побегаешь.

Глава 10

Виленский замок Довспрунга — старшего брата Миндовга, оказался всеми покинут и полностью пуст. Узнав об итогах последней битвы смоленских ратей с враждебными Миндовгу лесными кунигасами, литовский великий князь решил не испытывать судьбу, в спешке переправившись через Нярис (Вилию), вместе со всей своей роднёй и дружиной. Миндовг ушёл на территорию литовского племени Аукштайты — там он владел хорошо укреплённым замком Ворутой. Дальше его преследовать я не стал, необходимо было «переварить» уже захваченные обширные пространства в междуречье Немана и Няриса.

Блицкриг удался на славу! Русские рати, прошедшиеся по огромному захваченному краю огненным вихрем, превратили его в пустыню. Всё народонаселение этого края было или полонено, или бежало на север и запад в ещё непокорённые земли литовских племён.

Возвращаясь в Минск, выгребая вверх по Неману, мы то и дело встречали бредущие вдоль берега колонны полоняников. Переселение затронуло не только людей. Вместе с ними понуро брели мычащие, блеющие, хрюкающие стада животных, заодно с путешествующими на возках, в переплетённых деревянных корзинах, квохчущими курицами. Из — за того, что животные нуждающиеся в постоянном выпасе, так и норовили покинуть колонну, вся эта живая масса двигалась с черепашьей скоростью. До самых дальних восточных смоленских земель, определённых им для проживания, по всем расчётам идти этой «орде» придётся не менее трёх месяцев. Для облегчения им жизни и хозяйственной деятельности я планировал снабжать всех вынужденных переселенцев инструментами, прежде всего топорами, лопатами, косами — литовками и плугами. Склады, во всех крупных городах, заполнялись соответствующей продукцией. Неимоверно возросший производственный потенциал смоленской металлургии давал мне такие возможности. Конечно, этот инвентарь будет выдаваться не каждому в руки, а в единичных экземплярах на нескольких людей. В дальнейшем, личные хозяйства, инструментами будут снабжаться в обмен на руду, как это уже происходит с русскими смердами.

Кроме того, решено было одиноких и незамужних женщин компактно селить в учебных лагерях и вблизи постоянных мест дислокации полков, всех остальных — холопами в государственные земли и в боярские вотчины. В разряд лично свободных государственных смердов они смогут перейти, лишь изучив русский язык и пройдя процедуру крещения по православному обряду. А опустевшие литовские деревни постепенно будут заселяться русскими общинами — вервями, усилив их «посохой» — прошедшими КМБ и отправленными в запас пехотинцами.

Немцы, в своё время, хороший урок преподали, успешно ассимилировав в восточной Пруссии всех природных пруссаков литовского происхождения. Я посредством русских колонистов был намерен повторить нечто подобное. Литовцы как носители более низко развитой культуры (исповедуют бесперспективное в плане дальнейшего цивилизационного развития язычество, не имеют собственной письменности и государственности и др.), должны будут, очень быстро, по историческим меркам, полностью русифицироваться, тем самым избавив Русь от множества явных и скрытых проблем и угроз в дальней перспективе.

Хватит быть добренькими гуманистами! Если во внутренних районах страны наличие инородческих образований ещё терпимо, то на периферии подобные места компактного проживания, в будущем обязательно обернутся неисчислимыми мятежами, смутами с обильным пролитием русской крови. Исходя из этих соображений, я со всей решительностью начал проводить глупую и расточительную на взгляд местных и античеловеческую, геноцидную на взгляд из моего будущего, политику национального строительства. Литовцы, через поколения превратившись в русских, впитав русскую культуру и язык, не только избавят своих потомков от множества невзгод, но и перестанут служить, на радость европейских соседей, подрывным материалом для формирующегося единого Русского государства.

Тем более и с лингвистической точки зрения балтийские народы являются самыми близкими к славянам. Раскол между славяно— и балтоязычными племенами, по некоторым данным, произошёл то ли ещё в ветхозаветные времена, а по другим исследованиям несколько позже, уже в первые века нашей эры. Ранее славяно — балтийские племена говорили на одних и тех же древних близкородственных индоевропейских диалектах. Поэтому, исходя из всего вышесказанного, большого греха, чтобы сделать два некогда разделившихся народа одного корня снова единым и неделимым, я не видел.

Прибалтов я решил переселять не по собственной зловредности, и не только в силу соображений обеспечения безопасности северо — западных границ путём устранения потенциально опасного соседа — конкурента, и уж тем более не из культурологических соображений. Нет, были ещё и превалирующие мотивы иного характера, лежащие больше в области экономики.

Сейчас все наличные трудовые ресурсы, помимо обеспечения безопасности, целиком тратятся на то, чтобы накормить и одеть население государства. Поднять жизненный уровень возможно лишь путём наращивания производства. Но проблема состоит в том, что в должной мере отсутствует потребная для этого свободная рабочая сила. Острый дефицит свободных рабочих рук уже сейчас стал тормозом, сдерживающим дальнейший рост производства. Экспроприация же рабочей силы из деревни, и так обескровленной военной мобилизацией, вызовет острый продовольственный дефицит, поставив нас в серьёзную зависимость от соседей.

Кроме того, для роста производственных мощностей требуется производить в первую очередь не потребительские товары, а капитальные: развивать строительную отрасль, наращивать выпуск машин и оборудования, что автоматически ещё более усугубляет проблему обеспечения населения продовольствием. Отсюда хорошо видно, что если ограничиваться лишь местными трудовыми ресурсами, то производство капитальных товаров будет, как минимум в краткосрочной перспективе, заметно снижать жизненный уровень населения. Что не есть хорошо для моего авторитета и политической власти, ведь аборигенам подобные концепции разъяснить будет невозможно.

Вот такой замкнутый круг. Изъятие из с/х крестьян, перевод ремесленников производящих потребительские товары на строящиеся заводы, ориентированные на выпуск капитальных товаров — это сразу приводит нас к уменьшению производства потребительской продукции. Что, в свою очередь, вызывает рост цен, а как следствие не только снижение жизненного уровня население, со всеми вытекающими из этого репутационными потерями, но и усиление очень неприятной продовольственной зависимости от зачастую недружественных и мало предсказуемых соседей.

Сейчас все эти обозначившиеся тенденции ещё не заметны, наоборот повсеместно наблюдается бурный рост доходов, поднимается жизненный уровень населения. Но наметившийся крен станет очевидным, стоит лишь продолжить взятый ранее курс на увеличение численности армии, а её придётся и дальше умножать за счёт новых земель и интенсификации рекрутчины в «старых» областях.

И я не видел решения выше обозначенных проблем, кроме как привлекать рабочую силу со стороны. Литовская рабсила, появившаяся в хозяйстве государства, не только разгрузит крестьянство — главного поставщика рекрутов в войска, но и снимет социальное напряжение среди мещан и прочих ремесленников. Так как выстраиваемая мной сама логика дальнейшего промышленного развития государства не оставляет мне выбора, оно просто рано или поздно заставило бы насильно рекрутировать в разрастающейся промышленный сектор «обескровленное» рекрутскими наборами крестьянство и городское население. А без интенсивного развития промышленности мы не сможем противостоять монгольским войскам, вновь обрекая себя на не завидную роль улуса Золотой орды.