Алексей Янов – Орда (страница 60)

— Всё как ты и приказывал, государь! — бодро отрапортовал Василий Протасьевич. — Копаем землю, сооружаем шахты, добываем руду, в этом году стали её выплавлять в металлы, кроме цинка. С двух месторождений (Питкяранта и Кительское) добываем олово, цинк, медь, железо, даже редко встречается самородковое золото и серебро, вместе с металлами попутно добываем ещё и графит — в общем, всё вперемешку. Сейчас вырабатываем месторождения до глубины 35 метров, но руды в тех местах залегают и глубже, мы их пока не копаем, добываем только легкодоступные. Восточней обнаружили большое месторождение у Нялмозера, добываем там цинк со свинцом, а попутно — серный колчедан.

— Олово это хорошо, вскоре займёмся лужением металлов! — вслух произнёс я мелькнувшие в голове мысли. — Отлично! Я с вами в Ладогорск отправлю мастера из «СХЗ» он вас научит, и скорее всего сам и возглавит производство металлического цинка. Технология его производства достаточно сложная, зато, когда вы её освоите, то сможете выпускать оцинкованную сталь, латунь, бронзу и другие сплавы.

— Что на западе Рязанского княжества, в районе Тульского городка, смогли полезного обнаружить? — спросил я у чеха Матея Лукашича — главы геологоразведочной службы. И тот начал обстоятельно докладывать результаты поисков.

— Посланные по твоему распоряжению, государь, рудознатские экспедиции, обнаружили в среднем течении реки Упа, да и прямо в окрестностях города Тула, по берегам реки Тулица богатейшие залежи железной руды. Много бурого угля, который залегает вместе с серным колчеданом, состоящим на половину из серы. Хоть для производства железа серные колчеданы и непригодны из — за наличия большого количества серы, но для химической промышленности будут в самый раз.

— Бурый уголь близко к поверхности залегает?

— В тех местах, где мы обнаружили выходы угля, можно по — началу добывать и открытом способом, но в будущем, без шахт не обойтись.

— Квасцы нашли?

— Так точно, государь, нашли! Залегают на глубине 20 метров от поверхности земли, в 40 км. от устья реки Упы. Добычу квасцов мы уже начали, скоро в Смоленск придут первые поставки.

Как не сложно догадаться, где искать бокситы я заранее указал рудознатцам, без моих точных географических подсказок они, разве, что кроме железа с углём, вряд ли ещё что — нибудь успели найти. А сейчас бокситы (квасцы) — ценнейшее сырьё, применяется для дубления кож, протравы шерсти и тканей. До их использования в производстве алюминия — ещё очень далеко, тем более я плохо представлял, как можно получить алюминий без использования электроэнергии.

— Авдий, в месте добычи квасцов надо хоть какой острожек поставить, всё — таки степь близко.

— Хорошо государь! — глава строительной службы лишь обречённо вздохнул.

Вслед за Авдием тяжело вздохнул и я, оттого, что знал о месторождениях каменной соли, залегающей на глубинах от 800 м., о крупнейшем в России месторождении гипса на глубине от 100 м. Но гипс, в отличии от соли, можно будет через несколько лет начать разрабатывать, но сейчас на это просто нет сил.

— Когда будет закончено строительство Тульской крепости? — спросил у начальника строительной службы.

— Так-то крепость уже готова, — сходу ответил Авдий, и чуть подумав, продолжил. — Но целиком кирпичом не раньше чем через год сможем обложить.

— Как только Тульская крепость будет построена, мы полностью перенесём туда всё чугунное, железное и сталелитейное производства из Смоленска! — принял я судьбоносное решение, и добавил, как бы оправдываясь. — Здесь у нас очень бедная ресурсная база.

— Как же так, государь! А что с «СМЗ» будет? — изумились заводчики, все они когда — то начинали у меня свою карьеру с «СМЗ».

— «СМЗ» останется на месте! — удивил я всех присутствующих противоречием. — Только буква «М» будет расшифровываться не «металлургический», а «машиностроительный». «СМЗ» сосредоточится на производстве только «воздушных двигателей», станков и другого высокотехнологичного оборудования.

— Государь, а пайщики «СМЗ» если будут против? — спросил один из пайщиков.

— Во-первых, большинство паёв «СМЗ» принадлежит мне, что хочу, то и делаю, — начал я загибать пальцы. — Во — вторых, машиностроительное производство на 100 % будет только моим, обойдусь пока без пайщиков. А в — третьих, пайщикам я выделю аналогичные доли на «Тульском металлургическом заводе» — «ТМЗ».

— Государь, а оружейные производства тоже в Тулу перенесёшь?

— Да, через пол — страны таскать с места на место металлические чушки будет не выгодно. Ну и, само собой, в Онегазаводске оружейное производство останется.

— Государь, а химпроизводства трогать не будешь? — спросил встревожившийся ожидающимся переездом Авдий.

— Все химические производства останутся в Смоленске, Гнёздове и Дорогобуже.

Услышав о добываемом графите, я сделал «стойку ушами» и пригласил к себе торопецких бояр, их недавно целая делегация приехала. Насмотревшись на «разжиревших» своих смоленских коллег, они желали организовать со мной совместный бизнес. Я думал было «послать их далеко и надолго» — в Финляндию, для поиска и разработки полезных ископаемых, а сейчас решил отыграть назад, так как в голову пришла идея организовать карандашное производство — каолин есть, графит нашёлся, а всё остальное — дело техники. Тем более что я с этими «думными боярами» ещё не о чём не разговаривал и ничего им не предлагал, накануне перенеся разговор с ними, специально для того, чтобы провести сегодняшнее совещание. Но и просто так, за здорово живёшь, отдавать им в руки перспективную технологию, способную приносить серьёзные прибыли, жаба душила. В итоге, чуть подумав, нашёл вариант, позволяющий и «состричь шерсть с бояр» и организовать СП.

На следующий день я предложил им начать угледобычу вблизи устья реки Вопец. И торопчане не обманули моих ожиданий, с радостным рыком ухватили предложенную им аппетитную косточку. Когда я обрисовал перспективы использования карандашей, они мигом согласились в указанном мной месте и город Сафоново построить, и карьер вырыть, и за свой кошт заключённых ГосЛага содержать.

В Сафоново имелись все те же самые полезные ископаемые, что и в Дорогобуже, даже в большем количестве. Со временем, я его планировал превратить в полновесный дубликат Дорогобужа. Бояр, к коксохимическому и другим секретным производствам я допускать не собирался. Хватит с них и карандашного! Договорились на том, что бояре, не медля направляли своих людей на обучение в Дорогобуж, одновременно начиная, при помощи зэков, рыть карьер и строить город, точнее барачный лагерь. Как только пойдёт шамотная глина — то её начнут сразу отправлять в Торопец, для выделки карандашей. Естественно не всю, но в масштабе, удовлетворяющим производство. Оборудование мельничное (для помола графита), лесопилочное, а также материалы — шамотные кирпичи для печей, графит, клей обещал поставить свои, в счёт моей доли в СП.

Первое время, вся прибыль от продаж карандашей будет идти боярам — пайщикам, до тех пор, пока полностью не окупятся все вложенные ими в мой Сафоновский проект денежные средства. Затем прибыль будет делиться в равной пропорции — пятьдесят процентов мне, пятьдесят — пайщикам.

Русь стремительно, подобно Англии начала 19 века, превращалась в «мастерскую мира», в первую промышленную державу этого времени. Предприятия задействующие машинное оборудование не только способствовали быстрым темпам промышленного роста, но и стали преобладать в отдельных отраслях, полностью вытесняя в них ремесленный труд. Машинная индустрия завоёвывала господство, разоряя мелких производителей, опирающихся на ручной труд, не только в металлургии и металлообработке, но и в химической (лесохимическая, коксохимическая, ВВ, красителей) и лёгкой промышленности (полотняная, шерстяная, бумажная, кожевенная, лесоперерабатывающая, стекольная, фаянсово — фарфоровая, мыловарение и пр.).

Дешевизна и качество машинных товаров быстро разоряло ремесленные мастерские, работающие по старинке. И в количественном отношении предприятия, перешедшие на машинную организацию производства, легко обеспечивали непрерывность трудового процесса. Машины могли без устали работать круглосуточно, выдавая горы готовой продукции, и здесь, оставляя ремесленников не у дел. Так, например, применение механического ткацкого станка в 40 раз превышало производительность используемых ремесленниками допотопного ручного станка. А механическая самопрялка позволяла одному рабочему одновременно обслуживать до 80 веретён. И я совершенно точно знал, что это был далеко не предел, всё ещё существовал громадный задел для дальнейшего совершенствования этой техники и технологии.

Сейчас, прямо у меня на глазах на Руси происходила самая настоящая, классическая промышленная революция, затронувшая не только технику, технологию и организацию производства, но и сложившиеся традиционные общественные отношения, полностью переустраивая их на новый лад. Так, некогда относительно единый класс ремесленников распадался на две антагонизирующие социальные группы — предпринимателей (буржуазию) и многочисленных наёмных работников. Теперь, как бы по всем законам жанра, до буржуазных или социалистических революций дело не дошло! Ха — ха, вот будет смех! Но это всё шутки, главное на «СМЗ» («Смоленском машиностроительном заводе») свершился знаменательный и судьбоносный момент для всей человеческой цивилизации, благодаря стандартизации деталей и узлов, был запущен процесс производства машин машинами! А очередь на продукцию станко— и машиностроительных заводов была расписана на год вперёд. Денег, в том числе благодаря кредитам выдающихся банками, у заказчиков хватало.