Алексей Янов – Крест на Крест (страница 37)

Мысли о своём учительстве отвлекли Параскеву от невесёлых раздумий. Забравшись в карету, она в сопровождении целой кавалькады ратьеров направилась к Успенскому собору, где и готовилась финальная часть торжественной встречи государя.

Было слышно за несколько километров, как Смоленск бил во все колокола. Трезвон получался знатный. Народ выстроился ещё с пригородов Гнёздова, куда мы въехали на рассвете, да так, нестройными толпами, тянулся до самой столицы. Мужчины, женщины, старики, дети, нарядившись в свои лучшие одежды, встречали моё появление радостным, восторженным рёвом. Мне оставалось лишь улыбаться и махать по сторонам рукой.

Возле Успенского Собора, где своего мужа и отца уже с нетерпением поджидали супруга с детьми, состоялся торжественный молебен. Затем, перед собравшимся народом пришлось выступить с краткой, патриотической речью. Моё выступление было принято этой сегодня особенно благодатной публикой просто «на ура», вернее «на славу», поскольку мой голос то и дело тонул в криках «Слава! Слава Владимиру!»

В Свирском дворце собрались государственные служащие — главы управлений и служб, одетые по случаю в свои лучшие, расшитые золотом и серебром платья подбитые мехом, не отставали от них и «думные бояре» в основном из числа моих компаньонов, разодетые в не менее роскошные одеяния.

Мне тоже пришлось приодеться в золоченый кафтан, натянуть на голову княжескую шапку Изяслава Мстиславича, отороченнуюй собольим мехом и занять место на троне во главе огромного стола.

Трапеза затянулась до глубокой ночи. Никакие государственные дела за столом не обсуждались. Все гости пили, ели, разговаривали, веселились, смотрели и слушали выступления гусляров, скоморохов, шутов. Вместе с нами гулял весь город! За стенами детинца слышались звуки шумного, многоголосого праздника, по размаху затмившего, пожалуй, даже традиционные русские народные гуляния.

Глава 12

По возвращении домой всё своё свободное время я старался проводить в женской половине терема. Восьмимесячный Ростислав активно передвигался на четырёх конечностях по напольным коврам и шкурам, что — то несвязно лепетал. Параскева Брячиславна была счастлива, её лицо ежеминутно трогала улыбка, и часто раздавался искренний смех. Она подолгу играла с Ростиславом, сама его укачивала и меняла пелёнки. Впрочем, мы с женой не только игрались с ребёнком, но и занимались другими не менее приятными делами. В результате, в январе 1238 г., когда я был за сотни километров от Смоленска на востоке, появился на свет второй в очереди наследник — Всеслав Владимирович.

Но и свои, так сказать, профессиональные обязанности я не забрасывал. На базе конфискованных и впоследствии вечно перестраиваемых боярских усадеб разместились постоянно возрастающие в числе Управления и Службы вместе со всем своим многолюдным чиновничьим аппаратом. Особого, отдельного «правительственного квартала» у меня создать пока так и не получалось, структуры госаппарата были в беспорядке разбросаны по всему Смоленску. Тем не менее, требовалось как — то координировать всю их кипучую деятельность. Для этой цели, местом еженедельного общего сбора глав всех госуправлений служила особая Совещательная палата непосредственно при моём Свирском дворце.

Зябко поёживаясь, то и дело попивая травяной взвар, я стоял у окна с интересом наблюдая за скопившимися с внешней стороны стены возками правительственных чиновников, спешащих побыстрее въехать в только что раскрывшиеся ворота дворцового подворья.

— А вот и не подерётесь! — весело заявила княгиня, искоса поглядывающая в то же окно, что и я. Потягиваясь, словно сонная кошка, она обхватила и прижалась ко мне со стороны спины.

Почувствовав мягкое, приятное тепло я был вынужден не только оторвать взгляд от образовавшейся в воротах «пробки», но и на пол часика отсрочить свой выход в свет, завалившись в обнимку с Параскевой обратно, в ещё не остывшую постель.

Задержка с началом Правительственного заседания не прошла для съехавшихся чиновников даром. К моему появлению в Совещательной палате уже всевластно царила шумная толчея. Управляющие и советники, разбившись по группам интересов о чём — то оживлённо и очень громко разговаривали, спорили, грозили друг другу карами небесными. А их многочисленные помощники, рассевшись по лавкам вдоль стен, рядом с пышущими жаром изразцовыми печами, перекрикиваясь со своими начальниками и соседями — коллегами «по цеху», при этом шумно закапываясь в своих бумагах.

Вызванное этой картиной недоумение продлилось в моей голове ровно до того момента, пока я не вспомнил, что ещё вчера приказал своему секретариату размножить и загодя разложить на столе Совещательной палаты поправки в текст Закона «О коммерческих чинах и классах». Именно они и вызвали столь бурную реакцию Правительства. Ведь согласно внесённым изменениям «думное боярство» отныне автоматически присваивается купцам и промышленникам, имеющим расчётные и сберегательные счета в банке, при условии, что они выплачивают налогами в государственную казну не менее 100 рублей в год. Те, кто отчисляют совокупно всеми своими налогами и пошлинами от 10 до 50 рублей — записываются в «купцы», «промышленники», «землевладельцы». Менее 10 рублей — в торговых мещан, ремесленников и крестьян. С принятие этого закона боярство фактически теряет весь свой родовой аристократизм, становясь при определённом материальном уровне доступным для любого налогоплательщика.

Отсюда и возникло столь бурное проявление чувств среди собравшихся. Потому как очевидно, что эти нормы Закона будут непременно размывать и ослаблять боярство. А мне только это и надо! Не хочу давать этой прослойке возможность в будущем консолидироваться и окостенеть. Этим законом была окончательно и полностью сформирована новая, аналогичная Петровской, но куда более прогрессивная «Табель о рангах». С правовым положением «ратных» и «служилых» бояр разобрались ещё раньше, новый закон их никак не касался.

Чтобы не поднимать «бучу», на лиц уже состоящих в боярском сословии эти правила пока не распространялись, своя особая специфика также сохранялась для аборигенов Балтийской области.

Кроме того, на этом совещании особый интерес у меня вызвал доклад Дмитра Лазаревича Ходыкина, возглавляющего Управление Внутренних дел, относительно первых результатов колонизации севера Гродненской области — к ней были прирезаны литовские территории, захваченные ещё в прошлом году, а также о начавшемся заселении русскими поселенцами новой Балтийской области. Что касается Балтийской области, то русских там кроме военных гарнизонов практически и не было, в отличие от северных уездов Гродненской области — здесь новые колонисты уже опередили по численности оставшееся там немногочисленное коренное население.

По этой же теме высказался и глава Политуправления Зор, ведь это именно его люди в городах и сёлах вели активную агитационную кампанию, сманивая народ в новые земли, расписывая все прелести тамошней жизни, при этом акцентируя внимание в первую очередь на временное отсутствие налогов и иных тягот.

В приграничных городах, на месте бывших перевалочных пунктов, формировались караваны поселенцев во главе с демобилизованной «посохой». Всем мужчинам этих переселенческих партий выдавался запас продовольствия, инструменты, холодное оружие и другое снаряжение, сельхозинвентарь, семена и скот для будущих крестьянских поселений.

Выслушав все многочисленные доклады, во второй половине дня отправился на завод. Там меня порадовал тот факт, что техника теперь вполне успешно прогрессировала даже в моё отсутствие.

В начале весны машинный парк «СМЗ» пополнился первой полноценно работающей машиной двойного действия. Благодаря золотнику пар подавался то с одной стороны поршня, то с другой, а предохранительный клапан (центробежный регулятор), при помощи специальной дроссельной заслонки в паропроводящей трубе регулировал поступление пара в машину. Для преобразования качательного движения во вращательное (иначе станки к паровой машине проблематично подключить и заставить работать) на смену кривошипно — балансирного привода, применяемого в «воздушных двигателях», был использован куда более прогрессивный шатунно — кривошипный механизм. Новая универсальная машина имела вполне приемлемую для нашей промышленности мощность в 15 л.с. Теперь в этой первой машине двойного действия осталось излечить все её «детские болезни», увеличить её мощность и начать оснащать паровиками в первую очередь речной транспорт. Промышленность пока подождёт, она и так неплохо себя чувствует на «воздушных двигателях».

Построенный всеобщими коллективными усилиями паровик с первых же дней стал объектом всеобщего «паломничества» заводских рабочих. Стук и свист, распространяемый этой машиной, почему — то притягивал к себе «синих воротничков» словно пчёл на мёд. Чуйку не обманешь, все и без моих слов понимали, что за этими машинами будущее.

Окончил все дела на заводе когда уже начало темнеть. Дневная охрана, прежде чем уступить свои посты ночной смене, скоро принялась зажигать уличные фонари. Вся территория завода через несколько минут озарилась мерцающим жёлтым светом, в качестве топлива использовался керосин. На крепостных башнях с прошедшей зимы были установлены примитивные прожекторы, главной технической новинкой в них было использование вогнутого зеркала. Поэтому теперь приблизиться незамеченным к крепостным стенам Ильинского детинца, окружающих всю заводскую территорию, не говоря уж о том, чтобы проникнуть внутрь дворца или завода, было практически невозможно. Любой приближающейся к этой охраняемой территории ночной гость попадал под освещение сразу нескольких направленных на него прожекторов, что не только пугало, но вдобавок и ослепляло ночного посетителя. Оттого неудивительно, что очень скоро после установки этих «ночных стражей», желающих бродить по ночам вблизи заводских стен резко поубавилось.