Алексей Янов – Крест на Крест (страница 23)

— Пойдём, проводишь меня до опочивальни! — я аккуратно взял её за руку. — Дежурный на ночь воевода Малк! — распорядился я, уже вставая из — за стола, в ответ прозвучало «слушаюсь, государь!»

Все присутствующие вежливо встали, провожая из — за стола своего шефа.

— Остальным, свободным от дежурств воеводам и полковникам, тоже советую не задерживаться и идти отдыхать! Завтра всех нас ждёт напряжённый день! Благодарю за службу, служилые бояре! — сказал всем на прощание, уже в дверном проёме. — Служу государю и Смоленской Руси! — раздалось в ответ.

— Теперь уже Смоленск можете не поминать, довольно будет отвечать «Служу государю и России!». Почти половину Руси, мы с вами и с Божьей помощью, объединили!

Пропустив вперёд служанку я следовал за ней по пятам, двигаясь по тёмным, узким коридорам. Сзади, громыхая доспехами, спешил за нами десяток телохранителей. Наконец мы очутились в большой, слабоосвещённой восковыми свечами комнате. Суетящихся и наводящих здесь марафет челядинников быстро повыгоняли телохранители, предварительно тщательно осмотрев все закутки, щели, лари и сундуки, но никого не обнаружив.

Челядинка присела на край постели и устремила на меня свои игривые глазки.

— Как тебя зовут, красавица?

— Ждана, — ответила с поклоном тут же привставшая с постели девица.

За дверью раздавался командный баритон Сбыслава расставлявшего по местам телохранителей, от чего слышался топот и звякало железом. Я стал не спеша раздеваться, скидывая одежду на сундуки. Мягкий персидский ковёр приятно стелился под ногами. Ждана, поняв всё без слов, быстро скинула с себя платья и встала передо мной, смущённо улыбаясь. Под одеялом провозились мы не долго, быстро заснув. Слишком тяжёлый день выдался для всех нас.

За полночь я проснулся, дошёл до дежурного воеводы Малка. К этому времени уже стали активно подъезжать ратьерские эскадроны, преследовавшие вражескую конницу. Практически все «тяжелогружённые» рыцари были нагнаны и уничтожены. Пленных я приказал не брать, вместо них привезли сотни рыцарских доспехов. А вот ландскнехтов и литовцев — ратьеры совместно с пехотными батальонами, собрали во множестве — несколько тысяч.

— Государь, — докладывал дежурный воевода Малк. — Только два десятка всадников — рыцарей с оруженосцами смогли утечь и заперлись в Изборске. Я там две сотни ратьеров оставил их сторожить.

— На хрена!? — удивился я. — Отзывай всех в Псков. Думается мне, рыцари сами эту крепость очистят и сбегут в свой Дерпт.

— Хорошо, всё сполню!

— Пускай ратьеры отдохнут. Через несколько дней пойдём в поход и заберём себе все Орденские земли, заодно и литовцев с правого берега Немана окончательно сгоним.

— Как прикажешь государь! — ответил ратный воевода, с азартным огоньком в не выспавшихся, воспалённых глазах.

— И ещё одно дело есть, — вновь посерьёзнел Малк, — мы пленили магистра меченосцев Волквина. Сразу его кончать не стали, вдруг тебе он на что сгодится. А если ненадобен тебе, то раненный Волквин, может и помереть, если ты прикажешь …

— Хм …, — я призадумался.

Живым его отпускать в имперские земли не очень-то, и хотелось, слишком многое он видел и слышал.

— Передайте его разведке, пусть расспросят обо всём как следует, а потом магистр умрёт от полученных в бою ран!

— Будем исполнено, государь! — вытянулся Малк.

Убедившись, что всё в порядке, тихо и спокойно, я отправился назад досыпать, под тёплое крылышко Жданы.

— Охрана! — громко прокричал я в закрытую дверь, всё ещё лёжа в постели, от чего разбудил спящую рядом Ждану. Дверь тут же распахнулась и в проходе появилась неясная, из — за плохого освещения, фигура.

— Слушаю, государь! — ответил мне смутно знакомый голос рядового.

— Разузнайте, где в Пскове живёт наш незваный гость, боярин Юрий Добрынич, хочу сегодня к нему ответный визит вежливости совершить!

— Будет исполнено государь! Сбегаю к политруку Зору, он должен знать. Вчерась долго он с энтим боярином разговаривал.

Пока ждал результаты своего запроса я, не теряя времени, быстро оделся. Ждана от меня не отставала.

— Иди сюда, — поманил я её. — Держи, это мой тебе подарок! — я протянул ей золотые монеты.

Ждана взвизгнула, радостно их схватила и тут же спрятала. Она порывалась было меня обнять, но так и не решилась.

— Спасибо княже! — поклонилась в пояс. — Что скажешь мне ещё для тебя сделать?

— Ничего, Ждана, пока не надо! Лучше займись своими делами!

— Как повелишь княже! — девушка ещё раз поклонилась и тихонечко, как мышка, проскользнула за дверь.

Выпроводив девушку, я подошёл к замутнённым оконцам. Сквозь них смутно проглядывали очертания крепостной стены детинца. Доносился скрип груженых саней, конское ржание, неясный гомон смоленских воинов, запрудивших собой весь детинец. Ещё я отчётливо слышал воркованье голубей, где — то там, в оконном проёме, видать, они себе свили гнездо.

Неожиданно раздался стук в дверь.

— Что нужно? — оторвавшись от созерцания и повернув голову к входной двери.

— Разузнали государь, где боярин Юрий Добрынич проживает! — послышалось из — за двери.

— Заходи! Поможешь облачиться в доспехи.

Пока готовились к выезду, узнал первые результаты допросов пленённого магистра. Удалось выяснить много интересного. Помимо чисто утилитарных знаний — о численности оставшихся войск, о наличии гарнизонов в городах, о «национальных частях» орденских армий и о многих прочих вещах подобного рода, немец просветил нас относительно политических аспектов жизни Прибалтийского региона, который уже не первое десятилетие был втянут в сферу геополитических интересов сразу нескольких европейских игроков: Тевтонский Орден, Орден Меченосцев, Рижский епископ, Датское королевство и Лундская церковь, а также Швеция и Упсальская церковь. Пересечение интересов приводило к конкуренции между ними.

Так, в числе проигравших конкурентную борьбу, оказались датчане. В их королевстве вспыхнули междоусобицы, и им стало не до колонизации восточных земель. Пользуясь слабостью Дании, меченосцы захватили её владения в Эстонии, выгнав епископов Лундской церкви. Король Дании Вальдемар II в 1226 г. пожаловался на рыцарей в Рим. В тот же год состоялся акт дарения датчанами своих эстонских провинций папской курии, в результате чего к югу от Финского залива была образована область, подчинённая непосредственно папе. Этот политический шаг был предпринят папством не только с целью погасить конфликт между датчанами и Орденом, но и для того, чтобы не допустить утверждения в северной Эстонии власти Рижского епископа, под духовной юрисдикции которого находились меченосцы. Кроме того, устанавливая своё прямое правление над пограничными с Новгородским княжеством землями, папская курия облегчала себе контроль над предстоящей деятельностью католической церкви в северо — западной Руси. Поскольку же в качестве основного исполнителя крестоносных планов в новгородских владениях предполагался к использованию Орден Меченосцев, то он по — прежнему сохранял всю полноту светской власти в новой папской области.

Тевтонский Орден не покладая мечей «трудился» в относительной дали от русских границ, «окормляя» прусских и прочих соседних литовских язычников. Шведы и Упсальская церковь развернули свою «миссионерскую» деятельность на севере, среди финских племён емь и сумь.

Поэтому появившиеся на порубежных новгородских землях датчане, выпавшие ранее из этого региона, в русских пределах очутились неспроста. Магистр подтвердил, что датчане были приглашены Ватиканом, для совместных с Орденом Меченосцев действий против нас, играя на возникшей русской междоусобице. При этом датчане преследовали свои вполне конкретные и осязаемые корыстные интересы — папой Римским Вальдемару II были обещаны западно — новгородские земли — Ингрия и Водская пятина, а меченосцам Псковские земли.

Спустился вниз. В правом крыле терема разместился лазарет, наполненный измученными от ран бойцами. Кто — то стонал, кто — то матерился, кругом валялись окровавленные обрывки бинтов, стояли бочонки с водкой, её использовали в качестве обезболивающего и антисептика. Больным разносили бульон, каши и прочие отвары. За раненными ухаживали стройбатовцы, в обязательном порядке изучавшие азы оказания ПМП, а также собранные в Пскове «профессионалы» — всевозможные лекари и травники. Побродил немного по коридорам и светлицам этого импровизированного госпиталя, пытаясь приободрить раненных, благодарил за службу, обещая всем выбывшим из строя посильную работу или пенсии для нетрудоспособных. Вышел на улицу. Там валялась куча грязных носилок, и отдельно лежали тела скончавшихся ночью тяжелораненных. А рядом бойцы 2–го смоленского полка, дислоцированные в детинце, чистили оружие, готовили завтрак из трофейных продуктов, принесенных из города, не замечая соседство с трупами.

Наконец, мы отправились к боярину вместе с сопровождающими мой выезд телохранителями. Наша кавалькада производила сильное впечатление. Телохранители скакали во всём чёрном, на конях укутанных в чёрные попоны, и самое главное с огромными, вороново цвета крыльями, колышущимися за спиной. Такую «адскую» конницу мир ещё не видывал, она, воздействуя на неокрепшую психику псковичей, вызывала сногсшибательный эффект. Белый снег, серая хмарь над головами выгодно оттеняли чёрных крылатых всадников «Судного дня». Немногочисленные прохожие просто замирали прямо на ходу «роняя челюсти», другие, более подвижные, быстро прятались в подворотнях, некоторые начинали часто креститься. Безразличных лиц не наблюдалось, оторопь и шок неизменно нападали на всех встречных.