Алексей Янов – Экспансия (страница 39)
При подходе к Полоцку мы уже лишились в общей сложности целых двух батальонов, по – ротно оставленных в бывших смоленских уделах и в Витебске в качестве не только гарнизонов, но самое главное, костяка будущих, формируемых там сейчас полков.
– ОК! Высаживаем войска и сразу разбиваем лагерь! – отдал я приказ и всё вокруг привычно закрутилось калейдоскопом.
Боярин Жадимир вспоминал с какой радостью, после неудачного похода и гибели Святослава Мстиславича под Смоленском полочане возвели собственного князя из древней полоцкой династии – Брячислава на его законный отчий престол. В отличии от смоленских Ростиславичей Брячислав Василькович был сыном ныне покойного полоцкого князя Василька Брячиславича, чей род восходит к сыну Владимира Святого Изяславу. Ведь, как всем известно, Полоцк первым приобрел собственную династию из рода Рюриковичей. В начале ХI в. Владимир Святой передал эту землю своему сыну Изяславу, за потомками которого – "Изяславичами" и утвердилось наследственное владение этой областью. Смоленские же Ростиславичи для Полоцка были пришлыми чужаками, недавно, лишь путём пролития крови овладевшие Полоцком. И вот новая напасть! Резвым оказался князёк Владимир Изяславич, раз не только разбил войска своего дядьки, но и успел присоединить за лето все отпавшие от Смоленска уделы, и по достоверным сведениям уже пал Витебск! Но больше всего будоражили Жадимира неясные слухи о новом оружии смолян – вот была загадка из загадок!
Несколько полоцких бояр участвовавшие в том злополучном Святославовом походе на Смоленск сумели чудом спастись и вернуться домой. Они – то и рассказали о речном побоище, о разгромленной напрочь судовой рати Святослава. Столь сокрушительную победу смоляне одержали с помощью этих самых загадочных смертоносных металлических труб, извергающих железное крошево и ядра. Поэтому – то Брячислав Василькович и перегородил завалами Двину, чтобы не дать смолянам палить из этих труб, установленных на гребных лодьях смолян.
Большое, почти 5–ти тысячное войско вели полочане к перегородившему Двину лесному завалу. В основном это были пешцы городовых полков, но также имелась и тяжеловооруженная бронная боярская конница, числом в три сотни. Дозорные сообщали, что смоляне, не разбирая завал, высаживаются прямо на берег. Теперь главное успеть атаковать их, пока они не сняли с лодий свои громовые трубы!
Полочане медленно выстраивались в поле, до смолян, также успевших построиться, оставалось немногим больше версты. Вглядываясь в ряды пришельцев Жадимир мысленно улыбнулся, захватчиков было от силы две с половиной тысячи. Он перевёл взгляд на многорядное полоцкое войско, вытянувшееся чуть ли не на пол версты. Быть сегодня смолянам битыми!
Жадимира, вместе с его полусотней «отроков», князь поставил надзирать и командовать тележным обозом. Обоз разместили в роще перед полем, сцепив телеги и выстроив их неровным кругом. Сюда, в случае чего, могут отступить полоцкие войска. Боярин со своими людьми разместились по периметру этого укрепления, здесь же находились и многочисленные вооружённые возницы. С этого места Жадимир хоть и не видел ничего, но зато мог прекрасно слышать происходящее впереди.
Вначале перед построившимся войском выступал Брячислав. Слова, произнесённые князем, боярин толком не разобрал, зато прекрасно услыхал, как полоцкое войско взорвалось истошным рёвом. Вот всё стихло, и послышалась какофония звуков, издаваемая отрядом рожечником и бубенщиков, призванная подбадривать войска в бою. "Раз зазвучала музыка, значит, пешцы тронулись в путь!" – сделал верный вывод Жадимир. Прошло ещё немного времени и резко зазвучали боевые трубы, донёсся стук копыт и лязг железа. "Тронулась конница!" – молча подумал Жадимир. Обозные возницы и его собственные дружинники тоже, затаив дыхание, внимательно прислушиваясь к происходящему.
Минут через пять в обозный стан скорым шагом пришли, почти прибежали заметно нервничающие церковнослужащие во главе с протоиереем Евстахием. Забравшись в ярко раскрашенный возок вздрагивающий, то и дело крестящийся протоиерей приказал своему служке.
– Правь в Полоцк!
– Отче, что так? – вмешался Жадимир, весьма удивлённый поведением святых отцов.
– Что тебе боярин нужно! – начал грубить раскормленный как на убой диакон. – Молебен о даровании победы над супостатом провели, крестным знамением войско осенили! Что ещё, ратиться нам прикажешь?! То дело мирское!
– Правь! – повторил приказ протоиерей и вдруг неожиданно обратился к Жадимиру. – Я своими глазами узрел смоленскую пехоту! У всех есть доспехи! Передвигаются строем, да так слажено, словно ромейцы в свои лучшие годы! Полоцкие лапотники смолянам не противник! – вынес резкое суждение протоиерей. – Спаси нас Господи! – церковник снова мелко перекрестился. – Правь, что застрял!
Жадимир, заразившейся от церковников страхом и неуверенностью скоро зашагал к своим воям. В голове у него билась мысль "Неужели и в правду всё так и есть и нас ждёт разгром?!" И тут он услышал удары грома, шум исходил от ратного поля. Загремело так часто и сильно, что казалось воздух, сотрясается даже здесь, в этом удалённом от сечи перелеске. Жадимир на последних метрах дистанции подбежал к своим воям, кучкующимся и жавшимся друг к другу.
– Боярин, что ЭТО? Адовы трубы? – испуганно, округляя глаза, громко спросил один из его боевых отроков. Дождавшись согласного кивка боярина, заговорил десятник Жадимира, отчего – то веселящийся. – Во как громят! Ажно уши закладывает! – то ли попрекнул, то ли похвалил смолян.
Вместе с раскатами рукотворного грома на поляну среди общего гомона проникали отдельные холодящие кровь крики боли. Жадимир поёжился.
– Сходи, посмотри, что там творится! – приказал он одному из своих людей. – Да поживее! – поторопил боярин, видя с какой нерешительностью начал двигаться его гридень.
Тут к обозу выскочили несколько возниц, их сразу окружили "коллеги по цеху", подоспел и навостривший уши боярин.
– Там всё в адовом серном дыме, почти ничего не видно! – живо описывал, размахивая руками, рыжебородый мужик. – А грохот! Оглохнуть можно!
– Наши – то, сошлись со смолянами? – спросил оказавшийся рядом с Жадимиром десятник.
– Видели, что стрелами наших сильно закидывают! Смоленские пешцы сплошь с луками и колчанами! А тут и их трубы зарокотали! Бронзовые трубы начали палить по коннице разрывными ядрами – сразу дымом всё поле и заволокло! Малые железные трубы смолян молчали, я так мыслю, хотели поближе подпустить наших! А как мы сюда побегли, вроде и малые трубы бить начали!
– Чего побегли – то?
– Утекать надо, боярин! Чую, разделают нас под орех!
Жадимир хотел было возмутиться, но тут расслышал надвигающийся на рощу, всё возрастающий шум издаваемый сотнями конских копыт. К обозу накатывала собственная драпающая конница, её бешеный поток в мгновение ока захлестнул всю рощу, наполнив её криками и конским ржанием. Ни у кого из дружинников даже не возникло мысли остановиться и попробовать занять оборону, укрывшись обозом, все неслись под защиту стен Полоцка. Жадимир быстро сориентировался и присоединился к потоку убегающих, но хватило его лишь на полсотни метров, конь боярина оступился и Жадимир кулем свалился на землю, на несколько минут потеряв сознание. Разбудил его внезапно нахлынувший и наполнивший всю рощу новый поток охваченных паническим ужасом пешцев. У многих из них в телах торчали стрелы, другие просто кровоточили по неизвестным на первый взгляд причинам. А вдали уже появилась шедшая в намёт вражеская конница.
Пошатнувшись от внезапного головокружения, Жадимир встал и, превозмогая слабость, побежал вместе со всеми. Справа послышался стук копыт и в тот же миг из бегущего рядом со Жадимиром пешца во все стороны брызнуло кровью, а его голова отделившись от тела отлетела в сторону. Опахнув Жадимира потоком пахнущего кровью воздуха, смерть пронеслась дальше, швырнув на прощание из – под копыт куски дёрна. Перепуганный только что случившимся Жадимир свернул, взяв правее, и побежал, сам не понимая, куда и зачем. Он бездумно перепрыгивал через тела убитых, катающихся по земле и кричащих от боли раненных, через разбросанный повсюду обозный скарб. Затяжной бег понемногу привёл Жадимира в чувства. Вот он заприметил вражеского всадника быстро догоняющего пешего и рубящего того с ходу. Жадимир припал к земле, чтобы смоленский дружинник его не заметил. План боярина сработал, всадник наметил себе новую жертву, занося меч, устремившись к улепётывающему без оглядки молодому белобрысому парню.
Глянув на поле, пересекающее его дорогу к Полоцку, он сразу передумал туда бежать, там повсюду конные беспощадно рубили пешцев. Жадимир выбрал другое направление, к виднеющейся вдали желтеющей полоске осеннего леса. Он не был одинок, в том же направлении устремились очень многие. Но не прошло и минуты, как со всех сторон раздались отчаянные, полные боли крики – на беглецов обрушился смертоносный "дождь" из стрел. Одна из них пригвоздила Жадимира к земле, прошив насквозь ступню. Боярина до того сильно охватило чувство безнадёги, что он почти и не ощущал острую боль в ноге.
И всё же, любопытство взяло своё, Жадимир посмотрел туда, откуда на их головы обрушился удар лучников. Он увидел рассыпавшееся длинной цепью пешее войско смоленских крестоносцев. Они по хозяйски шли по полю деловито добивая тяжелораненных и связывая руки сдающимся в плен. Из раструба одного из смоленских бойцов раздавался громкий и какой – то металлический голос, призывающий сдаваться. Повторялась одна и та же фраза.