Алексей Янов – Экспансия (страница 33)

– Так точно, товарищ ротный!

«Хваткий попался, – мысленно похвалил ротный Петряя, – до некоторых доходит только после того, как все кости не по одному разу пересчитаешь».

Поднеся к глазам Петряя, но так, чтобы видело и всё остальное пополнение, безрукавный жёлтый надоспешник, перечёркнутый чёрным крестом, ротный начал пояснять, что означают нашитые на нём цифры и буквы.

– В правой верхней стороне от креста, вот эта буква означает род войск. "П" – пикинеры, "Л" – лучники, "А" – арбалетчики, «С» – стрельцы. В левой верхней стороне обозначаются звания – "Р" – рядовой, "З" – звеньевой (помощник десятника и командир тройки), "Д" – десятник, "В" – взводный. А у меня видишь здесь вместо букв нашита звезда? – ротный указал пальцем на свой собственный надоспешник.

– Вижу… товарищ ротный, – с заминкой ответил Петряй.

– Одна звезда означает, что перед тобой ротный. Две звезды – комбат, три звезды – полковник, четыре звезды – ратный воевода, пять звёзд – корпусный воевода.

– Повтори! – потребовал ротный и Петряй удивительно точно всё повторил слово в слово.

– Под крестом, справа внизу, – ротный продолжал наставлять бойца, – значки – цифры и буквы указывают номера корпусов, ратей и полков. Видишь вышито "5п"? Что это означает, как думаешь?

– Пятый полк? – неуверенно протянул Петряй. – Товарищ ротный…

– Верно ты всё уяснил, пятый полк, Вяземский! Есть первый, второй и третий смоленские полки. Они сейчас в Полоцких землях воюют, а мою роту оставили здесь, чтобы вас балбесов уму – разуму учить. В Дорогобуже четвёртый полк, в Ржеве – шестой, на востоке седьмой Можайский!

От выстроившейся колонны новобранцев донёсся удивлённо – восхищённый ропот.

– Внизу слева под крестом нашиты номера батальонов и рот. Догадайся, что означает здесь вышитое "13б" и "37р".

– Тринадцатый батальон и тридцать седьмая рота? – выдал Петряй после недолгих раздумий.

– Верно, рядовой. Чувствую быть тебе скоро десятником! Хочешь десятком командовать?

– Ага.

– Не ага, а так точно, товарищ ротный, повтори!

Петряй послушно повторил.

– Десятник Хвостов! – сотник подозвал к себе старослужащего, – принимай всех этих опарышей в свою учебную 37–ую роту. Справишься с обучением, пройдёшь аттестацию – станешь ротным, взводных и десятников в роту назначишь из своего бывшего десятка. Всё ясно?

– Будет исполнено, товарищ ротный, – обрадовался возможному повышению в звании Хвостов, тут же скомандовал своему новоприобретённому пополнению. – Нале – во! Шагом марш!

Так как никто из рекрутов не понял только что озвученной команды Хвостова, оставшись стоять на месте, то десятнику пришлось отданную им команду объяснять тупым концом копья, кулаками и матюгами.

В начале зимы в Вязьму приехала инспекция от ГВУ. Предварительные результаты военной подготовки Вяземского полка аттестационная комиссия сочла удовлетворительными. Ротный Олекс был повышен в звании сразу до полковника, выросли в званиях все без исключения старослужащие. А уже весной Вяземский полк принял участие в своём первом бое под Новогородком.

Переход на кораблях к Ржеву вызвал затруднения только с точки зрения общей транспортно – логистической удалённости этого удела. Пришлось переволакивать суда с притока Днепра Вязьмы на Вазузу.

Пройдя в устье Вазузы два-три поворота, наш флот вошёл в реку Волгу у города Зубцов Ржевского княжества. Заросшие лесом берега Вазузы сменились широко раздавшейся волжской поймой с лугами и видневшимся вдали лесом. С холма, на котором стоял город, к воде тянулись утопающие в зелени кривые улочки, по которым лениво бродил народ. У заросших пристаней некоторые рыбаки продавали свежий улов, другие чинили растянутые сети.

Но неторопливая пасторальная жизнь маленького города разбилась вдребезги с появлением нашего флота. Над Зубцовом тревожно забили колокола. Посад стремительно очищался от своего народонаселения – все, и стар, и млад, бежали в спешно закрывающиеся городские ворота.

Однако гроза над городом минула, так и не разверзшись. Не задерживаясь ни на минуту, страшные чёрные корабли пришельцев повернули вверх по Волге и вскоре без следа растаяли на очередном изгибе реки, как будто их и не было вовсе!

К Ржеву флот подплыл в предрассветных сумерках. Город располагался на перешейке высокого мыса, образованного рекой Халынкой близ её впадения в Волгу. Следуя уже отработанной тактике, переквалифицировавшиеся из гребцов снова в пехотинцев воины быстро высыпали на берег, занимая оборону у крайних изб, нижними венцами упершихся в реку. Другие перескакивали с бортов высоких галер на покачивающиеся на редкой волне купеческие лодии, причаленные у стенок главной городской пристани. Как только первые штурмовые группы закреплялись на позициях, на берег начинал высаживаться второй эшелон войск, расширяя захваченный плацдарм.

Город мы брали без использования артиллерии, путём минирования взрывчаткой ворот. От взрыва петарды, показалось, задрожали и застонали земля и небо. Городские ворота оказались напрочь вынесены взрывом, а по городу гуляло неистовое громовое эхо, в которое вплетались человеческие испуганные вопли горожан и взволнованные крики расквартированных в Ржеве гарнизонных войск, усиленных, как оказалось позже, наёмными ватажками новгородцев.

На улицах города разгорелся скоротечный, но яростный бой. Особо жестокая бойня случилась в детинце. Из дружинной избы, переполненной новгородскими наёмниками, выскакивали полураздетые ратники, не знавшие спросонья, что им делать и за что хвататься. Как безумные они метались по двору, пока не упокоивались арбалетными болтами, стрелами, копьями пикинеров, да бердышами стрелков расстрелявших свои ранцы со стрелами.

Когда я подскакал к детинцу вместе с десятком ратьеров и конными сигнальщиками, там вовсю кипела кровавая сеча. 4–й батальон 2–го смоленского полка уже полностью втянулся в ворота детинца, в спины их подталкивали спешащие на помощь 5–й и 6–й батальоны. Новгородцы и дружинники Ржева свирепо бросались в рукопашную, стремясь оттеснить вторгнувшегося противника за ворота детинца. Но у них плохо получалось даже навязать ближний бой, не говоря уж о чём – то большем. До переднего края щитов добирались лишь единицы, остальные безжизненно пропарывались или повисали на копьях, раненные стрелами валялись под ногами, затрудняя новгородцам атаку.

Впрочем, к виду крови я за последнее время уже привык и взирал на расчленённые трупы с видом опытного патологоанатома, давно наскучавшегося собственной работой. А вот к чему я никак не мог привыкнуть – так это к звукам ближнего боя. Хотелось срочно заткнуть уши пальцами или берушами, только чтобы не слышать отчаянные, полные боли и ужаса крики, стоны раненных и умирающих, проклятия и мат, смешиваемые с непрекращающимся ни на секунду лязгом металла, ударами щитов, хлопаньем луков и арбалетов, визгом мечей, шелестом болтов, стрел и хрустом ломаемых костей.

Эту адскую какофонию звуков заглушил гром двух орудий – полевых пушек выкатанных на передний край. Не знаю, что сработало больше – визжащая картечь или производимый громкой пальбой психологический эффект, но противник, не выдержав боя, принялся массово сдаваться в плен – бросая оружие и садясь наземь, кто – то бросился бежать, рассчитывая укрыться в тереме.

Василий Мстиславич уд. кн. Ржевский, скончался от ран на исходе первого дня. Малолетних княжат Василичей вместе с княгиней и сопровождающим их местным священнослужителем, являющемуся по совместительству духовником княжеской семьи, доставили прямо к крыльцу терема. Телохранители сразу взяли всё это семейство в коробочку.

– Вы мне здесь живыми не нужны! – от этих слов княгиня сбледнула лицом. – Но и чад твоих малых, безвинных, княгиня, тоже негоже лишать живота. А потому на выбор даю вам два пути – езжайте немедля или на восток к Владимиро – Суздальским Всеволодичам, или уматывайте на запад, в Торопец, к своему дядьке. Чтобы уже завтра мои глаза вас не видели! – заявил я с нарочитой грубостью, жестом руки приказал удалиться.

Для сильного, централизованного государства, что я здесь пытаюсь строить, удельные князья категорически противопоказаны.

– Благодарствуем, княже! – не сказала, а выплюнула быстро взявшая себя в руки княгиня. Обхватив за головы зарёванных мальцов, она быстро удалилась.

– А ты, – мой указующий перст нацелился на здешнего церковного главу, – готовь горожан к присяге! Аржанин окажет тебе организационную помощь в этом деле, – взглядом я указал на комбата–4. – А завтра отслужишь благодарственный молебен в честь воссоединения Ржева со Смоленской землёй!

– А коли народ творить клятву новому володетелю не захочет? – чуть помявшись, осторожно спросил владыка.

– А ты им по – свойски, да через своих служек объясни, что все, кто будет противиться этому делу богоугодному, – я интонацией выделил последнее слово, – в рабских колодках отправится в далёкое путешествие. Отныне в Ржеве будут жить только мои подданные и никто более! Кто из бояр не запятнал себя кровью моих ратников и захочет отъехать – я не буду против, это их право, выбирать себе князя, коему служить им любо. С полонёнными же боярами я сам разберусь, ещё не вечер. Ясно ли тебе, отче?

– Уразумел, княже! – и с поклоном поспешно удалился.