Алексей Вязовский – Столичный доктор. Том IV (страница 4)
Хватит хандрить. Вон, кучер мой уже довольно долго вздыхает, ожидая приказа, куда ехать.
— Давай на Девичье поле, в хирургию на Большой Царицинской, — скомандовал я.
С Бобровым я связь не терял. Переписку вели, и новости я ему сообщал. Не о беременности Великой княгини, а об икс-лучах и прочем добре. Александр Алексеевич даже планировал приехать, да как-то не задалось у него — здоровье подвело. Ехал я к нему без предварительного согласования, но где сейчас быть хирургу, когда сегодня с утра скорая завалила все доступные больницы по самое горлышко? Если что, дома навещу — не постесняюсь.
Вроде и ехать недолго, а успел задремать. Расслабился на княжеских харчах, отвык. Вместо акушера Петермана осуществлял набеги на герцогский винный погреб. Разбудила меня гудящая толпа возле университетской больницы. Крестьяне, мастеровые, заметил у входа даже несколько приличных экипажей.
— Куды без очереди прешь?! — какой-то взлохмаченный мужик в лаптях схватил под уздцы нашу лошадку, люди обступили экипаж.
— Я доктор! — пришлось выглядывать наружу, показывать врачебный чемоданчик с красным крестом.
— Ну и где вы, доктора, шляетесь?! — мужик не отпускал лошадку, заводил сам себя. Ему вторила толпа.
— А ну утихли! — рявкнул кучер. — Евгений Александрович на Ходынке спасал людей, а сейчас едет обратно в клинику. Побойтесь бога!
Подействовало. Нас пропустили, мы вошли в запруженный пострадавшими приемный покой. Там меня узнали, попытались взять в «оборот».
— Господа! — остудил я пыл фельдшеров и врачей. — Мне... Где Александр Алексеевич?!
— На операции, — отрапортовал дежурный врач. — Если не... Скоро должен освободиться. Подождете у него в кабинете? Я распоряжусь, чтобы чай принесли.
Ого! Мои акции здесь растут! Еще полгода назад никто бы мне такого не предложил. Нет, ждал бы не на лавке в приемном покое, но ради меня открывать кабинет шефа? Видать, ценные указания получили. Ждал коллега, знал, что мимо не пройду.
Я уселся поудобнее на диване, положил рядом с собой стопку свежих журналов. Начал просматривать, что пишут из заграниц. А как же, надо постоянно быть в курсе. Вот, кстати, статья про разделение сиамских близнецов. И фамилия знакомая. Некто Баталов. Идет сразу после Микулича.
Статья исчеркана множеством пометок на полях — читали, значит. Бобров профи, небось и студентов заставит вызубрить все…
☆☆☆
Разбудил меня сам профессор. На столе стоял стакан с чаем, рядом прислонилась тарелочка с баранками. Ага, принесли, но будить не стали. Спасибо им.
Вот пока не увидел Александра Алексеевича, и не думал, что так соскучился. Пожал руку, обнял. Всё-таки один из моих крестных здесь, без его поддержки я бы, наверное, до сих пор в подвале прием вел. Склифосовский, Дьяконов — все знакомства через него. Да и с Романовским тоже он свел.
— Да, подкинули вы нам хлопот, — ответил он на вопрос, справляются ли с нагрузкой.
— Ну да, наше дело маленькое — хватай и вези, — улыбнулся я. — А работать настоящим врачам приходится.
— Да уж, одна головная боль от этой скорой, — ответил Бобров. — Сколько же вы там обслужили?
— Четыре с лишним сотни. Восемнадцать врачей и я, к ним примкнувший. Устал как собака. Рассказывайте, как вы тут с икс-лучами справляетесь?
Про пациентов с Ходынке спрашивать не стал - насмотрелся в приемной. Бери да шей. Плюс шины накладывай, кости складывай…
— Думаю, если завтра открыть подписку на золотой памятник Рентгену, нужную сумму соберем очень быстро. Небо и земля, Евгений Александрович! Вы даже не знаете, как я вам признателен! Это же надо — так вовремя оказаться рядом. Вильгельм Конрад во всех статьях отмечает ваш вклад.
И тут пострел везде поспел.
— Да какой там вклад? Посидел и спросил, а что это там светится такое интересное. Думаю, окажись на моем месте мальчик, который профессору поесть принес, и он бы заметил. Так что просто повезло. Вы знаете, я поручил Моровскому исследовать возможный вред от лучей?
— Да, он рассказывал. Но верится с трудом. Что может там такого быть вредного?
— Так если всё хорошо, даже лучше. Сообщим всем, что пользоваться можно без опаски.
Когда я подходил к своему экипажу, из толпы на меня бросилась женщина:
— Ой, слава богу, нашла вас! Где Катька? Куда дели кровиночку мою?!
Надо же, нашлась мамаша. А я озадачил Жигана, чтобы объявления повесили, что ищут родных девочки, потерявшейся на Ходынском поле. Даже думал, куда ее пристроить, если не найдется никого. Ладно, не только плохое должно случаться, и что-то хорошее тоже.
— Всё в порядке с ней, жива, здорова. Звать тебя как?
— Агафья я, из села Дубки.
Я махнул на облучок:
— Садись, повезем к дочери.
— Спасибо, барин, — поклонилась мне в пояс счастливая и немного ошалевшая женщина. — Простите, если что не так.
Ну вот, пойми их — начала с «куда кровиночку дел», и сразу поклоны бить.
На Большую Молчановку приехали уже почти в темноте. Я выбрался из экипажа, посмотрел на пассажирку, слезшую с облучка и глазеющую по сторонам.
— Пойдем, — позвал я ее. — Проведу. Вон, там твоя девочка, — показал я на открытую дверь, через которую возвращающиеся бригады попадали внутрь здания.
Блин, эту бабу можно нанять вместо сирены. У меня даже уши немного заложило от её белужьего рёва. Зачем так кричать? Ладно, сейчас кто-нибудь отреагирует на звуковой сигнал и организует воссоединение семьи. А я спать. Отправился в рабочее крыло.
На пороге меня встретил Слава Антонов, одетый по последней лабораторной моде — шапочка, скрывающая волосы, защитные очки, маска, перчатки, бахилы.
— Стойте, Евгений Александрович! — крикнул он, слегка дав петуха в конце.
Зрачки по копейке, руки дрожат.
— Стою. Но лучше тебе отойти в сторону, потому что я спать хочу.
— Сюда нельзя! — теперь он прохрипел свою реплику.
— С какой это радости?
Мне это шоу нравилось всё меньше, и я шагнул вперед, намереваясь отодвинуть Славу с дороги.
— У нас чрезвычайное происшествие. Утечка возбудителя чумы.
Глава 3
Я так обалдел, что поначалу вообще потерял дар речи. Застыл соляным столбом. Славка испуганно на меня смотрел.
— Какой еще чумы?!
Под конец и мой голос сорвался. Хоть и выпалил короткую фразу быстро, но подлый Антонов успел захлопнуть дверь. В «домике» спрятался.
— К окну подойди, не заставляй меня кричать на всю улицу, — уже спокойнее сказал я. — Всё равно достану, готовься. Не сегодня, так к концу карантина.
Уверен, гаденыш никуда не убежал, притаился здесь же. И правда, услышал. Потому что почти сразу открылась форточка в окне рядом с дверью.
— Я сейчас всё объясню, Евгений Александрович, только послушайте! — заблеял Антонов.
— Уж постарайся, дорогой мой, — ласково ответил я. — Придумай хоть одну причину, почему я не должен тебя убить. Вопрос номер один: откуда в нашей лаборатории эта дрянь?
— Просто мы решили исследовать воздействие нашего нового препарата на чумную палочку... Я попросил у знакомых в университетской лаборатории дать образцы.
Понятно. Пробную партию пенициллина мы смогли получить еще летом. И вот Антонов решил отличиться, стать победителем чумы.
— Кто эти таинственные «мы», Слава? С каких пор появился коллективный орган управления? Я что-то пропустил? Меня не уведомляли.
Внутри просто все кипело. Это такой залет... Что прямо не описать.
— Я решил, Евгений Александрович. Моя вина. Больше никто не знал. Сам поехал в университет и попросил культуру. Потом привез, и...
— Ты что? На извозчике вёз?! В кармане? Хана тебе, Антонов! Ты, скотина, до конца своей жалкой жизни только пробирки мыть будешь!
— Культура была упакована...
— Молчать!!! — от моего крика вроде как задрожали стекла. — Ладно, я тебя потом убью. Докладывай обстоятельства.
Надо успокоиться. Подышать. Посмотреть на небо. Вспомнить о бренности жизни. Постараться не броситься на окно с целью выбить стекло и вытащить этого дебила на улицу... А потом топтать, пока следов не останется!
— Я привез культуру, извлек чашку Петри из контейнера. Под вытяжкой, соблюдая все меры предосторожности. Снял крышку, начал наносить препарат... Наверное, пол был влажный... И я оступился... поскользнулся... чашка, которую я держал в руках, полетела, разбилась...