Алексей Вязовский – Столичный доктор. Клятва врача (страница 2)
Моя крестница с маститом пока показывает неплохой результат – температура всего лишь тридцать семь с копейками, из дренажа течет соответствующе, но не так много. И сиделка возле нее – та самая суровая свекровь. Когда я пришел на обход, она как раз помогала сцеживать молоко из здоровой груди. И костерила невестку за криворукость. Мол, только такое недоразумение могло довести себя до грудницы. При этом она тщательно мяла грудь, следя, чтобы всё попадало в подставленный ковшик. Зачем она это делала, непонятно. Всё равно на выброс, кормить таким молоком детей противопоказано.
Побродил, позаглядывал везде, пугая персонал, да и вернулся к себе.
– Кузьма, давай ужинать! – закричал я с порога.
– Уже всё готово, барин, – ответил он с кухни.
Принес. Всё как я люблю: картошечка тушеная, огурчики, помидорчики, лучок кольцами, осетрина копченая в нарезочке, сальцо с прослойкой мяса, розовое, прямо так и просится положить сверху на кусочек черняшки, в завершение – лучок зеленый, хлопнуть рюмочку водки, обязательно чтобы холодная, и этим чудом закусить. А потом горячее. Так как я помех не видел, то так и сделал. И даже повторил.
Кузьма, вопреки обыкновению, уходить не стал, стоял в стороне и громко глотал слюну, глядя на мои алкогольно-кулинарные излишества.
– Говори, – махнул я вилкой. – Вижу, не просто так ждешь.
– Стало быть, надо помощника мне, барин, – начал он голосом профессионального исполнителя русских былин, слегка запевно и нудно. Я сам былинников ни разу не слышал, но мне кажется, что происходить всё должно именно так, чтобы слушатели побыстрее устали и отсыпали денежку в желании прекратить этот ужас.
– А Алексей что, не справляется? – удивился я.
– Так эта… сбёг, стало быть, Алёша, – тут же ответил слуга.
– Когда?
– Так с вечера. Вот такая вот ерунда, – развел Кузьма руками, даже чуть присев при этом.
– Не мог он к родне в гости пойти?
– Нету у него никого в Москве. Некуда идти.
– Барышню, может, завел? Погуляет и вернется.
– Девок он боится, я бы знал, если что появилось. А так – деньги не тратил, никуда не ходил, только со мной, ежель я звал. Что баба есть, не похоже.
– Пропало что? Вещи его на месте?
– Да он и не воровал… почти. Так, еду только, на выпивку не жадный был. Сундучок его здесь, да там и было-то… Смена исподнего. А не пропало ничего, я проверил.
Такие совпадения напрягали, я задумался, что делать.
– Ну, ищи тогда на замену.
– А кухарку? Манька, что больничное варит, жалуется, что не успевает на вас готовить.
– Бери и кухарку, ладно, – махнул я рукой. – Вас куда ни поцелуй, везде жопа. Заведи пять кухарок, все равно плакать начнут, что не справляются. Но учти: будет плохо готовить, вычту из жалованья то, что ей заплатил!
Жиган появился лишь на следующий день к вечеру. Правильно говорят: ездить легче, чем ходить. Потому что он был в состоянии только лежать. Выхлоп от него неподготовленного человека с ног собьет. Короче, выпито им немало.
Увидев меня, он промычал что-то и вырубился. Наверное, правил лошадкой из последних сил. Зато в телеге кроме охапки сена ничего не было. Ну выпил – и ладно. С кем не бывает? Наверняка по делу, не просто так. Отоспится и дальше работать начнет.
Потом закрутила текучка, и мысли о хитрованце ушли на второй план. Понятно, что мне хотелось узнать подробности. Да и что он узнал, тоже весьма тревожило. А ну как следующие похитители окажутся удачливее? Раскурочат сейф, отнесут заказчикам добычу. Те быстро поймут, что лежащее там на кладезь научных откровений не тянет, и начнут искать в другом очевидном месте. В моей квартире, к примеру.
Вот что я сделаю: в ближайшее время отнесу бумаги в банк и спрячу в арендованную ячейку. Надеюсь, такую услугу там оказывают. А потом расскажу газетчикам, что боюсь за сохранность ценных бумаг, поэтому решил обезопасить их. Вот смеху будет, если со мной что случится и наследники поймут, что это пустышка. Начнут ведь искать, как библиотеку Ивана Грозного.
Хотя нет, не в банк. В библиотеку университета. Закрою доступ лет на пятьдесят, и все дела. Пусть лежит на здоровье. Ректор Некрасов, которому по большому счету на архив наплевать, будет рад повысившемуся интересу к библиотеке.
Жиган пришел утром. Я услышал, как он в приемной сказал секретарю:
– Егор Андреич, ты сходи, прогуляйся. У девчат чаю попей или еще чего. Я к Евгению Ляксандровичу потолковать.
И только когда хлопнула дверь за Должиковым, он вошел в кабинет. Как там Пушкин писал? Вид его ужасен! Вот и Жиган как царь Петр перед Полтавской битвой. Опухший и с трясущимися руками. Глаза красные, лицо помятое. Кошмар, короче.
– Тяжко? – спросил я его участливо. – Налить немного? – И я потянулся к заветному шкафчику.
– Не похмеляюсь, – выдохнул перегаром Жиган. – Сейчас на кухню пойду, бульону говяжьего выпью, пройдет.
– Не томи, рассказывай, что…
– Всё в порядке. Рыб кормят оба. Не найдут, разве что случайно. Но на вас там ничего. – Он подумал немного и добавил: – И на меня.
– Про заказчика узнал?
– Не, никто не знает. Приходил дважды. Больше не появлялся. Где живет, не знает никто. Думаю, теперь и не найдут. Как поймет, что дело сорвалось, скроется.
– Ну нет, и ладно. Я бумаги в университет отвезу, газетчиков позову и расскажу.
– Это не дело, Евгений Александрович. Ох, тяжко. Водички налейте…
Он жадно выпил стакан воды, потом еще один и с сожалением отставил посуду в сторону. Чтобы не стошнило.
– Почему ты так решил, что не поможет?
– Умыкнут кого, кто дорог. Викторию Августовну, допустим… – Он мелко перекрестился. – Будут держать, пока не отдадите всё. Люди, чтобы пойти на такое, есть. Начнут куски резать и присылать. Скажут, должны быть копии.
Об этом я не подумал.
– Ничего, мне многие должны. Я шепнул кому надо, скажут. А не дай бог… – Он сжал кулаки. – Порву всех. Вот тебе крест в том! – Он встал, поклонился в красный угол и осенил себя крестным знамением.
– Спасибо, – только и смог выдавить я.
Как-то по отношению к себе я эти штучки из девяностых не примерял. Зато сейчас живо представил, как посыльные приносят коробочки с ушами и пальцами.
– Это не всё, – сказал Жиган. – Человечек у них тут был. Подрядили украсть, да не смог. Зарезали его.
– Кто?
– Так Алеша, слуга ваш. Позарился на копейку, но не подумал, что выпустят за рубль.
Ну, теперь точно жди полицию.
Глава 2
Утренние газеты расплывались перед глазами, я смаргивал, но сосредоточиться так и не мог. Перед внутренним взором стояло лицо слуги, потом оно так же, как и буквы в газетах расплывалось, куда-то исчезало. Кофе не помогало, жизнерадостная Вика – тоже. В доме ничего не слышали, про пропажу Алексея никто не спрашивал – просто еще не заметили. Слуги постоянно сбегают, это не новость. Текучка огромная, хороший слуга – штука редкая и дорогая. Так же, как и кухарки. Идут в низшее звено прислуги вчерашние крестьяне, большей частью неграмотные и бестолковые. Такого надо стажировать несколько месяцев, пока пообтешется. Да и ту же кухонную работницу для начала приходится учить элементарным вещам – руки мыть после туалета, к примеру. Единственный раз, когда я видел бурное проявление эмоций у обычно невозмутимого Чирикова связан как раз с прислугой.
– Ты что такой хмурый? – поинтересовалась Талль, разглаживая белый накрахмаленный передник.
– Да вот, пишут про меня в очередной раз ерунду всякую. И это «Московские ведомости», почти официальный орган печати. Какие исследования, откуда два ассистента? – бросил я газету заметкой вверх. – Кто-то что-то услышал, следующий придумал, а потом всё собрали и переврали.
– Как ты сказал? Орган печати? – Вика хихикнула, подошла ближе. – У тебя часто такие фразы бывают… И откуда ты их только берешь?
– Свыше, – буркнул я. – Нам все дается свыше. Всякие беды – тоже. Священники говорят, для укрепления духа.
– Не переживай так! – Вика подошла ближе, провела прохладной рукой по лицу. – Все будет хорошо. Ой, а я тут на улице Винокурова-младшего встретила!
– Емельяна?
– Его! Шел хмурый такой, на лице – след от нагайки. Но старый. Меня не узнал. Или сделал вид, что не заметил.
Я тяжело вздохнул. С Винокуровым-старшим мы насчет брата уже давно не разговаривали. Заключили некий «пакт» о молчании. Прямо по древнему правилу «не спрашивай – не отвечай». Тем более Александр «встал» на новую подстанцию, дел у него было выше крыши.
– Нагайкой могли казаки приласкать. Их на разгоны стачек вызывают.
Ой, зря власть злит народ. Вместо того чтобы дать гражданам рабочее законодательство… точнее, вообще сделать народ гражданами с правами, царь предпочитает плыть по течению. А мы вместе с ним плывем к огромному водопаду. Ниагарскому.
Первый сигнал – нет, это даже не Ходынка. Давка станет дурным знаком лишь для небольшой части неофициального духовенства. Всякие толстовцы, иоанниты…
И не Русско-японская война. Тут в царе засомневалась лишь каста военных да незначительная часть левой интеллигенции. Последние будут радостно тереть ладошки. «Акелла промахнулся». Полезли в Корею и получили по сусалам. Так вам и надо. Не с нашим рылом да в калашный ряд мировых гегемонов.