Алексей Вязовский – Микадо. Император из будущего (страница 9)

Набросал тут же на бумаге чертеж копира в разрезе. Копир — это деревянный или металлический цилиндр со спиралевидной резьбой. Копир соединен с резцом железным стержнем. При нарезке в закрепленный ствол вставляется резец, после чего рабочий винтом вкручивает копир внутрь, прорезая нарез. Кажется, удалось зародить в мастерах зерна творческого любопытства — обещали через месяц показать первые результаты. Значит, надо готовить роты егерей — метких стрелков с нарезными штуцерами.

Дальше галопом по Европам — быстро промчался мимо ямчужных станов[21] (фу-у, ну и запах!), домн (их было уже три штуки, и в день они давали 100 кан[22] железа и еще больше чугуна). Опять всплыли проблемы с рудой (хоть вози ее с материка — вот такой дефицит!) и углем. Но кроме проблем была и приятная новость. При отжиге древесного угля в ямах Хаяси удалось получить деготь. Как известно, деготь — это продукт неполного пиролиза[23] древесины, и, регулируя доступ воздуха в яму, можно получать не только деготь, но и ацетон, метиловый спирт (тот самый, которым по ошибке травятся российские алкоголики), различные смолы. Я тут же распорядился направлять деготь на верфи — лучше средства для пропитки кораблей и канатного вооружения не придумаешь. Да и для нарождающейся химической промышленности получаемые вещества — отличное подспорье.

Пороховая мастерская, она же химическая лаборатория, впечатлила царящей в ней аккуратностью и многочисленной охраной. А по-другому нельзя. Последняя стадия производства, когда порох растворяется в воде, а затем высушивается и размалывается на специальных мельницах до нужной сыпучести, особенно чревата неприятностями. Одна искорка — будет взрыв и пожар. А если учесть, что в Японии здания традиционно строят из дерева, становится понятно, почему царство Хаяси стоит на отшибе, окруженное земляными валами и бочками с водой.

Финальное совещание с моими двумя главными помощниками прошло в светелке надвратной башни монастыря. Я лично расставил охрану так, чтобы подслушать наш разговор было нельзя. Уж очень важный секрет я собирался рассказать своим помощникам. Но сначала стоило выяснить некоторые детали.

Раздумывая, как построить беседу, я постучал фалангой пальца по стене. Толщина — три кирпича минимум. Ох, намучились бы мы со штурмом этой твердыни, если не удалось в свое время выманить боевых монахов Бэнкэя Ясуи и упокоить их на поле боя возле деревни Хиросима. Такие стены не всякой пушкой возьмешь. Выглянул в окно. Во внутреннем дворе, в лучах заходящего солнца, резвилась детвора. Подростки играли в игру под названием «кантё», что в переводе означает «клизма». Один человек складывает ладони вместе, вытягивает указательные пальцы и пытается вонзить их в анальную область другого человека. А тот, стоя наклонившись, должен успеть сжать сфинктер и не дать себе попасть пальцами в анал. Я аж заскрипел зубами от злости. Омерзительное наследство нам оставили после себя развратные монахи.

Я вспомнил, что в провинции Идзу есть еще один монастырь движения Нитирэн-сю, из ветви махаяны, — Суфукудзи. Но он вроде бы небольшой и без боевых монахов-извращенцев. Какие-то священные запретные поля симэну, по которым вроде бы гулял Нитирэн и где каждый за небольшой взнос может «обрести просветление» (ага, запретные!). В общем, никакого криминала. Тем временем в Киото уже начали готовить священников синто по утвержденной мной программе: скоро эта чересполосица — христиане, монахи Белого Лотоса, дзен-буддисты и прочие попы разных расцветок и направлений — должна закончиться. Просвещенный абсолютизм требует вменяемой религии с правильным делегированием полномочий с небес на землю. Проведем общий собор всех мирян и священников синто, примем указ об отделении буддизма от синтоизма и официальную декларацию, объявляющую синтоизм государственной религией Японии. После чего будет создан Департамент синтоизма во главе с Патриархом. Всю эту вольницу с храмами и монастырями заканчиваем. Все культовые учреждения — в госсобственность, священники — государственные служащие, с обязательным обучением в соответствующих семинариях. Никакого наследственного междусобойчика. На основе сборника «Энгисики» утверждаем официальный перечень ритуалов и церемоний для храмов всех уровней. Проповеди — тоже никакой отсебятины. Священники и жречество — это проводник воли государства. Обязаны цементировать общество, проводить в массы правительственную (то есть правильную!) точку зрения. Все секты, ответвления — идут лесом. Прямых запретов исповедовать «неправильную» религию я, конечно, вводить не собираюсь (это бесполезно, да и глупо — только повышать популярность всех этих Белых Лотосов), а вот обложить повышенным налогом да создать тяжелые условия для прозелитизма[24] — это всегда пожалуйста. Нынешнее табу на католицизм — мера временная, военная. Большинство пастырей — выходцы из Португалии и Испании (японцев к постригу не допускают). Одновременно священники играют в команде клана Симадзу, выполняя разведывательные миссии, вызывая религиозные бунты. Объединим острова под единым флагом с желтой хризантемой — тогда пожалуйста. Стройте свои храмы. Если сможете позволить себе это с финансовой точки зрения.

— А что же местные жители? — Я обернулся к дующим зеленый чай кузнецу и самураю. — Как относятся к производству, заводу?

— Молятся на нас, — усмехнулся в бороду Амакуни. — Вместо того чтобы вменить окрестным деревням в повинность отжиг угля, перевозки и прочие надобности завода — платим за все деньги. Это раз. Учим ребятню местную бесплатно, самых смышленых ставим помощниками к мастерам. Это два. Акитори-сан открыл лечебницу при управлении — за небольшую плату можно показать свою болячку доктору. Это три. Налоги снижены, торговля растет — почитай, каждую неделю ярмарка. После запрета религии гайдзинов были некоторые брожения. Но наш коор-бугё отрубил пару буйных голов, и все утихло. Не успели долгогривые у нас тут укорениться.

— Закупки навоза, извести и других компонентов селитры идут хорошо, — поддержал кузнеца Масаюки Хаяси, — по древесному углю тоже справляемся. Пытались тут некоторые взвинтить цены, какие-то непонятные перекупщики появились, разнюхивали все, вопросы работникам задавали. Я по вашему, господин Великий министр, совету вызвал из Эдо, ах, простите, То-кё, ёрики-полицейского. Он тут неделю носом землю рыл и выяснил, что перекупщики — люди оябуна Имибэ Куромаро. Действовали они в связке с южными кабунакамами,[25] где главой некто Иварэ Курохито. Местных ухарей ёрики арестовал, а я по вашему указу направил их в шахты. Но ниточки тянутся в столицу! Кто-то очень хочет нажиться на ваших планах.

А скорее узнать рецепт пороха! Вот только связки организованной преступности с доморощенными олигархами и Симадзу мне тут не хватало!

— Ладно, отправьте мне отчет, я разберусь. Что по ружьям, пороху и пушкам?

— По пороху выходим на десять кан в день, — первым начал отчитываться Хаяси. — После того как по вашему указу будут запущены ямчужные станы во всех провинциях, ожидаю роста производства в десять раз. Теперь по бездымному пороху. Подвижек, увы, нет.

— Азотную кислоту… — Самурай с трудом прочитал название вещества по бумажке, что я для него составлял. — Еще удалось выделить. Но с эфиром глицерина…

Хаяси развел руками.

— В общем, с глицерином работаем. Что касается, бертолетовой соли, — главный химик опять заглянул в шпаргалку, — тут тоже не все гладко. Пропускали хлор через горячий концентрированный раствор калия, но то ли хлорную известь торговцы привезли плохую, то ли мы что-то делаем неправильно — кристаллизации не происходит.

Плохо! Очень плохо. Что толку от нарезных ружей, если я не могу сделать патрона к ним. Нагар от черного пороха моментально забивает ствол, а это значит, что солдаты после каждого выстрела вынуждены терять время на чистку и пыжевание. Нет бертолетовой соли — нельзя сделать капсюли. А это главный элемент гильзы. Нет гильз — о каком прогрессе в военном деле вообще можно говорить? Будущее — за казнозарядным оружием. Но похоже, что это будущее наступит на островах весьма нескоро.

Амакуни также меня расстроил. Темпы производства стволов — тридцать штук в день. Ни о каком перевооружении полков хотя бы первой линии на мушкеты с ударно-кремневыми замками мечтать не приходится. Я хотел, чтобы к лету у меня было хотя бы тысяч двадцать обученных мушкетеров, которые в состоянии делать два-три выстрела в минуту. Ага, жди! Кампанию с кланом Симадзу опять приходится начинать с аркебузами, которые дай бог делают один выстрел за две минуты. Это значит, что огнестрельное оружие опять носит вспомогательный характер, не может конкурировать по урону с луком и применимо в основном против бронированной конницы. Впрочем, как и гранаты, которые, как мне докладывает Гэмбан, уже успели утечь к Симадзу.

Доклад по пушкам я слушал вполуха. К июню айн обещает еще две батареи из пятнадцати чугунных десятифунтовок, если брать за стандарт английскую систему классификации орудий. С ядрами проблем нет — темпы их литья уже даже опережают потребности (сто двадцать ядер на одно орудие). Но второй Хиросимы в этой реальности не случится. Дураков вставать под картечь тут уже нет, а ядрами особого ущерба пехоте причинить нельзя. Тем более тремя батареями, что я буду иметь в начале лета. Я читал, что только во время наполеоновских войн артиллерия начинает играть существенную роль на поле боя. И то только потому, что новые методы сверления и нарезания пушек, а также заряжания позволили выстреливать картечь не на сто шагов, как сейчас, а на триста-четыреста. На что армейская мысль ответила построением пехоты в виде колонн, а не линий, а потом, с появлением пулеметов, и вовсе стали атаковать в разомкнутом строю.