Алексей Вязовский – Кубинец. Том II (страница 32)

Все уже сидели за столом, на котором лежала туристическая карта Ункильо. Не бог весть что, но армейских в продаже не имелось.

— Сегодня вечером, — сказал Фунес, — мы идём за Прибке.

Он разгладил карту, и начал распределять роли, указывая пальцем на улицы и переулки.

— Карлос, ты за рулём основного автомобиля. Становишься за мостиком через ручей, развернешься в готовности сразу стартовать на Сан-Мартин. Мы с Аньфонсо и Соней будем ждать у дома Кампоры. Двигатель не глушить. Всё может произойти в любую секунду. Луис и Гарсия, вы идёте за Прибке. Ваша задача — не дать ему уйти, если он что-то заподозрит и повернет назад.

— Я с ними пойду, — вдруг сказала Соня.

— Хорошо, — кивнул Фунес, с легкостью отменяя собственное решение. — Франциско, ты в запасном автомобиле, становишься на углу Павон и Санта-Фе. То же самое — быть готовым действовать незамедлительно. Место встречи, если что-то пойдет не так — заброшенный карьер вот здесь, — он показал место на карте. — Там нет указателей, но и Карлос, и Франциско знают дорогу.

Мы с Соней и Гарсией пошли к кинотеатру Ривадавии, куда Прибке собрался привести свою семью. Сеанс на восемь вечера. Карлос с Альфонсо и Фунесом отправились своим путем. Франциско тоже поехал ставить машину в назначенном месте. А мы с Соней сели на лавочку недалеко от входа, изображая брата с сестрой. Я даже не пытался с ней заговорить. И самому не хотелось, и Соня та еще болтушка. Иногда создается впечатление, что с каждым словом она теряет кусочек жизни, и бережет остатки. Гарсия встал на углу кинотеатра, если вдруг Прибке придёт с другой стороны.

Народу на сеанс собралось немало. А как же — пятница, вечер, новый фильм. Кто хотел, посмотрел его в Кордове или другом месте, но осталось достаточно и тех, кто никуда не спешил, а дождался показа рядом с домом. Люди толпились у входа, покупали билеты, разговаривали, и их голоса сливались в негромкий гул. Цветочницы предлагали букетики парочкам, мальчишки продавали сигареты, мороженщик шумно расхваливал свой товар. Я так увлёкся этой сценкой обычной жизни, что чуть не пропустил появление Прибке. Он стоял у входа, рядом с ним — женщина и двое детей: паренек лет семнадцати, с пушком юношеских усиков на верхней губе и девочка лет пятнадцати, чуть нескладная, в очках. Его семья. Они стояли, о чем-то разговаривали, предвкушая каждый своё: жена с детьми — новый фильм, а муж — пару партий в шахматы с рюмкой коньяка.

Прибке что-то говорил им, даже слегка улыбнулся несколько раз. Обнял жену, поцеловал детей, погладил их по волосам, и затем, неторопливо, прогулочным шагом, направился в сторону переулка, ведущего к дому Кампоры. У меня во рту пересохло сразу. Он еще не знает, что это — финиш. С каждым шагом он навсегда удаляется от своих близких. На секунду я попытался представить: а каково им будет, когда кто-то сообщит о гибели отца и мужа. А потом вспомнил холодный пол газовой камеры и падающие одно за другим тела — и жалость улетучилась сама собой.

Я выждал несколько секунд, чтобы Прибке немного оторвался от нас, а затем двинулся за ним. Гарсия и Соня шли чуть позади, держась на небольшом расстоянии. Мой взгляд скользил по улицам, отмечая каждую деталь: проезжающие машины, редких прохожих, свет в окнах домов, тени от деревьев. Три квартала, два, один…

Между нами и Прибке никто не шёл. Только сзади послышался звук тормозящей машины, которая остановилась, и тут же сразу поехала дальше, обогнав нас. Я присел, притворяясь, что поправляю несуществующий шнурок, и посмотрел назад. Никого. Да и дверца не хлопала. Это от нервов всё, дую на холодную воду.

Мы повернули за Прибке на Санта-Фе. Пока мы шли за ним от кинотеатра, порядком стемнело. Еще не ночь, но уже густые сумерки. Несмотря на обещания Кампоры, фонари светило довольно слабо. В тени деревьев и вовсе ничего не видно. Шаги эсэсовца глухо отдавались в тишине, изредка нарушаемой лишь случайными уличными звуками. Мы шли за ним, словно тени, стараясь не выдать себя — я впереди, а Соня с Гарсией шагах в десяти за мной.

И вдруг сзади послышался шум: кто-то весьма бесцеремонно продирался сквозь кусты живой изгороди. И сразу раздались выстрелы. Резкие, сухие хлопки, разрезавшие тишину ночи, словно кто-то рвал тряпку. Я замер — всего на мгновение, а потом рухнул на землю, откатившись в сторону. Сердце упало в пятки. Что случилось? Кто стреляет? Мой взгляд метнулся назад, пытаясь понять, где источник звука.

Глава 19

Уже упав и откатившись, я посмотрел назад. И увидел, как Соня сначала пошатнулась, а потом у нее подкосились колени и она опустилась на дорогу.

Уже не знаю, что там случилось с пистолетом стрелявшего, но после первых трех выстрелов он стрельбу закончил. Хотя остался стоять с вытянутыми вперед руками. Может, патрон перекосило. Зато Гарсия доказал, что не напрасно ест свой хлеб — дважды выстрелил, и нападавший, торчавший темным силуэтом в тени, рухнул как мешок с картошкой.

Сколько времени это всё заняло? Да пару секунд, наверное. Или даже меньше. И тут выстрелы раздались впереди. Двое палили от дома Кампоры, чуть слева от улицы. Стрелял и Прибке, а им отвечали Фунес и Альфонсо.

— Контроль! — крикнул промчавшийся мимо меня Гарсия.

Я встал и наконец-то вытащил свой пистолет. Снял с предохранителя и подбежал к упавшему. Как бы мне ни хотелось посмотреть, что случилось с Соней, но Гарсия прав — оставлять без контроля противника в неизвестно каком состоянии — верх глупости. Вполне возможно, что он притворился, и сейчас я лягу рядом с израильтянкой.

Что тут у нас? Лежит, стонет. Белый, коротко стриженый. Шляпа слетела и валяется ближе к живой изгороди. Пистолет в паре шагов. И он тянет к нему руку. Левую, потому что правое плечо у него в крови. Вторая дырка у стрелявшего в груди, с той же стороны. Небось, у него сейчас там вовсю льется кровь из пробитого легкого, и без помощи смерть наступит очень скоро. Но ждать не стоит.

Я чуть замешкался, потом прислонил ствол к его виску, и нажал спусковой крючок. На земле под головой упавшего расплывалось темное пятно. А сам нападавший дернул пару раз правой ногой и затих. И только после этого я бросился к Соне.

Я опустился на колени. Даже в слабом свете видно: она бледная, глаза закрыты, дыхание рваное. Правая рука прижимает бок. Я осторожно поднял её ладонь — под ней на блузке расплывалось тёмное пятно крови.

— В живот попали, — прошептала Соня едва слышно. — Брось… Помоги… остальным.

Она открыла глаза и посмотрела на меня.

— Не беспокойся, — сказал я, пытаясь говорить как можно более уверенно, хотя мой собственный голос дрожал, а руки заметно тряслись. — Όλα θα πάνε καλά, — прошептал я по-гречески.

«Всё будет хорошо». Так говорил мой дед, когда всё шло наперекосяк. Слова из детства, всплывшие сами. Может, хотел, чтобы она поверила. Или чтобы я сам удержался за эту хрупкую надежду.

Не теряя больше ни секунды, я бросился вперёд, где стрельба закончилась, а доносились стоны и ругань Фунеса, которому что-то отвечал Альфонсо. Значит, они живы.

Я выбежал на небольшую площадку перед домом Кампоры секунд через десять — нас разделяла совсем ерундовая дистанция. Уличные фонари здесь светили чуть ярче. У крыльца, на земле, лежали два тела. Один — толстяк лет сорока, с пробитой грудью, хрипящий и корчащийся в агонии. Второй — Кампора. Лицом вниз, чуть согнув перед собой руки, без движения. Но я узнал его по волосам. И кровь. Она растекалась по земле, не успевая впитаться в пыль.

Ближе к нашей машине, стоявшей чуть в стороне, сидел на земле Фунес, прижимающий к левому плечу оторванный рукав рубашки. Гарсия, склонившись над ним, что-то быстро говорил, перевязывая рану. Альфонсо, наш второй силовик, стоял рядом, занятый именно тем, за чем мы и пришли сюда. Перед ним на земле лежал извивающийся змеёй Прибке. Впрочем, Альфонсо уже успел связать его, а сейчас накладывал жгут на бедро эсэсовца.

— Давайте его в багажник! — скомандовал Фунес. Он даже не смотрел в мою сторону.

Альфонсо, кивнув, быстро поднял Прибке на ноги. Тот уже совсем перестал сопротивляться. Его тело обмякло, и он повис на руках силовика, словно мешок. Впрочем, это и есть сопротивление — времени на него потратят больше. Альфонсо поволок немца к машине, Гарсия тут же присоединился, помогая запихнуть пленного в багажник с помощью пинков и подзатыльников. Крышка захлопнулась с глухим стуком.

Фунес наконец поднял голову. Его взгляд скользнул по мне.

— Там… Соня… — выдохнул я.

— Что с ней?

— Ранена в живот, — ответил я, стараясь говорить как можно спокойнее, но мой голос всё равно дрогнул.

Лицо Фунеса потемнело. Он на мгновение закрыл глаза, словно пытаясь переварить услышанное.

— Быстро в машину и уезжаем, — скомандовал он, его голос стал ещё жёстче. — Место встречи известно.

— С вами что? Ранены? — спросил я вдогонку.

— Ерунда, царапина, — буркнул аргентинец.

Не теряя ни секунды, я бросился бегом назад, к Соне. Гарсия, не говоря ни слова, последовал за мной.

Но первым прибежал Франциско. Он уже сидел рядом с ней, держа за руку, и что-то тихо шептал, но я не разобрал слов. Да и так ли это важно? Но перед этим радист умудрился наложить ей повязку на живот, и бинты уже успели пропитаться кровью.