Алексей Вязовский – Инстинкты человека. Попытка описания и классификации (страница 7)
Жил себе в Африке такой император – Жан Бокасса. Знаменит он прежде всего каннибализмом; говорят, собственноручно замучивал детей, и ел их печень. Также был известен как один из самых расточительных, управленчески бездарных, и жестоких диктаторов. Но случилось так, что его свергли (французы), судили, приговорили к смертной казни…и гуманно заменили её на пожизненное заключение. Впрочем, сидел он недолго. Сначала пожизненное заменили на 20 лет, затем и вовсе выпустили по амнистии. Умер он вполне комфортно в своей постели. И апофеоз: вскоре его полностью реабилитировали, назвав, ни много ни мало – "величайшим гуманистом"! А теперь сопоставим этого человека с Иосифом Сталиным, и его современными почитателями, полагающими его эффективным менеджером, управленческим гением, и величайшим полководцем (что, мягко говоря, не соответствовало действительности), и настаивающими на его полной реабилитации. И даже раздавались голоса, называвшие его гуманистом! Совсем как Бокассу, впрочем вряд ли имея его в виду в качестве примера.
Налицо очевидное совпадение иррационального поведения людей, не имевших культурных контактов по меньшей мере 50–60 тысяч лет – именно столько времени прошло с момента выхода сапиенсов из африканской прародины и переселения их, в конце концов, в Европу.
Может возникнуть вопрос: а разве такая стабильность не может быть следствием культурного консерватизма? Не может. Запрещает второй закон термодинамики. При передаче информации по аналоговому каналу происходит накопление информационной энтропии; другими словами – информация непрерывно искажается и замусоривается. Например, за те же 50–60 тыс. лет языки обитателей центральной Африки и Русской равнины разошлись до полной неузнаваемости, а привычка боготворить злобного тирана – каким-то образом сохранилась. Что говорит о том, что язык, непрерывно искажаясь, передавался из поколения в поколение по аналоговому каналу (личным примером), а означенная привычка – по цифровому, практически не искажаясь. Единственный же в живых организмах цифровой канал передачи информации – это ДНК. Что и требовалось доказать. Читатели "в возрасте" возможно помнят, как быстро ухудшалось качество музыки при последовательной переписи её аналоговыми магнитофонами, и сравнить с современным копированием цифровых файлов. Это же справедливо по отношению к любому наследственному признаку.
Наглядно подтверждают предположения о врожденности поведения случаи, когда это поведение носит нонконформистский характер, то есть – противоречит принятым в данной культуре нормам и правилам, но при этом имеет параллели в других культурах. Крайне маловероятно, что у людей – носителей чрезвычайно отличающихся культур, и живущих в чрезвычайно различных условиях, а также у животных, ведущих чрезвычайно различающийся образ жизни, в ходе индивидуального развития (онтогенеза) могли сформироваться широко наблюдаемые сходные модели поведения. Вероятность совпадений особенно низка, если данное поведение является порицаемым и даже наказуемым в рамках своих культур. Например, воровство (имеется в виду – "у своих") и супружеская неверность порицаются и наказываются во всех известных культурах (за редчайшими, и довольно спорными исключениями), но тем не менее, наблюдаются решительно повсеместно – и даже у животных.
Но это не единственный метод, позволяющий судить о врождённости того или иного поведения. Есть и другие методы, дополняющие и уточняющие картину. Среди них:
На инстинктивность того или иного поведения может указывать его предположительная адаптивность в среде эволюционной адаптации (т. е. в условиях, в которых протекала большая часть эволюции Homo sapiens), если в современных условиях это поведение явно дизадаптивно. В современных условиях такое поведение часто воспринимается как нелогичное; особенно показательно в смысле врождённости бывает такое поведение, если оно совершено вопреки иным, сознательно (рассудочно) продекларированным, и совершенно логичным намерениям. Разумеется, нелогичность сама по себе не может быть самостоятельным доказательством филогенетического его происхождения (у психологов есть масса онтогенетических объяснений на этот счёт), но, в сочетании с эволюционной адаптивностью, служит веским доводом "за". В качестве примера можно привести увлечение охотой для жителя крупного современного города. Рентабельность этого занятия – учитывая стоимость снаряжения, лицензий, транспорта, затрат времени и пр., в подавляющем большинстве случаев отрицательна. Но она, собственно, мало кого из таких охотников интересует – интересен сам процесс, и связанные с ним эмоции. Ну а эмоции, как мы знаем – зеркало инстинктов…
Шаблонность – способность запускаться от единственного, или от сочетания очень немногих простых и однозначных внешних сигналов (релизеров), о чём мы говорили в разделе "об информатике поведения" – и ещё поговорим далее, а также склонность к единообразному (в различных условиях) поведению. Например, ксенофобное поведение может запуститься просто другим цветом кожи, а половое возбуждение у мужчины может возникнуть от созерцания очертаний гитары, лишь отдалённо напоминающих очертания специфических частей тела половозрелой женщины. И далее вызывать совершенно однотипную последовательность действий; впрочем, как правило – не с гитарой, хотя и это бывает. Все мы, увидев что-то паукоподобное, рефлекторно напрягаемся, хотя конкретно нас вряд ли когда-нибудь кусали по-настоящему опасные пауки и многоножки. Зато они часто и очень больно кусали наших далёких пращуров в африканских саваннах, и шаблон опасности чего-то многоногого прочно закрепился в нашем инстинктивном подсознании. Причём, эта реакция является крайне краткосрочным поведением. Инстинктивная реакция отличается тем, что предъявление шаблона вызывает эмоцию, чувство, настроение – т. е. вызывает повышенную готовность сразу действовать, и совершенно без оглядки на результат. Иногда даже вопреки рассудочному пониманию нежелательности или опасности этого результата.
Весьма наглядны наблюдения за монозиготными (однояйцевыми) близнецами, особенно – разлученными в младенческом возрасте, и воспитывавшимися в условиях разных культур. Схожесть привычек и предпочитаемых типов поведения между такими близнецами оказывается выше, чем между ними и их простыми братьями, воспитывающимися вместе. Дело в том, что генотипы у монозиготных близнецов полностью совпадают, и если какая-то поведенческая черта определена именно генами, а не средой, в которой эти дети росли и воспитывались, то она, так или иначе, проявится даже тогда, когда эти среды существенно различны. Также некоторые корреляции можно выявить, и идя "от противного" – сравнивая поведение гетерозиготных (разнояйцевых) близнецов, гены которых различны, но условия роста и воспитания (в силу одного возраста, и обычно – одного и того же круга общения) очень близки. Вообще, существует довольно много вариантов близнецового метода; желающим с ними ознакомиться можно порекомендовать, например [17].
Сравнительно-генетические исследования – относительно новый и очень перспективный метод выявления врождённости каких-то аспектов поведения. В ходе этих исследований выявляются корреляции между конкретными вариациями определённых генов у человека (например, генов, влияющих на свойства рецепторов окситоцина и вазопрессина) со склонностью к тому или иному поведению. Это наиболее "прямой" метод доказательства врождённости тех или иных поведенческих предпочтений, однако этот метод рисует лишь отдельные штрихи картины. Весь же сложный инстинкт (типа социального), во всей совокупности его проявлений, этими методами обрисовать пока не удаётся. Поэтому старые методы продолжают быть нужными.
В недавнем прошлом, когда активность тех или иных мозговых структур можно было измерить, лишь вживляя электроды в мозг, данный метод применялся крайне ограниченно – только на животных или тяжело больных людях, перенесших операции на мозге по медицинским показаниям. В последнее время, в связи с распространением бесконтактных методов сканирования мозга (прежде всего – ЯМРТ, ядерной магнитно-резонансной томографии), открылись перспективы проведения таких исследований на здоровых добровольцах, не связанные с большими затратами или риском для здоровья. Наибольший интерес для нашей темы представляют исследования активности тех или иных мозговых структур во время решения тех или иных житейских задач. Они позволяют вполне уверенно отличать преимущественно врождённые поведенческие реакции от приобретённых: врождённые реакции вызывают активность структур, в основном входящих в лимбическую систему, а приобретённых – входящих в неокортекс (новую кору) [28]. На некоторые из таких исследований мы будем ссылаться ниже.
Интересные корреляции выявляются также в ходе исследований детей, психически больных людей, людей, слепоглухонемых от рождения, транссексуалов (людей, сменивших пол), и тому подобных исследованиях. В общем, методов выявления врождённых компонент поведения много и разных. Даже если по отдельности каждый из этих методов даёт не очень убеждающую кого-то картину, то вся их совокупность, думаем, не должна оставлять сомнений во врождённости определённых аспектов сложного поведения человека.