Алексей Войтешик – Верю Огню (страница 2)
– Мамка привет, ― приветствовал он с порога супругу, что-то нарезающую на кухонном столе.
– Привет, ― вздохом, не предвещающим ничего хорошего, ответила та.
– Где сын?
– В садике.
– У тебя вторая смена?
– Вторая, ― переставляя с места на место посуду, сдержанно ответила жена. ― Ты что, не мог раньше приехать? Ах, да, извините, я забыла, что вы можете и совсем не приехать…
– О, я тебя умоляю, ― снимая, у порога комнаты, «берцы» и ставя пакет на обувной ящик, вздохнул Алексей. ― Что за муха тебя опять? Ты же знаешь мою работу…
Супруга дожидалась этого момента с самого утра и поэтому моментально «передернула» затвор гримасы, заряжая «боевым», грозящим очередным скандалом.
– Аня, не надо, ― искренне не желая ссориться, попросил Алексей. ― Я тебя прошу. Мне и на работе всего этого хватает, ну зачем?
– Ах зачем? ― вскричала взбешенная супруга, готовая немедленно взорваться слезами. ― Ты теперь такой, да?
– Какой?
– Боже, ― старательно складывая руки в мольбе, обращалась к потолку Анна. ― Где он, куда девался тот парень? Чувственный, внимательный, готовый целыми днями звонить, искать, любить, без всяких оговорок и споров? Где он теперь? Конечно, на всех любви не хватит, все по «шкурам» разнес!
– По каким «шкурам», Аня?
– По своим, по каким. Понятно, там всегда и обогреют, и накормят…
– Накормят, – колко заметил милиционер. – Ты-то сегодня пока только одним криком и кормишь.
Тут супруга сделала паузу, во время которой Алексей понял, что обеда и на самом деле пока нет. Подражая ей, он глубоко вздохнул, косо глянул на принесенный им пакет с продуктами и стал обуваться:
– Боже, – подражая супруге, вскидывая глаза к небу и стараясь впихнуть ноги в мокрые от пота ботинки, наигранно взмолился Алексей, – где та девчонка, от одного вида, слова, которой хотелось лететь, петь? Брак, Аня, страшная вещь. Я уеду, а ты посмотри в зеркало – увидишь, что он с людьми вытворяет. Короче, бензопила ты моя дорогая, пообедаю в столовой, пока…
– Бензопила?! – крикнула Анна в уже опустевший проем двери.
Алексей, горько улыбаясь, бежал вниз по лестнице, а вслед ему неслось:
– Козел! А ты заработал на обед? Я в этом долбанном детском центре вкалываю, как проклятая, а он…! Да с твоей зарплатой….
Многоголосая толпа зрителей, шумно разливалась от концертного зала «Минск» по пышущим теплом улицам вечерней столицы. Пестрые потоки всевозможных женских нарядов и, как правило, незатейливых и сдержанных мужских, медленно текли к ближайшим остановкам трамваев, или метро. Разогретый за день воздух, до сей поры пропитанный дымом мини-шашлычных, вдруг ярко вспыхнул густым букетом парфюмерии. Шум толпы и близость республиканского стадиона «Динамо», вызывала у прохожих озадаченность. Некоторые из них пугливо жались к краям тротуаров, пасуя перед столь многолюдной фронтальной атакой, а иные заинтересованно всматривались в шумную публику, и растерянно спрашивали: «Ребята, а какой счет?»
Совсем еще юная девушка, в плотно облегающих молодое и красивое тело брюках и белой майке, подбежала к тумбе с афишами и влепила смачный поцелуй густо напомаженными губами изображению некого блондина. Текст афиши гласил: «22 мая 1999 года, в концертном зале «Минск» концерт Андрея Волкова и рок-группы «Белый запад». Начало в 18:00 ….
Через минуту лицо вышеуказанного, бумажного, Андрея Волкова, украшали уже три отпечатка девичьих губ, и вездесущая надпись «Динамо Минск – чемпион!».
А что же сам кумир? Он, придавленный усталостью к удобному телу черного кожаного дивана, сидел в компании музыкантов в гримерке вышеупомянутого концертного зала.
За дверями технари ругались из-за какого-то раздавленного кабеля, но все это было там. Там почти всегда так – суетно и шумно, а здесь? Здесь отдыхали уставшие после выступления музыканты. Все они, пожалуй, кроме только одного человека, всегда предпочитающего любому вину пиво, лениво и с удовольствием потягивали полусухое «Мерло», любезно предоставленное организаторами концерта. Страстного любителя пива, бас-гитариста группы, звали Андрей Ливанов, но ребята звали его Табога.
В дверь аккуратно постучали. Она открылась на четверть и в ее проеме, появилось круглое лицо охранника:
– Андрей, там какой-то милиционер в «гражданке», говорит, что ваш брат…
– А вам не будет сложно спросить у него, как зовут его жену и сына? ― обратился к охраннику фронтмен «Белого Запада» Андрей Волков. ― Если скажет Аня и Тима – пусть заходит.Женя.
Уголки губ охранника удивленно поползли вниз, но он не стал что-либо уточнять, кивнул и, осторожно закрыл дверь.
Вскоре в гримерку вошел уже небезызвестный нам коренастый, невысокий парень – Алексей Волков. Без милицейской формы, в легкой, льняной тенниске, джинсах и с черной дорожной сумкой через плечо, которую он застегивал на ходу:
– Привет, банда, ― бесцеремонно обратился он к присутствующим, сел рядом со своим младшим братом, спокойно налил себе вина в его бокал и выпил. – Андрюха, ― с нескрываемым удовольствием выдохнул он неосязаемое алкогольное облако, ― у меня дома опять «Чечня», я поживу у тебя?
– У – у – у, ― дружно загудели оживившиеся музыканты, предчувствуя грядущий «Голливуд». Прошлый раз, когда Леша подобным образом восстанавливался от очередной серии семейной драмы, их компания куролесила неделю, пока у старшего Волкова не закончился отпуск, а служители муз не укатили на гастроли в Россию. Надо сказать, что в этом музыкальном коллективе на удивление ревностно блюли кодекс компании и старались всюду бывать вместе. Иногда с женами, ночаще без них. Генераторами идей всякого рода приятного времяпровождения всегда были братья Волковы…
Андрей косо и с состраданием посмотрел на брата и кивнул, куда, дескать, деваться, ко мне, так ко мне. Он очень любил Лешу, любил, как самого себя, а уж себя-то он любил не меньше, чем все музыканты и поэты. Брат отвечал ему тем же, а уж их двоих любили все…
– Ну что, – обратился к присутствующим Алексей, – отметим мой очередной переезд к брату?..
Глава 2
Вспыхнула кнопка внутренней связи. Странное дело, прошло уже четыре года с тех пор, как Иван Сергеевич Ловчиц занял этот просторный кабинет, однако же, все это время он неизменно дергался от вышеупомянутого сигнала. Рука потянулась к мигающему огоньку.
– Иван, ― загудел в громкоговорителе голос шефа, ― зайди ко мне, по парадно-выходной, пулей! Поедем к Самомý.
– Есть, ― по-военному ответил подполковник Ловчиц, поднимаясь и выключая связь.
Уже через пятьдесят минут он и Председатель Комитета государственной безопасности Республики дожидались высочайшего приема, стоя возле въездных ворот главной дачи страны.
За каждодневной беготней и спешкой тихая и безлюдная дорога возле «Дроздов» казалась просто райским уголком. Звонкое пение птиц, шелест ветра в мохнатых лапах хвои, да и сам воздух, пропитанный запахом смолы, успокаивали нервы, напоминали заработавшимся людям Службы о том, что где-то мимо них пролетают золотые, теплые летние деньки.
– Иван, ― вдруг дернулся задумавшийся шеф, что стоял в этот момент, опираясь руками на задний капот «Пежо», ― …а, черт! Ладно, потом…
– Игорь Федорович, ― тихо спросил Ловчиц, бросая вопросительный взгляд в сторону въездных ворот. – Чего Он завет-то? Ты бы сказал хоть. Ведь знать не буду, что, в случае чего, говорить…
– Иван, ― частично выныривая из глубоких мыслей, так же тихо ответил шеф, ― ты хотя бы раз видел, что б я так «дергался»?
– Нет.
– Так вот посмотри! …Сам ничего не знаю. Оттого, Вань, и колотит. Из таких вот «ни с того, ни с сего», знаешь, какие вводные вылетают?..
– Догадываюсь.
– То-то и оно, ― коротко отрезал шеф, убирая руки с багажника и начиная непроизвольную прогулку вокруг машины…
– Ужасно выглядите, Игорь Федорович, ― сопровождая его передвижение взглядом, попытался отвлечь начальника от тяжелых мыслей сердобольный заместитель, ― нельзя так загружаться неизвестностью.
– Да иди ты, Иван!
От ворот вышел сотрудник охраны и направился к ним. Водитель Председателя вышел из машины и кивнул в сторону посыльного:
– Игорь Федорович…!
– Вижу, – ответил Шеф. – Сиди в машине, Володя, на территорию не поедем. Водитель нырнул обратно в салон, а подошедший охранник вышколено кивнул, здороваясь, и произнес:
– Товарищ генерал, вас ждут….
Посыльный повернулся и отправился к воротам, а генерал-майор Янушкевич одернул полы цивильного пиджака, поправил узел галстука, и не спеша зашагал следом за ним.
– А я? – осторожно осведомился оставленный без внимания зам.
Шеф на миг остановился и бросил через плечо:
– Жди здесь, Ваня. Поверь, я тебе сейчас завидую.
Генерал широко зашагал к двери КПП, и вскоре пропал из виду.
Иван Сергеевич сел в машину и принялся разбавлять томительные минуты ожидания размышлениями. На передних сидениях водитель шефа и Михайловский, его внештатный ординарец, молча слушали музыку.
Ловчиц перебирал в голове все из известных ему событий, которые произошли в стране и за ее пределами в последние дни. Их хватало, но какое из них так ощутимо дернула за цепочку «служебного собаководства» (так любовно называл Службу шеф) Иван Сергеевич просто не мог себе представить. Скорее всего, это должно было быть что-то из «свеженького», тот же самолет, хотя, кто его знает?
Заместитель Председателя начинал мучиться жаждой и голодом. Одуревший на свежем воздухе живот выдавал такие неимоверные трели, что Ивану Сергеевичу почудилось, будто САМ как-то вдруг подошел к открытому окну авто и нравоучительно сказал: «Что за пошлость, товарищ полковник, бурлить животом здесь, возле правительственной дачи. А еще – военный человек! Не можете справиться с каким-то животом, а мы вам людей доверяем…»