Алексей Воронков – Самара-мама (страница 2)

3

Александра вышла в сени, чтобы отпереть дверь в избу и впустить нежданного гостя… Мгновение – и вот уже она млеет от счастья в крепких руках мужа.

– Да будя тебе, медведь! – легонько ойкнув, простонала Александра. – Отпусти! Да и неча в сенях-то толкаться. Пойдем в дом, не то суп остынет.

– Суп? – переспрашивает Сергей. – Это хорошо… Поди, с мясцом еще.

– Куриный, Сереженька, с домашней лапшицей – такой, какой ты любишь. Ты там, на своей войне, поди, соскучился по домашним харчам-то?

– Соскучился, милая, ох как соскучился – и по харчам, и по тебе, и по деткам… Как там они, все ли живы-здоровы?

– Да живехоньки, что с ними станется? Чай, на глазах у меня растут. Так что не беспокойся! Уж как они измаялись, ожидаючи тебя, – пожаловалась жена. – Ну давай, войдем в дом – там все и увидишь сам. Скажи, – вдруг спохватилась Александра, – тебя никто из соседей не видел, когда ты шел домой? А то у нас тут неспокойно. Белочехи повсюду хозяйничают, ну и наше кулачье не отстает, лютует – не приведи господи!

– Да я вроде слежки за собой не заметил, – говорит Сергей. – Разве что Елисеевы меня видели из окна, – вспомнил он вдруг. – Но они-то, я думаю, не должны донести. Чай, всю жизнь бок о бок живем, да и детки наши с их ребятней вместе хороводятся – давно уже будто бы родные стали.

– Ладно, пошли в дом! – снова тащит мужа за рукав Александра.

– Ну, здравствуйте, детки мои дорогие! – перешагнув порог дома и оказавшись в передней, громко произнес Сергей. – Как вы тут без меня? Все ли у вас хорошо?

Первым, выскочив из-за стола, бросился ему навстречу старший, Иван.

– Да все хорошо, батька, все хорошо! – ответил он. – А ты как там воюешь? Скоро ли беляков добьете, а то тут кулаки жизни людям не дают, пора бы и их прижать к ногтю.

– Скоро, сынок, скоро с белыми покончим, – говорит отец. – А там и с кулаками разберемся.

– Знаешь, бать, как они зверствуют тут! Жуть сколько народу погубили! Вот и вчера вытащили из дома, как последнюю собаку, Евстратия Бочарова – и к стенке поставили.

– Неужто расстреляли Евстрашку? – удивился отец. – Первый добряк и балагур ведь был на селе. Как мы теперь без него?..

– Да, бать, расстреляли! А до этого Степана Евсеева перед управой на березе повесили. И только за то, что в Красной Армии служили…

– Ну и мы их жалеть не будем! – пообещал отец.

Следом за Иваном подошли и другие дети, и всех он обнял и обласкал.

– А Ленька-то где у нас, аль дома нет? – пошарив глазами вокруг и не увидев самого младшего отпрыска, спросил Сергей.

– До вчерашнего дня у моих родителей жил, но сегодня утром я привела его домой – будто бы чуяла, что ты придешь, – ответила Александра.

– И где же он? А то я ему тут гостинец принес, вот – кулечек с вишней, на станции в Богатом Умёте купил. Бабка одна продавала, уверяла, что поспела ягодка-то, да уж и пора ей спеть, чай, август на носу… Ну так где наш пацан?

– Да где ж ему быть – в своей зыбке, конечно. Носился-носился по дому и притомился вконец. Там, – указала она взгдядом на смежную комнату, где была их с Сергеем спальня.

Сергей отодвинул занавеску и вошел. Завидев зыбку, наклонился над ней и провел своей шершавой ладонью по Ленькиным волосам.

– Ну, здравствуй, сыночек мой дорогой. Да ты спи, спи, не обращай на меня внимания, – заметив, что тот открыл глаза, произнес он. – Я ведь только взглянуть на тебя зашел.

Но разве Ленька будет валяться в постели, когда рядом с ним родной батька, по которому он давно уже скучает.

– Батенька, родненький, – бросился он к отцу на шею. – Ты когда приехал? А саблю привез с собой? Нет? А я так хотел подержать ее в руках.

– Еще подержишь, сынок, – прослезившись от такой теплой встречи с сыном, сказал Сергей. В этот момент где-то за стеной раздался знакомый бас: «Александра! Да где ж Серега-то? Куда ты его спрятала?»

– Да никуда я его не прятала – в спаленке он нашей, с сыночком, с Ленечкой разговаривает.

– Бежать ему надо! Бежать! – неожиданно услышал Сергей. – При этом срочно! Ваши соседи Елисеевы, чтоб им шкворень в одно место вставили, донесли, дьяволы, на него. Я как раз в сельской управе бумаги кой-какие выправлял, когда они пожаловали. Только зашли и сразу с порога: «Сергей Сокольников, падла, домой прибыл!» Тут же кулачье наше затопало ногами. «Ловить надо – и к стенке», – орут. А потом выскакивают из конторы – и на коней. Я вижу такое дело – тут же к вам побежал. В общем, хватит лясы точить – надо торопиться, не то беда случится. Серега! Хватит сюсюкаться, не до этого сейчас – каждая минута дорога. Давай, вылезай из закутка!..

– Батька, ты что, уже уходишь? – заметив, как заметался по комнате отец, спросил Алешка.

– Приходится, сынок, – говорит отец. – Ты же слышал, что дядька Андрей сказал…

Конечно же, Ленька все слышал и до смерти перепугался за отца. Сразу вспомнил, как намедни дядька Илья Федосов, один из самых злющих здешних кулаков, приставал к нему с расспросами: давно ли, мол, отец появлялся дома и где он сейчас находится. Страшный этот дядька Илья. Смотрит на тебя своими волчьими глазами и будто бы пронизывает насквозь. Конечно же, Ленька и не думал ему что-то рассказывать, да и рассказывать было нечего – отца-то они всей семьей почитай уже полгода не видели.

Отец обнял напоследок Леньку, сунул ему в руки кулек с ягодками, которые тот потом всю жизнь вспоминал, потому как это был последний отцовский подарок. Вспоминал он потом и то, как они, бывало, отужинав, зимой всей семьей садились подле дышащий жаром печки; отец брал в руки балалайку и, легонько брынькая на ней, начинал запевать своим хорошо поставленным голосом:

Трансвааль, Трансвааль, страна моя, Горишь ты вся в огне! Тоскую я по родине, По дальней стороне.

После этого вступали хором уже все члены семьи:

Сынов всех девять у меня, Троих уж нет в живых, А за свободу борются Шесть юных остальных. А старший сын – старик седой Убит был на войне: Он без молитвы, без креста Зарыт в чужой земле. А младший сын – тринадцать лет — Просился на войну, Но я сказал, что нет, нет, нет — Малютку не возьму. «Отец, отец, возьми меня С собою на войну — Я жертвую за родину Младую жизнь свою». Я выслушал его слова, Обнял, поцеловал И в тот же день, и в тот же час На поле брани взял. Однажды при сражении Отбит был наш обоз, Малютка на позицию Ползком патрон принес.

– Бать, а что такое Трансвааль? – однажды спросил Ленька отца. Ему нравилась песня, и он очень жалел молодых пацанов, которые в борьбе за свободу своей родины готовы были отдать жизни.

– Страна какая-то далекая, – отвечает тот. – Но ты лучше к деду своему Петру обратись – он у нас самый знающий, ты ж видел, сколько у него книг – больше, чем звезд на небе.

Ленька тогда не знал, что песня про Трансвааль – страну, где шла Англо-бурская война, была написана на слова какой-то русской барышни-поэтессы. А мелодия появилась под влиянием народной песни «Среди долины ровныя». Песня пользовалась в России популярностью и после Англо-бурской войны, ставшей важным событием начала двадцатого века, особенно во время Первой мировой и Гражданской войн.