Алексей Воронков – Харбин (страница 23)
Наверное, этот факт в достаточной мере повлиял на творческую деятельность Евстафьева. Почуяв безысходность своего положения после того, как ему не удалось покинуть лежащую в руинах Россию, бывший ученик Ильи Ефимовича Репина и известного русского педагога и художника, продолжателя знаменитой педагогической школы Павла Чистякова – Дмитрия Николаевича Кардовского решает посвятить себя педагогическому труду.
Инна Валерьевна рисует его цельный образ, образ великого труженика, талантливейшего педагога и… аскета. В Благовещенск Евстафьев приехал один – семья заплуталась где-то на дорогах послереволюционного хаоса. Образ жизни вёл затворнический, рассказывать о себе не любил, как не любил водить и компании – боялся попасть на глаза властям, которых могло бы заинтересовать его прошлое. Ведь все они, люди искусства, были для власть предержащих «чуждым элементом».
В Благовещенске Евстафьев уже редко берёт в руки кисть и карандаш – в основном занимается своими учениками. Впрочем, вдохновение теперь редко посещало и других художников, разделивших его судьбу. Того же Георгия Васильевича Белащенко, который, как и Евстафьев, когда-то учился в Петербургской академии художеств, только в классе Маковского и намного раньше его.
По словам Инны Валерьевны, этот человек был настолько талантлив, что, не будь в стране социальных потрясений, наверняка смог бы стать выдающимся художником.
– У Георгия Васильевича очень трагическая судьба, – говорит она. – Если большинство картин Евстафьева всё-таки уцелели после революции – часть из них, насколько я знаю, находится в Пермской картинной галерее, часть, предположительно, в Рижском музее русского искусства, – то все многочисленные работы Белащенко погибли при пожаре во время Гражданской войны. Больше он сотворить почти ничего не успел, ибо был уже достаточно стар.
– Так он жив? – спрашивает Александр.
Женщина покачала головой.
– Он умер два года назад… Здесь, в Благовещенске…
Вот как! – чуть было не воскликнул Болохов. Что ж, обычный финал каждого русского гения. Он не был лично знаком с этим человеком, однако помнит и его, и его прекрасные работы.
– И что, он ничего не оставил после себя? – пытаясь никоим образом не выдать своих чувств, интересуется Александр.
– Осталась одна работа – портрет, который, насколько мне известно, находится в здешнем педагогическом училище, – ответила Стоцкая.
– Вот бы хоть одним глазком взглянуть на этот портрет! – мечтательно проговорил гость. – Всё-таки такая величина!.. – он делает небольшую паузу, чтобы направить свои мысли в нужное русло. – Ну а Евстафьев? Он-то хоть жив? – спрашивает. Получив утвердительный ответ, решил обратиться к Инне Валерьевне с просьбой: – Вы не могли бы мне устроить с ним встречу? – Ещё вчера Александр не знал, кто из оставшихся в городе художников поможет ему осуществить его план, но вот теперь он твёрдо решил, что это будет Евстафьев, с которым он был знаком ещё по Петербургской академии, что немаловажно в данной ситуации. Главное, чтобы тот ни в чём его не заподозрил. А то ведь Дулидов предупреждал его, что Евстафьев тот ещё кержачок. Умный и прозорливый, а к тому же недоверчивый, как многие нынешние интеллигенты, которых жизнь успела побить сполна.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.