Алексей Воронин – Книга судеб (страница 12)

* * *

Когда лорд Говард вернулся в домик садовника, тени заметно удлинились. В комнате кто-то зажег свечу. Генри Смит расположился на бочке за спиной Персифаля Чарльтона, чтобы видеть его связанные руки. Юноша сидел, опустив голову. Лицо его немного отекло после ушибов, он безучастно смотрел в пол на пятно собственной крови. Грумы играли в карты за столом у окна. На столе стоял кувшин с элем. Лорд приказал грумам выйти на улицу, а когда они удалились, обратился к Генри. – Как наш юный друг? Не жаловался на судьбу?

– Нет, – Смит усмехнулся. – Пребывает в отчаянии. Даже по нужде не просился. Терпеливый, шельмец.

– Значит знает, что виноват, – Говард-младший подошел к столу, сделал пару глотков эля прямо из кувшина, сел на стул перед пленником, положил трость себе на колени. – Прогуляйся, Генри.

Смит встал и вышел на улицу. С минуту лорд Говард изучал лицо Чарльтона, потом тихо спросил. – Ты испортил мне жизнь, Чарльтон. Знаешь ли ты, что у нас с женой нет еще детей? Мы женаты всего год. Понимаешь, в какое положение вы меня поставили? Вчера я хотел убить тебя, но пока добирался сюда, поразмыслил и понял, чем ты можешь быть мне полезен. Искупить свою вину не желаешь?

– А это возможно? – юноша поднял голову. – Скажите, что хотите.

– Моя жена не вполне здорова, – начал лорд Говард издалека. – Ты и сам, наверное, это понял из разговоров с ней. Или вы с ней не разговаривали, а только грешили? Она все время плачет, тоскует, затворница. Фрэнсис и до свадьбы такой была, но ее отец скрыл это от меня, паршивец. Мы пытались жить вместе, принять супружество, но все больше отдалялись. В январе сего года я впервые позволил себе увлечься другой женщиной. И представь себе, угодил в такую же переделку, что и ты. Она понесла от меня, и я теперь должен ей помочь. У нее нет мужа. А я не могу отвергнуть жену. Если ты меня выручишь, мы забудем все плохое между нами, клянусь.

– Как угодно, чтобы я вас выручил? – Перси насторожился. – Вы хотите, чтобы я увез вашу жену и остался с ней?

– Нет. Это не годится. Я не могу стать двоеженцем. Моей возлюбленной нужен муж, который закроет глаза на ее положение и, когда она родит, признает ребенка своим. Ты мог бы пойти на это? – лорд Говард внимательно следил за лицом Чарльтона. – Мог бы жениться на женщине в положении и подписать договор, который ограничит твои права на ее имущество и состояние? Взамен я помирюсь с тобой. Чтобы и тебе не бедствовать, я куплю тебе место на флоте и помогу попасть на корабль к достойному капитану. Поддержу деньгами твою мать и сестру. Только не думай, что я предлагаю это с легким сердцем. Ты совершил великую глупость, наставив рога наследнику герцога Норфолка. Если мы не договоримся, Генри позаботится, чтобы ты уже никому не разболтал о своей связи с моей женой.

– Я понимаю, – Перси облизал сухие губы. – И я могу согласиться на это. На ком мне придется жениться?

– Ее имя ты узнаешь завтра, когда мой поверенный напишет договор. Могу лишь сказать, что она благородная, обеспеченная, молодая женщина, без каких либо физических недостатков, болезней и пороков. Женщина, на которую ты не достоин даже взглянуть.

– Ясно, – Персифаль Чарльтон постарался улыбнуться разбитыми губами, но у него получилась лишь болезненная гримаса. – У меня к вам есть смиренное встречное условие.

– Смиренное условие? – лорд Говард усмехнулся. – Разве бывают смиренные условия? Ты удивляешь меня, Чарльтон. Ладно, говори.

– Я хочу позаботиться о вашей супруге и ее ребенке, – пробормотал Перси.

– О своей жене я сам позабочусь, Чарльтон, – в голосе лорда Говарда звучало раздражение. – Но твое желание позаботиться о своем ребенке похвально. Что ты хочешь?

– Если ваша супруга благополучно разрешится от бремени, я бы хотел, чтобы она передала нашего ребенка моей будущей жене, а та его признала, – начал Перси. – Женившись, я ведь не смогу иметь других законных детей в этом браке. Я желал бы видеть своего ребенка время от времени, делать подарки, завещать моему ребенку то, что смогу нажить. Это можно было бы отразить в договоре.

– Ты слишком многого хочешь, Чарльтон, – Говард-младший хмурился. – Я подумаю, но последнее слово за мной. И ни слова в договоре об этом. Если я соглашусь, тебе придется верить мне на слово. Я не допущу, чтобы мое имя, имя моей жены были упомянуты в договоре. Это исключено. В договоре не будет ни слова, что я как то в этом участвовал. И я не уверен, что ты сможешь получить согласие будущей жены на то, что она примет твоего ребенка как своего. Она может возбранить такое дело, женщины непредсказуемы.

– Я знаю. Но все равно хочу усыновить своего ребенка. Хотя бы после женитьбы. Это лучше, чем отдать его в чужую семью, – Перси выглядел уставшим. – Я не настаиваю. Это не требование, а прошение к вам и моей будущей супруге. Я был бы ей очень обязан, согласись она принять моего ребенка.

– Хорошо, я спрошу свою жену и твою невесту об этом, – лорд Говард нетерпеливо прошелся по комнате. – Так мы договорились?

– Да, – Персифаль Чарльтон вздохнул. – Я могу дать сейчас те клятвы, которых вы требуете. У меня затекли руки, я их не чувствую.

– Пусть так, – Говард кивнул. – Когда ты дашь эти клятвы, Генри тебя развяжет. Спать будете здесь. Ты, Генри и мои слуги. Утром подпишешь бумаги с поверенным, и нам всем нужно уезжать. На днях в Брэмптон Брайан Холл возвращается его милость граф. Я бы не хотел с ним встречаться и объясняться. И не вздумай пытаться убежать и обмануть меня, Чарльтон, это будет стоить тебе жизни и принесет горе твоим родным.

* * *

На улице быстро смеркалось. Со стороны конюшен было слышно, как перекликаются конюхи. В особняке зажгли свечи на первом этаже, лестнице и в нескольких помещениях второго этажа. На обратном пути в дом Чарльз Говард-младший размышлял. Условие Чарльтона ему понравилось тем, что ничего ему не стоило, при этом решало проблему с беременностью Фрэнсис и связывало юношу в браке с Сьюзен с помощью его собственного, а не чужого ребенка. Клятвы клятвами, а взаимный долгосрочный интерес, как считал лорд Говард, надежнее любых клятв. В таком браке Чарльтон не сможет раскрыть его обстоятельства или навредить ему и Сьюзен, не навредив своему ребенку. Оставалось уговорить жену и Сьюзен. В первом случае лорд Говард не предвидел возражений, жена должна подчиниться, а вот Сьюзен могла отказаться. Однако, через два часа лорд Говард еще не добился согласия женщин, но не по вине Сьюзен. Она, к его удивлению, повела себя спокойно, услышав условие Чарльтона, сразу с ним согласилась и предложила спрятать Фрэнсис в поместье Ай до родов вместе с ней, чтобы не вовлекать в их тайну новых людей и уменьшить риск огласки. С женой же у лорда Говарда возникли настолько серьезные разногласия, что ему потребовалось дважды прибегать к угрозе развода, чтобы уговорить ее отдать своего ребенка Сьюзен. Для этого пришлось лгать и представить ту не своей любовницей, а весьма обязанной его семье доброй самаритянкой, согласившейся пойти на огромную жертву и принять чужое дитя во имя долга чести. Мысли Фрэнсис, как всегда, блуждали. Сначала она решила, что сможет оставить ребенка при себе и со слезами умоляла мужа пойти на это. Когда он категорически отказал ей в этом, она стала высказывать претензии к образу жизни и характеру Сьюзен, имея о них очень смутное представление. Сетовала, что ее дитя попадет в плохие руки. Лорд Говард осторожно заявил на это, что она еще не выносила и не родила, и что Персифаль Чарльтон, как будущий отец ее ребенка, согласился принять на себя ответственность и обвенчаться со Сьюзен. Фрэнсис некоторое время обдумывала услышанное. Она не знала, что произошло в последние два часа, такой поворот событий ее обескуражил. Леди Фрэнсис долго стояла у окна, опустив плечи, потом ходила по спальне, бормотала какую то чушь. Заламывала руки, стонала, чем чуть не довела Говарда до бешенства. Но в конце концов сдалась и согласилась отдать ребенка. Впрочем, этим дело не кончилось. Фрэнсис тут же начала ставить новые условия. Сначала она потребовала, чтобы ей позволили стать крестной матерью младенца и после этого навещать его в любое время, на правах крестной. Лорд Говард в ответ на это заявил, что Сьюзен и ее родня никогда на такое не согласятся. Отступив в этом требовании, Фрэнсис сказала, что отдаст ребенка, если ей позволят видеть его ежемесячно, а когда опять получила отказ, умоляла обещать два свидания в год. Сошлись на том, что она сможет увидеть ребенка два раза в год, но право приблизиться к нему и говорить у нее не будет, пока это не разрешит Сьюзен. Когда соглашение между супругами было достигнуто, лорд Говард решил для себя, что не повезет жену домой, в Норфолк-Хаус за вещами, а сразу запрет ее в поместье Ай, которое предложила леди Сьюзен, под надзором Генри Смита, вплоть до родов. Только бы в поместье Ай не нагрянул Эдвард Харли и не обнаружил там его жену в положении. Говарда пугало душевное состояние Фрэнсис, ее импульсивность и желание поступать так, как ей кажется правильно, насколько бы безумно это не было. То, что она трижды убегала от сиделки на всю ночь и изменила ему с совершенно незнакомым человеком, не на шутку его встревожило. Если раньше он воспринимал ее поведение как результат плохого воспитания, меланхолию и легкую неуравновешенность, теперь ему стало ясно, насколько она действительно безумна. Предстоящее материнство уже сказывалось на ней не лучшим образом. Лорд Говард страшился огласки. Он был наследником герцога Норфолка, человека очень строгих моральных устоев. А вдруг супруга снова убежит с явными признаками беременности и будет ходить по Лондону, посещать знакомых? Ей нужен был строгий надзор, уединение, ограничение любых случайных встреч. Поместье Ай в Харефордшире идеально для этого подходило. Если все сделать как надо, граф Оксфорд и Мортимер может ничего не заподозрить и не узнать. Сьюзен окажет содействие, а Генри Смит обо все позаботится. Вещи жены можно было доставить спустя какое то время. Чтобы не привлекать посторонних, Говард решил сделать это сам.