Алексей Волынец – Забытые войны России (страница 63)

В ходе Великой Отечественной войны в плане иностранной помощи повторились даже некоторые ключевые детали антинаполеоновской эпопеи. Так, Микоян в мемуарах приводит слова британского представителя осенью 1941 года, что в Лондоне и Вашингтоне многие против предоставления помощи Советскому Союзу: «По мнению военных экспертов, русское сопротивление измеряется днями… И если мы отправим ценные станки и оборудование, то это будет равносильно тому, что мы их бросаем на ветер…» Но, по воспоминаниям царских дипломатов, ровно те же доводы приводились в Лондоне и летом 1812 года, когда обсуждалось представление помощи союзнику по антинаполеоновской коалиции.

Кроме того, вспоминая западный ленд-лиз и его весомое значение, следует не забывать и его восточный аналог – куда менее известный, но по ряду принципиальных позиций игравший для нашей военной экономики столь же ключевую роль. Речь о Монголии, стране небогатой и маленькой, но в 1941–1945 годах давшей СССР такую помощь, которую не мог бы оказать никто более на планете.

Ведь в отличие от производства «студебеккеров» и «аэрокобр» производство лошадей нельзя нарастить стремительно – любые директивы грозного сталинского ЦК и любые самые щедрые инвестиции самых богатых капиталистов не заставят кобылу быстрее родить жеребёнка. Но вспомним, что Вторая мировая война со всей её новейшей техникой была и последней войной с массовым использованием лошадей. К примеру, в германских дивизиях, перешедших нашу границу, на 22 июня 1941 года их использовалось более миллиона. В нашей армии на 1 сентября того же года вместе с людьми воевали 1,3 миллиона лошадей.

Словом, лошадиная сила в те годы была важна не меньше моторов – лошади использовались повсеместно, и они так же, как и люди, гибли в боях, под бомбами и обстрелами. К тому же отступающий СССР вскоре потерял почти половину своего конского поголовья, как мобилизованного в армию, так и оставшегося на оккупированной территории. И тут положение спасла Монгольская народная республика, поставив нам минимум 517 тысяч своих степных лошадей. В 1943–1945 годах каждая пятая лошадь на фронте была «монголкой».

В годы войны наша страна более нигде и ни за какие деньги не могла бы достать полмиллиона лошадей. Кроме Монголии лошади в требуемом количестве имелись только в Северной и Южной Америке – доставить их оттуда в воюющий СССР было бы куда сложнее, чем весь остальной ленд-лиз… Так что, вспоминая американскую помощь, всегда стоит помнить и её монгольский аналог. К тому же поставки из МНР не ограничивались стратегическими количествами непарнокопытных – к нам поступало мясо, шерсть, иное сырьё кочевых степей. Достаточно сказать, что и каждая пятая советская шинель в 1942–1945 годах была из монгольского войлока.

Бить врага белкой, маркой и мушкой

Помимо поставок по ленд-лизу все годы войны через границу шла и обычная коммерческая торговля. Те же суда, что везли в наши порты британское и американское оружие, возвращались из СССР груженные не только «обратным ленд-лизом» (например, мы всю войну поставляли в Штаты никель и хром), но и вполне «цивильным» товаром, который имел высокий спрос на международном рынке. Удивительно, но, как и в XVII веке, первую строчку в коммерческом экспорте из СССР за годы Великой Отечественной войны занимали меха – от лис и песца до каракуля.

«Союзпушнина», Всесоюзное объединение по заготовкам и экспорту меховых изделий и пушнины в 1941–1945 годах принесло свыше 26 % всей инвалютной выручки. Объемы мехового экспорта в разгар войны поражают – для примера, в 1944 году только беличьих шкурок продали свыше 8,3 миллиона! Львиную долю мехов в те годы продали на рынке США, где население, совершенно не пострадавшее от войны, могло позволить себе и роскошь. Для сравнения, Англия за войну купила советской пушнины на сумму почти в 40 раз меньше, чем США.

Одна только «Союзпушнина» за всю войну обеспечила выручку, эквивалентную стоимости производства почти 5 тысяч танков Т-34-85, такого количества хватало на 6–7 танковых армий. И если вы думаете, что в РФ за четверть века появилась не то что книга, а хотя бы одна академическая статья по вопросам деятельности «Союзпушнины» в годы войны, то вы глубоко ошибаетесь – отечественные историки заняты изучением чего угодно, от тонкостей британского парламентаризма до иероглифов индейцев Мезоамерики, но только не ключевыми моментами нашей истории…

Вспомним, что эпоха войны была и эпохой всеобщего курения. Так вот, с 22 июня 1941 года по конец 1945-го СССР не закупал импортного табака вообще, зато умудрялся за валюту с выгодой продавать в США так называемые «желтые табаки», популярные ближневосточные сорта, плантации которых советская власть успела до войны развить в Закавказье. В ходе войны США приобрели у СССР таких «желтых табаков» почти на 36 миллионов рублей. Для сравнения, всех товаров химпрома США у нас за тот же период купили всего на 35 миллионов рублей.

Ход Второй мировой войны приковал внимание всего мира к Советскому Союзу. Иностранцы по всей планете с интересом читали и смотрели материалы о далёкой и малоизвестной им стране. Экспорт печатной продукции и кинофильмов из СССР за те годы стал не только успехом советской пропаганды, но и весьма удачным коммерческим мероприятием. Печатная продукция, от книг и газет до открыток и почтовых марок, позволила СССР за годы войны выручить на внешнем рынке почти 27 миллионов рублей, а экспорт советских кинофильмов – ещё 38,5 миллиона. Только США с их могучим Голливудом купили советских фильмов тогда на 18 миллионов рублей.

К примеру, Австралия, Новая Зеландия и британская Южная Африка в те годы вообще не нуждались в каких-либо поставках из СССР, но и они за войну купили у нас печатной продукции на 700 тысяч рублей – не много, но из таких ручейков складывалась валютная выручка советского внешнеторгового объединения «Международная книга», составившая за годы войны сумму, эквивалентную производству четверти миллиона мосинских винтовок.

Все годы войны коммерческий экспорт из СССР был крайне разнообразен. Например, за рубеж активно продавали различные лекарственные травы. Лидером в таком экспорте была кора крушины – отличное средство от запора. С 22 июня 1941 года до конца войны этой коры продали за рубеж 172 тонны на сумму 741 300 рублей. В таком экспорте мы найдём и цвет липы, и лист белены, и корень мандрагоры. Но самым экзотическим будет, безусловно, экспорт шпанской мушки – за 1941–1945 годы СССР продал на внешний рынок 878 кг этого проверенного веками природного афродизиака, в то время весьма дорогого продукта. Как видим, даже предшественник виагры в годы войны тоже работал на победу.

Страховка от подлодок и контрабанда жвачки

Всю войну внешнеторговые расчеты шли скрупулёзно со всеми требованиями бухгалтерии мирного времени. Например, широко известна история потопления немецкой подлодкой британского крейсера «Эдинбург», в апреле 1942 года шедшего из Мурманска в Англию с грузом 5,5 тонны советского золота, предназначенного для оплаты поставок военных материалов. Но мало кто знает такую тонкость, что этот драгоценный груз был застрахован по всем правилам международных перевозок – и после потопления британского крейсера Госстрах СССР выплатил Госбанку СССР страховку в размере 6,3 млн долларов. И в свою очередь, советский Госстрах по полагающимся расчётам получил из Англии причитающуюся долю страховки в размере 2 млн долларов. Словом, война войной, а бухгалтерия работала, как положено…

Как положено работала и советская таможня, даже во время войны по всем правилам обрабатывавшая и коммерческие грузы, и ленд-лиз. За 1941–1945 годы численность работников таможенной службы СССР пришлось даже увеличить в полтора раза. В зарубежной контрабанде за годы войны преобладали швейные иглы и кремни для зажигалок, мелкий, но чрезвычайно ходовой товар с высочайшим спросом на нашем внутреннем рынке. К концу войны, по таможенным отчётам, номенклатура контрабанды расширилась вплоть до жевательной резинки.

Всю войну шла коммерческая торговля даже со странами далёкой Латинской Америки. Номенклатура советского экспорта в тот регион порою удивительна. Например, 99 % стоимости советского экспорта в Бразилию за 1941–1945 годы составило пихтовое масло, а вот Колумбия и Куба всю войну покупали у нас, пусть и в небольших объемах, бочковую икру, драгоценные камни и книги. Мексика купила у нас за те трудные годы товаров на скромные 868 тысяч рублей, и чуть более половины от этой суммы составили элитные меха.

Но куда интереснее будет рассмотреть коммерческую торговлю СССР со странами Европы за те же военные годы. Как это ни покажется удивительным на первый взгляд, но лидером тут будет маленькая Болгария – до 1944 года пребывая в союзе с Гитлером, она сумела почти совершенно не пострадать от войны, особенно в сравнении с теми странами Восточной и Центральной Европы, где отгремела линия фронта. С конца 1944 года и до конца мировой войны Болгарское королевство успело купить в СССР товаров на 240 миллионов рублей – половину стоимости советского экспорта составили металлы, каучук и хлопок.

Для сравнения, советский экспорт во Францию за тот же срок после её освобождения от немцев был на порядок меньшим, чем в Болгарию – всего 25 миллионов рублей, из них 22 миллиона составили поставки нашего льна. Видимо, для кружев и платьиц всяческих Коко Шанель, плавно перетекших из объятий эсэсовцев в крепкие ковбойские руки недавно высадившихся в Нормандии «реднеков»…