Алексей Волынец – Забытые войны России (страница 50)
Однако наша страна продолжала щедро платить Японии за поставки оружия. В 1916 году платежи русским золотом за военные заказы приблизились к 300 миллионам рублей и составили свыше половины всех доходов бюджета Японской империи в тот год. В Стране восходящего солнца царские власти закупали не только винтовки, но и артиллерийские орудия, снаряды и массу иного военного снаряжения. Например, только в конце 1915 года Россия купила у японцев один миллион лопат и 200 тысяч ручных топоров – в романовской монархии даже они оказались дефицитом и остро требовались для оснащения русских сапёров на фронте.
Закупки японских винтовок продолжались и в 1916 году, и даже после февральской революции 1917 года. Непосредственно перед революцией Россия купила в Японии 93 тысячи винтовок и заказала на заводах в Токио ещё 180 тысяч новеньких «арисак». Патроны к «арисакам» в огромных количествах покупались не только в Японии, но и заказывались русским правительством на английских заводах – с весны 1916 года до октября 1917-го Россия купила у Англии полмиллиарда патронов к японским винтовкам.
В итоге к февралю 1917 года Россия закупила почти 820 тысяч японских винтовок и почти 800 миллионов патронов к ним: этого количества хватало для вооружения 50 дивизий. К тому времени винтовки Арисака составили четверть от всех закупленных за границей ружей. Слабость русской промышленности привела к тому, что в годы Первой мировой войны на вооружении нашей армии состояло девять различных систем винтовок с семью типами патронов. За 1914–1917 годы русские заводы изготовили 3,3 миллиона винтовок, а за границей их пришлось купить 3,7 миллиона. Для сравнения за тот же период Германия и Австрия на своих заводах произвели 10 миллионов винтовок.
Последний крупный контракт России на покупку ружей в Японии был подписан всего за два месяца до Октябрьской революции – 5 сентября 1917 года за 7 миллионов золотых рублей купили 150 тысяч «арисак». История иногда любит нарочитые символизмы – русский пароход «Симбирск» отплыл из Японии с последней партией в 20 тысяч японских винтовок 7 ноября 1917 года.
«Затвор как будто прикипал, и его требовалось отбивать ногой»
Октябрьская революция и Брестский мир, однако, не завершили историю японских винтовок в России. О вооружённых «арисаками» латышских стрелках уже упоминалось, но это оружие применялось всеми сторонами гражданского конфликта на всех фронтах. Так, в сентябре 1919 года правительство Колчака подписало кредитное соглашение с японскими банками на приобретение в Японии 50 тысяч винтовок «арисака» и 20 миллионов патронов к ним ежемесячно. Расплачиваться за японское оружие Верховный правитель России планировал золотом и предоставлением японским фирмам концессий на недра Сахалина и Приморья.
Значительные складские запасы японских винтовок и патронов, располагавшиеся в Центральной России, достались Советскому правительству, и оно их активно использовало для вооружения частей Красной армии. Поэтому в том же сентябре 1919 года, когда Колчак покупал «арисаки» у японцев, Южный фронт большевиков, отражая наступление белых армий Деникина на Москву, потратил за месяц боев 25 миллионов русских патронов к «мосинкам» и 8 миллионов патронов к «арисакам». То есть почти треть красноармейцев в разгар ключевого сражения с белыми была вооружена японскими винтовками.
Первая мировая война разбросала «арисаки» по всей бывшей Российской империи. Например, японские винтовки из арсеналов Балтийского флота достались Финляндии, часть этих «арисак» финны передали эстонцам и до 1930-х годов ими была вооружена пограничная стража независимой Эстонии. Японские винтовки попали на вооружение даже в армию украинских националистов Петлюры. Сражавшийся тогда в её рядах будущий лучший поэт УССР Владимир Сосюра позднее вспоминал о применении старых «арисак»: «Начали отстреливаться, но винтовка японского образца после второго выстрела стала почти непригодной для стрельбы. Затвор как будто прикипал, и его требовалось отбивать ногой…»
Неоднократно упоминает японские винтовки и Алексей Толстой в «Хождениях по мукам», своём эпическом романе о гражданской войне на юге России: «Приказал выдать бойцам трофейной солонины с бобами, сладкого консервированного молока, да взять новенькие японские карабины, чтобы заменить ими, насколько возможно, старые винтовки, расшлёпанные в боях…»
По завершении гражданской войны большевики учли ошибки царского командования, накануне Первой мировой не сохранившего запасы старых винтовок. Все иностранные винтовки, даже самые старые и изношенные, в том числе «арисаки», после 1921 года тщательно собрали и заложили на склады длительного хранения. В середине 20-х годов несколько тысяч японских винтовок с этих складов по связям Коминтерна передали в Китай.
В свой последний бой японские винтовки русских солдат пошли в 1941 году. «Арисаками» времён Первой мировой в июле того страшного года вооружали народное ополчение города Киева и отряды ополченцев в Смоленской области. В сентябре 1941-го «арисаки» были переданы на вооружение некоторых частей Московского ополчения и в партизанские отряды Крыма.
Впрочем, в СССР с производством стрелкового оружия дела обстояли куда лучше, чем в Российской империи, и московских ополченцев достаточно быстро перевооружили советским оружием. Поэтому часть запаса старых «арисак» пережила даже Вторую мировую войну и, будучи вновь заложенными на склады длительного хранения, они – не удивляйтесь! – учитывались в мобилизационных планах гипотетической Третьей мировой…
До распада СССР некоторое количество японских винтовок хранилось на тыловом складе Прикарпатского военного округа в районе Шепетовки. В 1993 году в самостийной Украине эти раритеты Первой мировой отправили на переплавку.
Глава 23. Русский солдат и греческий салат
Завершившаяся век назад Первая мировая война осталась в тени других исторических драм минувшего столетия. В памяти российского общества ей досталось немного места. И без преувеличения, самыми забытыми солдатами той войны являются русские бойцы «особых бригад», воевавшие на Салоникском фронте. Даже название этого фронта сегодня едва ли что-то скажет большинству россиян.
Этим солдатам действительно не повезло с исторической памятью. Их коллег по несчастью, воевавших в 1916–1918 годах во Франции, помнят хотя бы благодаря маршалу Малиновскому и поэту Гумилёву. Исторические публикации XXI века уделили внимание даже русским частям, воевавшим в Первую мировую на курдских землях Персии и северного Ирака. И только те, кто погибал в горах Македонии и на границе Албании в жестоких боях с болгарскими «братьями-славянами», остаются известны лишь единицам профессиональных архивистов, вне памяти нашего общества.
Расскажем о тех, кого царское правительство «обменяло на снаряды», послав воевать под иностранным командованием далеко от России.
Снег на сапогах
«Английский посол передал мне предложение своего правительства об отправлении трех или четырех русских корпусов через Архангельск во Францию…» – писал в последний день августа 1914 года министр иностранных дел Сергей Сазонов. К моменту начала Первой мировой войны на Западе господствовало представление о ничем не ограниченных людских возможностях Российской империи. Реальности это не соответствовало – крестьянская страна просто не могла забрать из деревни слишком много рабочих рук, а многие нерусские «инородческие» регионы не подлежали призыву, так что при всей многолюдности человеческий ресурс империи был отнюдь не бесконечен.
Но правительства западных союзников, Англии и Франции, зависели от общественного мнения, которое в начальном угаре общеевропейской войны страстно желало увидеть, как с востока на ненавистного кайзера накатывается гигантский русский вал. Доходило даже до курьезов, когда британские газеты в августе 1914 года писали, что некие «очевидцы» уже наблюдали в английских и французских портах русских солдат, на сапогах которых «лежал снег»…
В реальности у России возник огромный сухопутный фронт от Балтики до Румынии и никаких «лишних войск» для отправки на запад не было. Да и военные всех стран понимали, что переброска даже одного корпуса морем из России во Францию или Англию займет слишком много времени. Однако желание английского и французского общества как можно быстрее увидеть своих русских союзников было так сильно, что Лондон и Петербург даже договорились устроить психологическую демонстрацию.
Решили быстро перебросить морем на запад 600 донских казаков и провезти их по основным городам Англии, «чтобы поднять боевой дух и привлечь добровольцев на призывные пункты». Для этих целей в Новочеркасске с сентября 1914 года начали формировать образцовый «53-й Донской казачий полк особого назначения». Однако ситуация на всех фронтах Первой мировой так быстро менялась, что всем союзникам вскоре стало не до таких демонстраций. Донские казаки с показательным круизом на запад так и не отправились.
«Посылка коих явилась бы своего рода компенсацией…»
На второй год мировой войны наши западные союзники вновь вспомнили о русском человеческом потенциале. Во-первых, англичане и особенно французы к тому времени понесли большие потери и осознали, что затянувшаяся «позиционная» война потребует еще миллионы жертв. Во-вторых, именно к 1915 году наглядно проявилась зависимость царской России от экономики союзников. Русская армия в том году испытала череду кризисов – не хватало снарядов, винтовок и даже сапог. Массу недостающего снаряжения, вплоть до ботинок с обмотками, пришлось закупать на Западе.