Алексей Волынец – Оленья кавалерия. Очерки о русских первопроходцах (страница 10)
Засада на Амуре
Похоже, осаждавшие были потрясены этим упорным поеданием человечины не меньше самих осаждённых. Уже к весне бойцы дауров, отчаявшись сломить сопротивление горстки русских, стали расходиться по своим таёжным селениям. С ними по всему Приамурью расходились и слухи о страшных и бесстрашных людях, пришедших с севера. Позже соратники Пояркова будут вспоминать, что во время дальнейшего похода аборигены в ужасе разбегалась от них, как от «поганых людоедов».
Выдержав жуткую осаду, Василий Поярков дождался по весне прихода тех сорока человек, что оставались по ту сторону Станового хребта, с лодками и припасами. С ними он двинулся вниз по Зее, упорно стремясь к главной цели – «хлебной реке Амур». В район современного Благовещенска первые русские вышли к июню 1644 года.
После страшной зимы первопроходцев поразило местное изобилие. «Родится шесть хлебов, ячмень, овес, просо, греча, горох и конопель, да родится овощ, огурцы, мак, бобы, чеснок, яблоки, груши, орехи…» – в этом описании местности на слиянии Зеи и Амура даже спустя века сквозит восторг тех, кто совсем недавно пережил ужасный голод.
Впрочем, приамурское летнее изобилие с огурцами и орехами не означало конца опасностям. Намереваясь построить в устье Зеи острог, Поярков решил проверить, как далеко от этой местности до моря. Вниз по течению Амура он отправил отряд из 25 человек во главе с «казачьим десятником» Ильёй Ермолиным. Трое суток разведчики плыли на восток, а великая река всё не кончалась. Сообразив, что до моря слишком далеко, Ермолин повернул назад. Против течения лодки пришлось тянуть канатами, идя вдоль берега. Здесь-то уставших разведчиков и подстерегли дауры.
Засада оказалась успешной – почти все казаки вместе с Ермолиным погибли в бою. При схожих обстоятельствах, только гораздо севернее, спустя четверть века в одном из первых походов на Камчатку погибнет сын Ильи Ермолина, Иван Ермолин, тоже ставший первопроходцем…
Итак, первое русское плавание по Амуру закончилось поражением. Спастись и вернуться к Пояркову удалось только двоим из отряда Ермолина. Гибель такого количества бойцов показала, что с оставшимися силами невозможно закрепиться на Амуре в устье Зеи. Но и возвращаться в Якутск прежним путём Василий Поярков уже не мог. Во-первых, путь против течения был чреват такими же гибельными засадами. Во-вторых, бесславное возвращение с потерей половины отряда и без добычи означало для Пояркова скорый суд, к тому же осложнённый неизбежными разбирательствами по поводу людоедства.
И Поярков принял на первый взгляд безумное, но удачное решение – покинуть район озлобленных дауров и плыть вниз по Амуру до самого моря, а оттуда уже как-нибудь пробираться к Якутску путём, который прошёл Иван Москвитин несколькими годами ранее. Что так получится «крюк» длиною около пяти тысяч вёрст, Поярков вряд ли догадывался.
Возвращение в Якутск
Обратный путь с Амура занял два года. Следующую зиму отряд Пояркова провёл на тысячу вёрст восточнее, впервые в русской истории проплыв по всей реке от современного Благовещенска до устья. Зимовали в «Гиляцкой земле», то есть в районе поселений нивхов. Вдалеке от Зеи о людоедстве казаков Пояркова ничего не знали, сами наученные горьким опытом первопроходцы накануне зимовки не пытались забирать у аборигенов меха, потому вторая зима их похода прошла мирно.
Летом 1645 года отряд Пояркова на речных лодках двинулся к северу вдоль побережья Охотского моря. За три месяца смогли добраться до реки Улья, где пятью годами ранее Иван Москвитин первым из русских вышел к водам Тихого океана. Здесь, на диком берегу, зимовали в третий раз, чтобы весной двинуться на запад к реке Лене.
В Якутск отряд Пояркова вернулся в июне 1646 года, спустя 35 месяцев после начала похода. Преодолев более 8000 вёрст, первопроходцы принесли с собой 497 соболей, первые сведения об Амуре и Сахалине, а также страшные рассказы о том, как людей «приели».
Якутский воевода, ужаснувшись, начал следствие. Но в итоге Пояркова за противное христианству поедание человечьего мяса наказывать не стали, сочтя, что на войне все средства хороши, а с личными грехами потом разберётся Бог. Вообще первый поход на Амур русские власти сочли неудачным – меховой дани привезли мало, разочаровало и отсутствие в Приамурье источников серебра. Однако сведения о плодородных долинах «хлебной реки» были слишком важны, поэтому Пояркова из Якутска отправили с докладом в Москву.
На Дальний Восток человек, впервые проплывший вдоль всего Амура, более не вернулся – до конца жизни служил воеводой в крепостях на южных границах России. Судя по сохранившейся челобитной царю – «и душу свою сквернил» – амурские грехи Поярков помнил до самой смерти.
Помнили о том и на самом Амуре. Более того, как всякие необычные и пугающие вести, слухи об этом распространились гораздо шире, разрастаясь и приукрашиваясь. Когда спустя десятилетие после Пояркова на Амуре произойдут первые столкновения казаков с маньчжурами, в Маньчжурии уже «знали» о том, что страшные люди с севера регулярно питаются человечьим мясом.
На эти ужастики наложилась высокая боеспособность русских пришельцев, когда горстка казаков долгие годы успешно противостояла многочисленным армиям маньчжурского императора. Маньчжуры в то время успешно завоевали весь Китай, но долго не могли справиться с казачьими острогами на Амуре.
«Прекратилось ли в России людоедство?»
Именно от маньчжуров слухи про страшное северное племя людоедов распространились по всему Китаю, попав и в первые китайские книги о русских. Такие легенды и сложившиеся этнические стереотипы весьма устойчивы – китайский миф о том, что русские едят людей, сохранялся несколько столетий и встречался в самых разных обстоятельствах.
Так, спустя два века, в 1876 году, очень далеко от Амура – в горах Синьцзяна – на переговорах китайских и русских военных, генерал Цзо Цзунтан, в ту эпоху один из правителей Китая, вдруг огорошил нашу делегацию вопросом: «Прекратилось ли в России людоедство?» Глава русского посольства, полковник Сосновский, тогда не растерялся и невозмутимо ответил, что в Российской империи людоедство существует лишь в строго отведённых властью местах.
Генерала Цзо, истинного конфуцианца, такой ответ полностью удовлетворил – если уж даже людоедство сумели обуздать, то значит, государство в России крепкое. Члены же русской делегации позже долго гадали, откуда возник такой странный вопрос. Решили, что китайский генерал просто выкурил много опиума, а ранее что-то слышал о племенах «самоедов», как в ту эпоху называли в России северные племена ненцев и нганасанов. Про пугающие подробности первого русского похода на Амур в нашей стране тогда забыли. Впрочем, все позднейшие историки тоже предпочитали о некоторых деталях эпопеи Пояркова не писать или упоминать вскользь.
Последний раз китайские слухи о русском людоедстве были зафиксированы уже в XX веке, во время вооружённого конфликта СССР и маньчжурских генералов в 1929 году. Попавшие в наш плен неграмотные китайские крестьяне в солдатских шинелях ждали, что их съедят. Тогда в Советском Союзе сочли это результатом какой-то антисоветской пропаганды империалистов – не догадываясь, что все эти слухи родились ещё три века назад…
И всё же, как ни странно, пугающий «людоедский» имидж сыграл в отечественной истории скорее положительную роль. Вплоть до XX века Россия никогда не имела на Дальнем Востоке значительных сил. Но сложившийся ещё в XVII столетии образ чрезвычайно боеспособных и диких «людоедов» следующие двести лет заставлял правителей многолюдной Китайской империи осторожно относиться к своему северному соседу.
Глава 6. Самая маленькая глава о самом последнем удельном княжестве
До 1886 года в составе Российской империи существовала крайне необычная автономия или, говоря языком былых эпох, удел – Обдорское княжество. Княжество, основанное на «грамотах», жалованных племенным вождям хантов московскими царями Борисом Годуновым в 1591 году, Василием Шуйским в 1606 году и Фёдором Романовым в 1679 году. В соответствии с этими «грамотами» вожди «остяков»-хантов из рода Тайшиных были подсудны исключительно царям и считались вполне настоящими князьями с автономным управлением в своём княжестве.
Границы автономного княжества в тайге и тундре, правда, были вполне условны – ныне это земли современных Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого автономных округов. Кстати, первые столкновения «остяков» и русских (точнее, древнерусских) относятся еще к XI веку и временам походов дружин из вечевого Новгорода…
Эти гигантские территории современных автономий формально были присоединены к России почти сразу после Ермака, при Борисе Годунове еще в конце XVI века. Понятно, что там не раз были восстания против русской власти – самые крупные в 1595 и 1607 годах. Даже уже при царе Алексее Михайловиче в 60-х годах XVII века были намёки на повстанческие заговоры.
При Екатерине II в 1767 году Правительствующий сенат Российской империи даже провел юридическую экспертизу статуса «остяцких» вождей и всё же признал их княжеский титул. Царица Екатерина не без юмора называла племенного вождя Матвея Тайшина «принцем, кочующим к самому северному океану».