Алексей Волынец – Неожиданная Россия (страница 78)
К середине XIX столетия доля китайского чая в стоимости всего российского импорта достигла 8 %. И вплоть до начала XX века объёмы закупок русскими коммерсантами китайского чая удваивались каждое десятилетие.
Чай не из Китая, а из британских колоний, появится на российском рынке лишь незадолго до революции, вплоть до 1917 года более 90 % выпитой в России заварки будет исключительно китайской. При этом до 30 % стоимости чая на русском рынке составляли таможенные пошлины, ставшие важным источником доходов для госбюджета. Чайные пошлины хотя и значительно уступали акцизам на водку, но вполне соответствовали доходам госбюджета от акцизов на табак и сахар.
Столь бурное распространение привычки к заморскому напитку вызвало целый ряд общественных движений против чая. В России XIX века регулярно появляются брошюры, в которых чай объявлялся вредным и «бесовским», разоряющим русскую казну, приводящим к пожарам (из-за использования самоваров) и разрушающим обычаи предков.
Убежденным противником чая был один из самых почитаемых православных святых Серафим Саровский. «Сколь возможно, удерживай и от чаю» – гласило одно из его распространенных нравоучений. В среде «славянофильского» дворянства были популярны стихи тверского помещика и популярного публициста Александра Бакунина, отца известного анархиста: «А тёплую водицу чай назло нам выдумал Китай…»
В 1874 году выходит брошюра «Чай и вред его для телесного здоровья, умственный, нравственный и экономический». На её страницах всячески осуждается «иноземный напиток из Китая, который может разорить народ из-за своей дороговизны», а также является причиной бессонницы и «способен довести до эпилепсии». Дольше всех от чая воздерживались старообрядцы, в словаре Даля есть даже ряд их античайных поговорок, например: «Кто пьет чай, тот спасения не чай». Но к началу XX века и ревнители старой веры не устояли перед китайским напитком.
Экономические мотивы античайных настроений становятся вполне понятны, если посмотреть какие огромные суммы уходили из России в оплату за чай. К концу XIX века чай из Китая составлял 5,7 % стоимости всего русского импорта. Для сравнения: ввоз всех машин за тот же период составлял 12 % стоимости импорта. То есть в начале прошлого столетия Россия на покупку всего промышленного оборудования и всех механизмов тратила лишь в два раза больше, чем на закупку чая.
Сам Китай в то время находился в полном политическом ничтожестве, его земли почти открыто делили на зоны влияния множество государств. Однако экономика даже такого бессильного Китая играла заметную роль в международной торговле.
Господство китайского чая на русском рынке, вместе в всеобщей привычкой подданных Российской империи ежедневно пить чай, привели к резкому дисбалансу торговли. По статистике 1894 года стоимость китайских товаров, проданных в Россию, ровно в 10 раз превышала всю стоимость российской продукции, купленной в том году китайцами. Выправить такой дисбаланс не помогли даже успешно начавшиеся поставки в Китай отечественного керосина, до русско-японской войны успешно конкурировавшего на дальневосточном рынке с нефтепродуктами из США.
Пик чайного импорта дореволюционной России пришелся на 1907 год, когда из Китая привезли почти 90 тыс. тонн чая. В следующее десятилетие русскими коммерсантами закупалось в Китае 70–80 тыс. тонн ежегодно. В эталонном 1913 году в Россию поступило 75,8 тыс. тонн чая на сумму 216,7 млн руб. Это в полтора раза больше, чем было потрачено в том году на всё образование в Российской империи, от приходских школ до университетов.
И это данные только по легально растаможенному чаю. По оценкам специалистов тех лет, вместе с контрабандными поставками Россия потратила в 1913 году на покупку «китайских листьев» более 300 млн царских рублей – на эту сумму тогда можно было построить, например, дюжину новейших линкоров или проложить половину Транссиба.
При этом столь внушительные закупки чая в Китае не превращали Россию в важнейшего экономического партнёра Поднебесной. Если в начале XIX века Россия была одним из основных торговцев на китайском рынке, то к началу XX века наша доля во внешней торговле Китая составляла чуть более 4 %, в полтора раза уступая даже Японии, лишь недавно вынырнувшей из средневековой самоизоляции. Попытки С.Ю. Витте посредством КВЖД и «Русско-Китайского банка» активнее проникнуть на рынки Поднебесной разбились о поражение в русско-японской войне.
У нас и ныне, спустя столетие с лишним, помнят обидный разгром русского флота в 1905 году. Но почти никто не помнит, что в те времена Россия ежегодно тратила в Китае на закупку чая сумму, превышавшую стоимость всех броненосцев, погибших у Цусимы.
Глава 44. Война много ниже ноля
В наши дни немалое внимание России, и далеко не только России, приковано к Арктике. «Крыша Мира» привлекает не одним лишь спортивным престижем или экономическими соблазнами – возможностями Северного морского пути, а так же внушительными запасами природных ресурсов, от газа до урана – но и как потенциальный театр военных действий.
В силу неумолимой географии Арктика это главное поле боя для двух из трёх ядерных сверхдержав нашей планеты – для США и России. Эти особенности земель за Северным полярным кругом стали очевидны давно, ещё в первые годы Холодной войны.
Но что такое арктическое противоборство или, не дай Бог, арктический вооружённый конфликт? Прежде всего, это боевые действия в самых экстремальных условиях – война много ниже ноля. И Россия является единственным государством на Земле, чьи традиции сражений и масштабных операций во льдах и морозах при запредельном холоде насчитывают, минимум, полтысячелетия.
Россия сама по себе страна северная с экстремальным климатом по меркам большинства соседей по планете. Но в отечественной истории есть немало примеров способных поразить и нас, вполне привычных к холодам и затяжным снежным зимам. Поразить не только примерами успешных боёв в самых трудных условиях, но и тем, что эти славные и не имеющие аналогов победы нами совершенно забыты.
Например, все помнят Ермака и его поход в Сибирь, но и столетием ранее наши войска не раз с успехом ходили за Урал, при том много севернее, пересекая ту линию, которую мы ныне именуем Полярным кругом. Летописи времён Ивана III, первого правителя объединённой Московской Руси, за 1499 г. сообщают: «Князь великий послал во Югру рать лыжную… Они же, ходившие на лыжах пеши зиму всю, да Югорскую землю всю вывоевали…»
Югра – приполярное и полярное Зауралье между современной Тюменью и Обской губой, где великая сибирская река сливается с водами Северного Ледовитого океана. Благодаря ряду сохранившихся документов нам известны детали того беспрецедентного похода – пять веков назад порядка 4000 лыжников прошли от Северной Двины до района современного Салахерда, единственного в мире города, стоящего прямо на условной линии Полярного круга. По пути «рать лыжная» чуть южнее современного Нарьян-Мара основала Пустозерский острог, который считается первым заполярным городом в истории Руси.
Из Пустозерска за Урал лыжники Ивана III прошли так называемой «Зырянской дорогой» – горной тропой, почти посредине меж современными Воркутой и Интой. Для характеристики той местности достаточно одного факта: в языке местных аборигенов «зырян»-коми имеется более дюжины слов для обозначения разных видов и состояний снега. К примеру, местный термин «пакта» переводится на русский только как «мелкий сухой снег, выпадающий при сильно разряженном воздухе», но есть даже отдельное слово для обозначения снега, налипшего на полозья санок и лыж…
За столь многоснежным Уралом, в разгар полярной зимы 1499–1500 г., русские бойцы взяли штурмом 42 укрепленных «городка» ханты-мансийских «князьков». В общей сложности многотысячная «лыжная рать» с осени до весны прошла не менее 5 тыс. км – расстояние, вполне сопоставимое с путём каравелл Колумба. Только великий первооткрыватель Америки плыл под парусами в не самых холодных водах, а его русские современники с боями шли на своих двоих, не раз пересекая Полярный круг на пике северных морозов.
Попробуйте представить себе эту картину – тысячи ратников идут сквозь полярную ночь. Идут месяцами на лыжах при обычном в тех краях морозе под сорок. Сегодня американский кинематограф снимает о подобном сказки, типа популярнейшего свежего сериала «Игра престолов», где в ледяном мире бесконечно сражаются огнём и мечом. Но их фантастика – это наша история, разве что без сказочных драконов…
Факт заполярного похода «лыжной рати» 1499–1500 гг. беспрецедентен в мировой истории. При этом он стал возможен не на пустом месте, а вырос из древнерусских традиций северной войны.
К полярному Уралу ходили ещё новгородцы до эпохи монгольских завоеваний, а «рать лыжную» 1499 г. составляли воины из самых северных городов Руси – Вятки, Устюга, Вологды. Возглавляли «рать лыжную» полководцы с выдающимся опытом войн в экстремальных условиях – князья Семён Курбский и Пётр Ушатый. Оба Рюриковичи и типичные «служилые князья» той эпохи, профессиональные бойцы, вся жизнь в походах и войнах. Впрочем, оба были по-своему уникальны даже на фоне самых выдающихся современников.