Алексей Волынец – Неожиданная Россия (страница 63)
В своем письме генералу Петру Панину от 2 апреля 1770 г. императрица Екатерина так резюмировала решения по Крыму: «
Генерал-аншеф Панин тогда командовал русскими войсками, действовавшими против турок, а в молодости он, будучи прапорщиком гвардии, уже участвовал во взятии Перекопа и Бахчисарая.
Помимо независимости Крыма от Османской империи правительство Екатерины планировало добиться от крымского хана согласия на предоставление России права иметь в Крыму военные базы. Как писал императорский Совет:
При этом правительство Екатерины II учитывало такую тонкость, что все основные крепости и лучшие гавани на южном берегу Крыма принадлежали не татарам, а туркам – и в случае чего татарам было не слишком жалко отдавать русским турецкие владения.
В течение года русские дипломаты пытались убедить крымского хана и его «диван» (правительство) выражаясь современным языком принять декларацию о независимости от Стамбула. Татары в ходе переговоров пытались не сказать ни «да», ни «нет». В итоге, императорский Совет в Петербурге на заседании 11 ноября 1770 г. принял решение «учинить сильное давление на Крым, если обитающие на сем полуострове татары ещё останутся в упорстве и не пристанут к отложившимся уже от Порты Оттоманской».
Исполняя это решение Петербурга, летом 1771 г. в войска под командованием князя Долгорукова вошли в Крым – войска хана Селима III потерпели поражение в двух сражениях, Бахчисарай и ряд татарских поселений испытали на себе то, с чем на протяжении веков знакомились объекты татарских набегов.
По поводу занятия Кафы (Феодосии) и прекращения действия крупнейшего в Европе невольничьего рынка, Екатерина II 22 июля 1771 г. писала Вольтеру в Париж: «Если мы взяли Кафу, издержки войны покрыты».
По поводу политики правительства Франции, которое активно поддерживало воевавших с Россией турок и польских повстанцев, Екатерина в письме Вольтеру изволила пошутить на всю Европу:
Вместо сопротивления до конца знать крымских татар предпочла временно забыть о турецких покровителях и побыстрее замириться с русскими. 25 июня 1771 г. татарское собрание из беев, местного чиновничества и духовенства подписало предварительный акт об обязательстве объявить ханство независимым от Турции, а также вступить в союз с Россией, избрав в качестве хана и «калги» (ханского наследника-заместителя) лояльных России потомков Чингисхана – Сахиб Гирея и Шагин Гирея. Прежний хан бежал в Турцию.
Летом 1772 г. начались мирные переговоры с османами, на которых Россия требовала от Стамбула признать независимость Крымского ханства. Любопытно, как в качестве возражения турецкие представители высказались в том духе, что, получив независимость, татары начнут «делать глупости». Довод оказался небезосновательным – весь короткий период, когда Крымское ханство было уже отделено от Турции, но еще не присоединено к России, крымскую знать беспрерывно раздирала борьба кланов и группировок.
Татарское правительство в Бахчисарае попыталось уклониться от подписания договора с Россией, ожидая итогов переговоров русских с турками. В это время в Петербург из Крыма прибыло посольство во главе с «калгой», заместителем хана, принцем-чингизидом Шагин Гиреем.
Молодой принц родился в Турции, но успел попутешествовать по Европе, знал итальянский и греческий языки. Императрице представитель ханского Крыма понравился. Екатерина II очень по-женски описывала его в письме к одной из своих подруг:
В Петербурге потомок Чингисхана продолжил и углубил своё увлечение современным европейским искусством и театром. Это очень способствовало тому, что Петербург всё больше стремился видеть на ханском троне именно его, но как раз не слишком укрепляло его популярность у крымских татар, ментально всё еще остававшихся средневековыми мусульманами.
К осени 1772 года русским военным и дипломатам все же удалось додавить Бахчисарай, и 1 ноября того года был подписан договор между Российской империей и Крымским ханством. В нем подчеркивалась независимость самодержавной власти крымского хана, избрание его без всякого участия третьих стран, а также закреплялись за Россией города Керчь и Еникале с их гаванями и прилегающими землями. Формально, Крым перестал быть частью Турецкой империи, а Россия впервые получила свободный выход из Азовского в Чёрное море.
Однако, императорский Совет в Петербурге испытал некоторую растерянность, когда на его заседание прибыл вице-адмирал Алексей Сенявин, успешно командовавший Азовским и Черноморским флотом в боя против турок. Флотоводец объяснил сенаторам империи, что ни Керчь, ни Еникале не являются удобными базами для флота и новые корабли там строиться не могут. Лучшим местом для базы русского флота, по мнению Сенявина, являлась Ахтиарская гавань – сейчас мы её знаем, как гавань Севастополя…
И хотя договор с Крымом был уже заключён, но к удаче для Петербурга основной договор с турками еще только предстояло подписать. И русские дипломаты поспешили включить в него новые требования о новых гаванях в Крыму.
В итоге пришлось сделать некоторые уступки туркам и в тексте Кючук-Кайнарджийского мирного договора 1774 г. в пункте о независимости татар, всё же зафиксировано положение о религиозном главенстве Стамбула над Крымом – требование, которое настойчиво выдвигалось турецкой стороной…
Для всё ещё средневекового общества крымских татар религиозное главенство слабо отделялось от административного. Турки же рассматривали этот пункт договора, как удобный инструмент сохранения Крыма в орбите совей политики. В этих условиях Екатерина II с соратниками впервые всерьез задумались о возведении на крымский трон молодого и настроенного прорусски «калги» Шагин Гирея, тем более он сам вполне прямо высказывал и в Петербурге и русским представителям в Крыму своё желание стать татарским монархом.
Однако, императорский Совет предпочёл проявить осторожность и решил что «сею переменою могли бы мы нарушить наши с татарами договоры и подать повод туркам преклонить их опять на свою cтopoнy». Ханом остался Сахиб Гирей, родной старший брат Шагин Гирея, готовый попеременно колебаться между Россией и Турцией в зависимости от обстоятельств.
У турок в этот момент назревала война с Австрией, и в Стамбуле поспешили не только ратифицировать мирный договор с Россией, но и в соответствии с его требованиями наконец признать избранного под давлением русских войск крымского хана.
Как и предусматривалось Кучюк-Кайнарджийским договором, султан направил Сахиб Гирею свое халифское благословение, которое повезли в Бахчисарай султанские посланники. Однако прибытие турецкой делегации, целью которой было вручить хану султанский «фирман», подтверждение на правление, произвело в крымском обществе обратный эффект. Татары, приняли прибытие турецких послов за очередную попытку Стамбула вернуть Крым под свою привычную власть. В итоге татарская знать заставила Сахиб Гирея сложить с себя полномочия и быстро избрала нового хана Девлет-Гирея, который никогда не скрывал своей протурецкой ориентации.
Императорский Совет, состоявшийся в Петербурге 14 мая 1774 г., по поводу переворота в Крыму решил, что «
Новый протурецкий хан Крыма стал активно готовиться к турецкому десанту в Крыму, а так же попытался распространить свою власть на ногайских татар, кочевавших в районе Кубани. В итоге в Петербурге приняли решение возводить на ханский трон пророссийского Шагин Гирея, для чего, как зафиксировал протокол императорского Совета,
Турки тем временем приостановили предусмотренный мирным договором вывод своих войск из Крыма (их гарнизоны всё ещё оставались в нескольких горных крепостях) и стали всё настойчивее намекать русским дипломатам в Стамбуле о невозможности самостоятельного существования Крыма. В Петербурге поняли, что одним дипломатическим давлением и косвенными действиями проблему не решить.