Алексей Волынец – Неожиданная Россия (страница 163)
Четыре века назад в Москве и у европейских купцов цена шкурки «седого», с серебристым отливом соболя могла доходить до 70 рублей, в то время как лошадь стоила 2 рубля, а городской дом – 10. Большую избу в столице России в XVII веке можно было купить всего за пару моржовых клыков.
Не удивительно, что такие богатства породили на «якутской украине», как называли тогда пространства от Енисея до Охотского моря, настоящую «золотую лихорадку», задолго до открытия золота. Сюда бросились тысячи «охочих людей» в поисках быстрого обогащения. И сразу же вступил в силу тот закон жизни, который часто отдавал вырванные у природы ценности совсем не тем, кто рисковал жизнью в опасных и долгих походах по неизведанным землям.
«Первопроходцы» быстро стали объектом наживы со стороны ушлых торговцев. На землях, полных драгоценными лисицами и соболями, первые русские люди страдали от отсутствия привычного хлеба. Хлеб тогда был основой питания в России, имея куда больше значение, чем сегодня. И если три с лишним века назад в европейской части страны пуд ржи обычно стоил около 10 копеек, то в Якутске – уже 5 рублей, а попав на Колыму его цена взлетала до 8-10 рублей.
То есть в Колымском, Охотском или Анадырском острогах, где первопроходцы собирали богатую «меховую казну», хлеб ценился в 100 раз дороже, чем в Москве. И в конечном итоге значительная часть добытых первопроходцами богатств оседала в руках оборотистых купцов, выменивавших меха на хлеб и другие товары. Документы якутской таможни XVII века сохранили даже точные цифры такой коммерции.
В 1645–1648 годах приказчики московского купца Василия Гусельникова привезли на Колыму товаров на 5997 рублей 37 копеек, обменяв его на пушнину, оценённую якутскими таможенниками в 14401 рубль 28 копеек. В Москве эти меха стоили ещё дороже, увеличивая купеческую прибыль в разы.
Секрет успешной торговли был прост – если в Москве XVII века десять простых железных иголок стоили «деньгу» (полкопейки), то на Колыме за них давали две шкуры черно-бурых лисиц, которые в столице России тогда продавались по 8-10 рублей каждая. То есть на границе Якутии и Чукотки, где еще неоткрытое золото лежало прямо под ногами, иголки ценились куда дороже самого благородного металла.
До присоединения берегов Амура к России местные аборигены – эвенки, нанайцы, удэгейцы – о существовании здесь запасов золота не знали, называя этот металл, изредка попадавший к ним из Китая, «красным серебром». Лишь в Приморье в средние века на берегах реки Тинкан (ныне Рудневка в Шкотовском районе) маньчжуры и китайцы добывали небольшое количество золота.
Русские экспедиции обнаружили на Амуре «красное серебро» ещё до официального присоединения левого берега реки к России. В 1850 году горный инженер Николай Меглицкий нашёл первые признаки россыпного золота в ручьях на притоке Амура реке Амазар (ныне у границы Забайкальского края и Амурской области). В том же году горный мастер Иван Блинников, участник экспедиции Невельского, присоединившей к России устье Амура, обнаружил признаки золота на берегу залива Счастья (ныне Николаевский район Хабаровского края).
Экспедиции были секретными, но золото на Амуре перестало быть тайной почти сразу. Через несколько лет после окончательного вхождения Приамурья и Приморья в состав России, в 1865 году был официально разрешён «частный золотой промысел в обеих областях Амурского края».
На тот момент еще не существовало ни железной дороги на Дальний Восток, ни регулярного пароходного сообщения с Владивостоком, да и сама будущая «столица» Приморья представляла собой лишь небольшую военную базу. Однако, уже в августе 1867 года возле реки Уркан (ныне Тындинский район Амурской области) был открыт первый на Дальнем Востоке прииск, названный Васильевским. В следующем 1868 году он дал почти 800 кг золота, сразу повысив добычу этого металла в Российской империи на несколько процентов.
В том же году в Приморье начались настоящие бои с организованными бандами китайских золотоискателей, вошедшие в историю как «манзовская война». Русские солдаты разогнали китайских старателей, добывавших драгоценный металл на острове Аскольд, те в ответ убили несколько семей первых русских поселенцев возле Владивостока. Одним словом, манящее золото сразу показало свой сложный характер…
В XIX веке российское государство фактически держало монополию на золото – частная добыча драгметалла была разрешена, но всё золото в обязательном порядке выкупалось казной по фиксированной цене. К началу золотодобычи на Амуре килограмм золота по такой госцене стоил 832 рубля 16 копеек.
Налоги на золотодобычу по современным меркам были не велики – 10–12 % от стоимости добытого золота. Но закон предусматривал сложную бюрократическую процедуру получения разрешений на поиск и добычу драгметаллов. Всё это, с учетом огромных транспортных расходов на ещё неосвоенном Дальнем Востоке, привело к тому, что законным способом добывать здесь золото мог только крупный капитал. Не случайно первую золотопромышленную компанию на Амуре основали деньги Дмитрия Бенардаки – забытого ныне «олигарха» XIX века, хозяина медных и сталеплавильных заводов Южного Урала, а заодно и крупнейшего монополиста на алкогольном рынке Российской империи.
Среди первых акционеров золотодобычи на Амуре были и представители знатнейших фамилий – например, царский обер-церемониймейстер князь Куракин или барон Фредерикс, генерал-губернатор Восточной Сибири (куда входила вся современная территория Дальневосточного федерального округа). Однако манящая сила золота привела на Амур и многие тысячи мелких дельцов, авантюристов, бедных крестьян и мещан. В отличие от крупных капиталистов они готовы были «мыть» золото в дикой тайге без всяких разрешений властей.
Таких нелегальных золотодобытчиков назвали «хитниками» или «хищниками» – этот термин возник еще в XVIII веке на Урале для обозначения тех, кто добывал драгметаллы и драгоценные камни без ведома властей. Поток нелегальных охотников за золотом был столь велик, что в конце XIX века по обеим берегам Амура периодически возникли целые «республики» из тысяч «вольных старателей». Самая известная из них – «Желтугинская республика» – располагалась на китайском берегу Амура, прямо напротив села Игнашино (ныне Сковородинский район Амурской области), на пике «золотой лихорадки» тут работало 15 тысяч искателей богатств.
«Желтугинская республика» просуществовала несколько лет, пока в 1886 году её не разогнали китайские войска. И затем до конца XIX века на притоках Амура ежегодно возникали такие «республики» по несколько тысяч нелегальных старателей – на реках Аркан и Сапожок, на Боме и Селемже. В 1896 году на территории нынешнего Зейского района Амурской области существовало «Общество вольных старателей Зейской и Гилюйской систем» – так называли себя тысячи «хитников», работавших на притоке реки Гилюй ручье Миллионном, получившем говорящее имя из-за количества добытого здесь золота.
«Общество вольных старателей» имело свое самоуправление, систему наказаний для поддержания порядка и даже свои налоги. Несколько тысяч нелегальных старателей, объединившихся на ручье Миллионном, со стрельбой разгонят присланные властями солдаты. По оценкам полиции в конце XIX века на Амуре в таких «вольных обществах» и «республиках» работало минимум 13 тысяч нелегальных старателей. В дальнейшем их число только увеличивалось.
В самом начале XX века преследуемые властями тысячи «хитников» перебрались добывать золото к притокам реки Олёкмы на современной границе Якутии и Иркутской области. Но немало «вольностарателей» осталось и в Приамурье. В 1917 году именно они нашли на реке Хугдер богатейшее месторождение, названное «Золотая Гора» (ныне село в Зейском районе Амурской области). Гора, действительно, была золотой – в четырёх ямах, имевших собственные имена Жабинская, Баженовская, Михальянца и Корейская, несколько сотен «хищников» ежедневно добывали свыше 30 килограмм чистого золота.
Кстати, сами амурские старатели прекрасно понимали, что являются типичными жертвами «золотой лихорадки» – все свои объединения и места добычи они в шутку именовали «калифорниями», по наиболее известной в XIX столетии Калифорнийской золотой лихорадке, бушевавшей в 1848-55 годах.
«Золотопромышленность есть главный промысел на Амуре. Амур им живёт, к нему он направляет все свои помыслы и вожделения. Все остальные предприятия и промыслы поставлены так, что лишь раболепно служат завладевшему всем краем золотому делу» – писал в 1896 году ссыльный журналист Павел Торгашев, немало поработавший клерком в конторах амурских золотопромышленников.
Действительно, к началу XX века именно добыча золота была ведущей отраслью промышленности Дальнего Востока. Значительная часть местных крестьян, ремесленников и торговцев так или иначе обслуживали золотые прииски. По статистике, в 1899 году в Амурской области на долю золотодобычи приходилось 92 %, а в Приморской – 50 % стоимости всего промышленного производства.
Массовый нелегальный промысел золота вместе с государственной монополией на выкуп добытого металла породил целую систему коррупции, организованной преступности и нелегального бизнеса. Например, существовало множество «золотопромышленников», оформивших у государства все разрешения, но получавших солидную прибыль без всяких работ – продажей любому желающему доверенностей на поиск и добычу золота. В конце XIX века в Благовещенске такими доверенностями торговали по 200 рублей.