Алексей Волынец – Неожиданная Россия (страница 130)
Осуществлённая полтора века назад продажа российских владений на Американском континенте до сих пор вызывает споры и исторические дискуссии. Спорят об абсолютно всех параметрах – от суммы до коррупционного шлейфа – той сделки, что имела в итоге, без преувеличения, геополитические последствия. Действительно, оставайся Аляска в руках России и история XX в. могла бы пойти иным путём. Но её продали – попробуем разобраться почему, рассмотрев вопрос под иным углом. Начав с начала: а для чего собственно вся эпопея с русской Аляской предназначалась?
Для начала отметим основополагающий факт – знаменитая РАК, Российско-американская компания, создавалась и осваивала Аляску в сугубо коммерческих целях. Прибыль от торговли мехами была главной и, в сущности, единственной целью в той давней эпопее, начавшейся 222 года назад, когда император Павел I готовил указ об учреждении компании.
Создатели, акционеры, первопроходцы, моряки и работники – все участники РАК, «под Высочайшим Его Императорского Величества покровительством Российской Американской компании» – участвовали именно в коммерческом предприятии. Не случайно с созданием РАК связана и первая эмиссия акций в отечественной истории. Ранее подобных компаний в России не учреждали, акционерное законодательство отсутствовало, и указ императора Павла I, создавший компанию 8 июля 1799 г., был вынужден дать самое первое в России подробное описание сущности акций и акционерного капитала: «Составя истинный баланс общему совокупному имуществу, как то в судах, товарах, заведениях и в прочем, и разделя всю сумму на число акций…»
Без преувеличения, всю историю русской Америки следует рассматривать исключительно как историю чисто коммерческого предприятия, перефразируя известное выражение: business only – nothing geopolitical. Ещё Екатерина II чётко отделила государственную экспансию в тихоокеанском регионе, от коммерческой деятельности там же: «Многое распространение в Тихом море не принесет твердых польз. Торговать – дело иное, завладеть – дело другое».
Не то чтоб русские монархи не хотели расширения владений на берегах Тихого океана, но они осознавали всю сложность логистики для противоположной стороны Земного шара. Напомним что в ту эпоху, два с лишним века назад, ещё не было трансконтинентальных железных дорог, и любое сухопутное перемещение грузов из европейской России на Дальний Восток занимало минимум два года, при чудовищной стоимости. Морская перевозка была в прямом смысле на порядок дешевле, но в эпоху паруса кругосветное путешествие из Петербурга к Аляске и обратно по сложности вполне можно считать аналогом современных полётов в космос.
Словом, два века назад любая экспансия России на Тихом океане упиралась в чудовищные проблемы логистики и потому становилась возможна лишь в случае быстрого получения крайне весомой прибыли при минимуме издержек. Но коммерческая прибыль, как известно, не возможна без рынка – даже золото ничего не стоит, если нет готовых и желающих его купить.
И вот с рынками сбыта для плодов Русской Америки вопрос как раз не вполне очевиден. Попробуем его разобрать.
Общеизвестно, что главным товаром Аляски были меха. Обычно этого достаточно для простейшего умозаключения – мол, первопроходцы Русской Америки охотились на пушного зверя и продавали его ценный мех купцам, которые прибыльно сбывали его где-то в богатой Европе.
В реальности европейский рынок отнюдь не рассматривался как главный при учреждении РАК, Российско-Американской компании. Не случайно в основополагающем указе Павла I среди перечня главных привилегий для покорителей Аляски значилось право «производить мореплавание ко всем окрестным народам и иметь торговлю со всеми около лежащими Державами…»
Именно так – «Державами» – с большой буквы. И таких в Тихоокеанском регионе тогда было три, и все три действительно державы с большой буквы: Китай, Япония и… Испания. При том первая и последняя – Китай и Испания – в ту эпоху были поистине мировыми державами планетарного значения.
Население Китая к началу XIX в. превысило 300 млн. и составляло треть населения Земли – это больше, чем доля китайцев на нашей планете сегодня! Китай, точнее маньчжуро-китайская империя Цин, охватывавшая тогда Вьетнам, Непал, Монголию, весь Корейский полуостров и даже остров Сахалин, была крупнейшей экономикой мира – китайские шёлк, фарфор и чай были тогда одними из самых востребованных и прибыльных в международной торговле. По оценкам историков, доля китайских товаров на международном рынке два с лишним столетия назад была никак не ниже, чем сегодня, когда Китай является общепризнанной «мировой фабрикой».
Но ведь и Испания к началу XIX в. это вовсе не та скромная страна на окраине Европы, к которой мы привыкли сегодня. В ту эпоху это поистине мировая империя, охватывающая почти всю Южную Америку и значительную часть Северной. Показательно, что Испанская империя тогда оказалась единственной державой, которая реально обеспокоилась продвижением русских на Аляску.
Ровно за два десятилетия до учреждения Российско-Американской компании, в 1779 г. два испанских капитана с совершенно иберийскими вычурными именами – Игнасио де Артеаги-и-Басана и Хуан Франсиско Бодеги-и-Куадра – объявили территорией Испании континентальный берег Аляски, который лежит возле Алеутского архипелага. Оба капитана плыли от тогда испанской Калифорнии далеко на север, на Аляску, именно в связи со слухами о русском проникновении на земли Америки.
Испанцы хотели опередить русских и застолбить за собой те земли, их корветы шли в полной готовности встретить русских и воевать с ними за Аляску. Тогда из-за огромности пространств северной части Тихоокеанского региона русско-испанская война за Аляску не случилась – потенциальные противники просто не нашли друг друга на гигантских просторах ещё малоисследованного континента и океана.
Кстати, то несостоявшееся русско-испанское противостояние за Аляску напоминает нынешнюю геополитическую ситуацию вокруг Арктики с её уже известными, но ещё неосвоенными богатствами и потенциальной схваткой мировых держав за арктические ресурсы.
Итак, Русская Америка, на самом деле очень далёкая от европейских рынков, в момент своего возникновения имела под боком – «под боком» в масштабах планеты – поистине огромные, потенциально очень ёмкие рынки. Огромный имперский Китай, огромную Испанскую империю в обоих Америках и маленькую в сравнении с ними, но тоже внушительную по европейским масштабам Японию (к исходу XVIII в. её население равнялось населению Франции, крупнейшей державы Западной Европы).
Добавим, что Испанская империя – её колонии в Южной Америке – это в ту эпоху ещё и добыча почти 90 % серебра, обращавшегося на планете. Серебро тогда было основой денежной системы всех стран, вся международная торговля базировалась на этом металле. И, кстати, не менее трети того испанского серебра в итоге оказывалось в Китае, как плата за стабильно востребованные товары. То есть, Российско-Американская компания изначально создавалась очень близко – повторим, по меркам планеты близко – к богатейшим рынкам той эпохи и к основным потокам серебра, главных денег той эпохи.
Ещё немаловажный фактор – Европа XVIII в. это ведь не только прогресс и «просвещение», это ещё и постоянные войны, не сильно способствующие стабильной торговле таким элитным товаром, как дорогие меха. Зато Китай, Латинская Америка и Япония это как раз те регионы, которым посчастливилось прожить весь XVIII в. без крупных разорительных войн и даже почти без сколь-либо заметных внутренних потрясений. То есть три «Державы» Тихоокеанского региона, на взгляд любого знатока и аналитика начала XIX в., оценивались как крайне богатые рынки, за сотню лет стабильности накопившие огромные свободные капиталы, с элитой, готовой потреблять самые дорогие товары.
Здесь поясним, что экспортные меха Аляски были не просто обычной пушниной. Главным товаром Российско-Американской компании являлся «морской бобр», как наши предки именовали каланов. Каланий мех, позволяющий выживать в ледяной воде, уникально плотный – до 45 тыс. длинных волосинок на квадратный сантиметр! К началу XIX в. мировой рынок пушнины уже распробовал «морского бобра» и ценил его выше всех иных мехов.
Два столетия назад хорошая шкура «морского бобра» равнялась стоимости 50 соболей или сотни лисиц, или 5 тысяч белок! В столичном Петербурге эпохи Пушкина (вспомните «Евгения Онегина»:
Но Российско-Американская компания, добывая аляскинских «бобров»-каланов, гналась отнюдь не за русским рублём. Если мы посмотрим статистику её торговли на пике расцвета, то увидим поразительные цифры. Например, в 1826 г. на Аляске добыли 1749 шкур калана, из них 1054 продали в Китай. В том же году Китай купил более 27 тыс., или почти 90 %, шкурок морских котиков, добытых на русской Аляске.