Алексей Волынец – Неожиданная Россия. XX век (страница 80)
На Дальнем Востоке крестьянам бесплатно предоставлялся 100-десятинный надел земли. Для сравнения, в центральной России средний крестьянский надел составлял 3,3 десятины, а в Черниговской губернии 8 десятин. Но крестьянам из России было сложнее добраться до Одессы, чем жителям сёл из ближайших украинских губерний. К тому же на Украине не существовало общинного землевладения, поэтому местным крестьянам оказалось легче продать свои индивидуальные наделы и отправиться в дальний путь. Крестьяне же в российских губерниях этой возможности были лишены вплоть до столыпинских агарных реформ.
Поэтому за первое десятилетие российской колонизации Приморья, с 1883 по 1892 годы, выходцы с Украины составили 89,2 % всех переселенцев. Из них 74 % – крестьяне из Черниговской губер¬нии, остальные из Полтавской и Харьковской.
К началу XX века переселение украинцев в Приморье приобретает еще более массовый характер. С 1892 по 1901 годы сюда пересели¬лось свыше 40 тысяч украинских крестьян, которые по статистике составили 91,8 % всех колонистов Приморья. Уси¬лению такой миграции спо¬собствовал голод, охвативший северные губернии Украины в 1891–1892 годах.
В 1903 году заработала Транссибирская железная дорога, соединившая центральную Россию с Дальним Востоком. Это открыло новый этап заселения Приморья и разделило всё населения края на «сторожильческое», тех кто прибыл сюда на пароходах из Одессы, и «новосёлов», приехавших уже по железной дороге.
К 1909 году «старожильческое» население Приморской области начитывало 110448 человек, из них украинцев 81,4 %, русских – 9,5 %, выходцев из белорусских губерний –5,6 %.
За последнее десятилетие перед 1917 годом в Приморье переселилось 167547 человек. Но даже после создания Транссиба и столыпинских агарных реформ, отменивших общинное землевладение в российских губерниях, свыше 76 % переселенцев составляли украинские крестьяне. Из них почти треть переселенцев дала Черниговская губерния, пятую часть Киевская и десятую – Полтавская.
Всего по данным статистики с 1883 по 1916 годы в Приморье и Приамурье с Украины переселилось свыше 276 тысяч человек, 57 % всех переселенцев. Украинские крестьяне заселяли Юг Приморья и Зейскую долину у Амура, которые по природе и ландшафту очень напоминали лесостепные районы Черниговщины и Полтавщины. В более северных таёжных районах края они почти не селились.
В итоге космополитический Владивосток начала ХХ века окружали сплошь украинские сёла, и по свидетельству очевидцев, всех сельских жителей края горожане называли «не иначе, как хохлами». Украинцы породили в Приморье массу географических названий в честь городов и местностей Украины – река и село Киевка, поселки Черниговка, Чугуевка, Славянка, Хорол и другие.
Территории Приморской и Амурской областей, наиболее компактно засе¬ленные переселенцами с Украины, в украинском этническом сознании запомнились под именем «Зеленый Клин». Происхождение этого названия связывается с буйной зеленью растительности Приморья, а также географическим положением Южно-Уссурийского края, «клином» втиснувшегося, вклинившегося между Китаем и Японским морем. Так же слово «клин» использовалось в значении определенной части земной поверхности, земельных угодий («земельный клин»), ведь именно здесь украинский крестьянин получал в своё владение огромные по европейским меркам «зелёный клин».
В отношении украинских поселенческих земель на юге Дальнего Востока, наряду с названием «Зеленый Клин», использовались также наименования «Новая Украина», «Дальневосточная Украина», «Зеленая Украина». В краеведческой литературе использование названия «Дальневосточная Украина» зафиксировано уже в 1905 году, применительно к южной части Уссурийского края.
Сами украинские крестьяне-колонисты в окрестностях Владивостока, по свидетельству этнографов, называли свой новый край «Приморщина» – по аналогии с Черниговщиной и Полтавщиной.
Интересно, что большинство этнических украинцев Приморья уже во втором поколении считали себя русскими. Так по данным переписи населения Российской империи 1897 года из 223 тысяч жителей Приморской области лишь 33 тысячи, 15 % от всего населения, указали «малорусский» в качестве родного языка, хотя люди украинского происхождения составляли более половины населения Приморья и разговаривали на русско-украинской смеси. Одновременно этнографы тех лет отмечали, что русские и украинские села сосуществовали друг с другом, не смешиваясь, минимум первые два-три поколения переселенцев. А украинский говор господствовал здесь в селах вплоть до конца 30-х годов XX века.
Современник так описывает села вокруг Владивостока век назад: «Мазаные хаты, садки, цветники и огороды возле хат, планировку улиц, внутреннее убранство хат, хозяйственное и домашнее имущество, инвентарь, а кое-где одежда – все это как будто целиком перенесено с Украины… Базар в торговый день, например, в Никольске-Уссурийском весьма напоминает какое-нибудь местечко в Украине; та же масса круторогих волов, та же украинская одежда на людях. Повсюду слышится веселый, бойкий, оживленный малорусский говор, и в жаркий летний день можно подумать, что находишься где-нибудь в Миргороде, Решетиловке или Сорочинцах времен Гоголя».
Картину «Дальневосточной Украины» завершали повсеместные подсолнухи возле сельских домов, непременные признаки украинских сёл, и преимущественное использование в качестве тягловой силы характерных для Украины волов, а не более привычных для российских сёл лошадей. Как писал дальневосточный этнограф тех лет В.А. Лопатин, украинцы «перенесли с собой Малороссию на Дальний Восток».
Интересно, что среди украинцев Приморья в начале XX века бытовало самоназвание «руськi», которое отделялось и не смешивалось с этнонимом «русские». А в самом Приморье в начале XX века ситуация была аналогична собственно Украине – русскоязычные многонациональные города в окружении украинских сёл. В этом плане Владивосток не сильно отличался от Киева.
Согласно официальным данным переписи 1897 года, уровень грамотности у украинцев в Приморье составлял 26,9 % у мужчин и 2,7 % у женщин, тогда как у русских – 47,1 % у мужчин и 19,1 % у женщин. Это объяснялось тем, что украинские переселенцы были почти все из сёл, в то время как среди русских переселенцев доля выходцев из городов была значительно выше.
С 1863 и до 1905 года в Российской империи на законодательном уровне было запрещено издание на украинском языке школьных учебников и любой иной литературы, даже религиозного характера. Указом Александра II от 1876 года украинский язык разрешался только в театральных постановках и пьесах «из прошлого малороссийской жизни».
Поэтому легальные украинские национальные организации появляются на Дальнем Востоке только после революции 1905 года. Но самая первая на Дальнем Востоке украинская организация была создана за пределами России – в Шанхае. Здесь в 1905 году возникла «Шанхайская Украинская Громада», объединившая украинцев из числа предпринимателей и служащих различных российских учреждений в Шанхае. Сведения о деятельности Шанхайской Громады весьма скудны, имеется лишь информация о том, что ею было собрано 400 рублей, которые были отправлены в Петербург для издания Евангелия на украинском языке.
На территории же российского Дальнего Востока или собственно «Зеленого Клина» первой украинской организацией, получившей право на легальную деятельность, стала «Владивостокская студенческая Украинская Громада», образованная в октябре 1907 года студентами-украинцами местного Восточного института, готовившего знатоков китайского и японского языков. «Громада» – по-украински означает общество, причем, так же как и на русским, и общество, как некое объединение лиц, и общество в социальном смысле.
Любопытно, что кроме собственно студентов украинского происхождения в числе первых дальневосточных украинофилов, создателей владивостокской «Громады», был поручик Трофим фон Виккен, происходивший из рода немецких дворян, получивших поместья в Полтавской губернии. Поручик изучал японский язык, до 1917 года был офицером российской разведки в Японии, а после революции работал в японской фирме «Судзуки», а затем преподавал русский язык в японской военной академии. Активно сотрудничая в 30-40-е годы с японскими и германскими спецслужбами, Трофим фон Виккен до конца жизни оставался еще и завзятым украинским националистом.
Но вернемся в эпоху первой русской революции. 7 декабря 1905 года в Харбине был создан Украинский клуб – первая в Маньчжурии украинская организация. Официальное открытие клуба состоялось 20 января 1908 года, после регистрации его устава местными властями. При этом харбинский клуб стал первым Украинским клубом в Российской империи, получившим официальное разрешение на свою деятельность. Второй подобный клуб возник несколько позже в Петербурге и только третий в апреле 1908 года был создан в Киеве. Деятельности Украинского клуба в Харбине покровительствовал управляющий КВЖД генерал Дмитрий Хорват, считавший себя украинцем потомок сербских дворян, еще при Екатерине II поселившихся в Херсонской губернии.
Вообще в Харбине и на контролируемых Россией станциях КВЖД в китайской Маньчжурии работало и проживало немало украинцев, почти 22 тысячи человек, треть от всего российского населения в этом регионе.