Алексей Волынец – Неожиданная Россия. XX век (страница 4)
Поэтому в отношении будущего Российской империи в свете мировой войны точность прогнозов у Блиоха отчасти приносится в жертву казённому патриотизму: «Государство, которому война наименее опасна, которое наименее уязвимо, это Россия, что обусловлено громадностью её пространства, свойствами климата, а еще более социальным бытом ее населения, занятого по преимуществу земледелием. Россия в состоянии вести оборонительную войну в продолжении нескольких лет, между тем как западные государства, стоящие на высшей ступени культуры, с большим развитием промышленности и торговли, но с недостатком хлеба для пропитания своего населения, не могут вести войну целыми годами, не подвергаясь разорению и даже разложению».
Здесь с одной стороны Блиох угадал ситуацию – Германия уже в 1915 году начала голодать, в то время как Россия первые три года мировой войны голода не испытывала. Однако немцы смогли долго сопротивляться предсказанному Блиохом внутреннему «разложению» от экономических трудностей войны, в то время как Российская монархия, едва столкнувшись с хлебным кризисом 1916 года, пала уже в феврале 1917-го от вспыхнувшего в хлебных очередях народного бунта. Германская монархия пала от предсказанного Блиохом «разорения и разложения» на полтора года позднее.
Возможно, столь завышенные прогнозы в отношении России были вызваны политическими опасениями автора, слишком тесно связанного с чиновничеством и бизнесом России. Но Блиох не мог не понимать всех опасностей будущей мировой войны для российской монархии, поэтому далее он осторожно дополняет свой излишне оптимистичный прогноз для России тревожным и абсолютно верным предсказанием: «Это бесспорное могущество России может внушать и слишком оптимистические предположения. Так, по мнению иностранных военных исследователей, военные люди в России впадают в этом отношении в преувеличение и совершенно упускают из вида, что война все-таки отразилась бы весьма чувствительно, а в некоторых отношениях даже и более бедственно на финансовом и общем экономическом положении страны, чем в некоторых западных государствах».
Здесь Блиох завуалировано, но абсолютно верно предсказывает слабость царской России по сравнению с западными державами – обширность пространств и массы населения не компенсируют социально-экономическое отставание. Прямо в своей книге политические причины таких неопределенностей в прогнозах по поводу будущего России в мировой войне Блиох оправдывал тем, что российская статистика, особенно экономическая, была менее полна и подробна по сравнению со статистикой западных стран.
Однако Блиох в своем пророческом труде, при всей осторожности царского верноподданного, не удержался от критики казенного оптимизма и патриотизма: «Система самовосхваления, твердившая, что у нас всё обстоит благополучно, что нам нечему учиться и скорее Европа должна поучиться нашим добродетелям, что мы “шапками закидаем” всякое вторжение – эта система, имевшая целью доказать ненужность и даже вредность не только новых, но и прежних реформ, в своё время привела России, как известно, к крымской войне, падению Севастополя и к горькому разочарованию. При возрождении этого реакционного самодовольства и самовосхваления в 80-х годах (XIX века – прим. ред.), явилось немало официальных оптимистов, изображавших состоянии народа в самом блестящем виде, как вдруг неурожай обнаружил полную нищету населения в огромной части страны и совершенное незнакомство оптимистов с положением народа».
Отметим, что польский еврей-католик и космополит Блиох в своей книге пишет о России не отстранённо, как о ещё одном участнике будущей мировой войны, но именно как о своей стране, своей родине.
Некоторые детали прогноза Блиоха об экономическом состоянии России в ходе мировой войны очень точны: «Кризис, созданный войною, отзовется на рабочих классах самым роковым образом… Единственно торговцы и кулаки, пользующиеся меньшей развитостью земледельческого населения в России, чем в других странах, найдут для себя при войне благоприятные условия для барышей, путем эксплуатации народных нужд… Большая европейская война еще отодвинула бы Россию назад в экономическом отношении, быть может на продолжительное время».
Общий вывод Блиоха не утешителен: «Война для России, какой бы ни был её исход, была бы не менее гибельною, хотя и по другим причинам, чем для ея врагов».
Увы, пророческая книга о мировой войне не встретила мирового признания. Блиоха воспринимали, как эксцентричного миллиардера, увлекшегося забавными и завиральными рассуждениями.
Сам автор «Будущей войны» надеялся, что прочитавшие его книгу властители Европы поймут бессмысленность и пагубность мирового вооруженного конфликта и будут внимать Блиоху, как пророку всеобщего мира. Иван Блиох в процессе работы над своим прогнозом, похоже убелил сам себя, что развитие оружия уже почти достигло своего пика и сделало войну настолько разрушительной, что факт существования таких средств уничтожения уже стал способен удержать политиков от войн. Тут пророк поспешил с прогнозом – таким барьером для большой войны станет только ядерное оружие…
Политики не вняли прогнозам Блиоха. Премьер-министр Витте даже с некоторым презрением вспоминал в мемуарах о пацифистской суете автора «Будущей войны»: «Он в это время всё хотел прославиться, а поэтому проводил мысль о всеобщем мире; по этому поводу писал, или, вернее, ему писали, а он под своей фамилией издавал различные книги относительно всеобщего мира, относительно разоружения, доказывая, что в этом заключается спасение не только Европы, но и всего человечества. Вообще пропагандировал очень сильно эту идею… В то время, когда я сделался министром финансов, Блиох хотел привлечь к своей идее Императрицу Александру Фёдоровну и молодого нашего Императора (который тогда недавно только вступил на престол), но, кажется, это было встречено без особого энтузиазма, – очень может быть, отчасти это произошло потому, что Блиох был из евреев».
Тем не менее Блиох активно поучаствовал в подготовке и проведении Первой конференции мира в Гааге в 1899 году. Хотя он не был включен в официальную делегацию России, но эта конференция 26 государств впервые в мире приняла военные ограничения, подсказанные именно Блиохом: было запрещено (правда только на 5 лет) «метание снарядов и взрывчатых веществ с воздушных шаров и при помощи иных подобных новых способов», запретили употребление на войне разрывных пуль и снарядов, «имеющих единственным назначением распространять удушающие или вредоносные газы». Излишне говорить, что в будущей мировой войне никто эти ограничения не соблюдал…
В 1901 году по итогам Гаагской конференции и за свою книгу «Будущая война» Блиох был даже номинирован на только что появившуюся Нобелевскую премию мира, но лауреатом премии не стал. Его опередил швейцарский предприниматель Анри Дюнан, создатель «Международного Красного креста».
Блиох еще успел организовать в швейцарском городе Люцерне «Международный музей войны и мира». По горькой иронии, посетителей музея куда более привлекали залы, посвященные войне, где Блиох выставил большую коллекцию обмундирования и оружия, чем залы с пропагандой пацифизма. Музей открылся уже после его смерти – пророк мировой войны умер в январе 1902 года.
Генералы всех стран восприняли предсказания Блиоха со скепсисом и неприятием. Военных, большинство из которых в том мире всё еще представляли феодальную аристократию, откровенно злило, что в их епархию вмешался гражданский, сомнительного происхождения и сомнительной биографии. Армейские чины с увлечением выискивали ошибки и неточности в прогнозах Блиоха – благо в шести объемных томах их тоже было немало.
Изданная накануне Первой мировой войны российская «Военная энциклопедия» посвятила Ивану Блиоху отдельную статью с почти уничижительной характеристикой: «Книга Блиоха встретила много возражений со стороны военных авторитетов, а последовавшие затем войны опровергли многие её выводы». Эти слова были напечатаны в 1911 году, уже через три года они будут восприниматься с горькой иронией…
Закончить рассказ о непризнанном пророке Первой мировой войны можно словами из его забытой книги: «Большая война в ближайшем времени маловероятна… Но о вечном мире можно только мечтать; летопись войн нельзя считать окончательно закрытой и опасность далеко ещё не исчезла».
Глава 3. Последний мирный договор между Японией и Россией
Начавшая в феврале 1904 года война была весьма необычной – две империи, Российская и Японская, сражались на территории третьей стороны, китайской империи Цин. Ныне сильный Китай тогда был лишь слабым и молчаливым наблюдателем.
Внимательно наблюдали за этой войной и куда более сильные державы – Англия, Франция, Германия и США. И все они были заинтересованы в том, чтобы Россия была побеждена или, хотя бы, не выиграла эту войну.
Англичане и США стремились ослабить влияние Российской империи в Китае и всём Тихоокеанском регионе. Немцы были заинтересованы в том, чтобы Россия как можно глубже увязла в проблемах на Дальнем Востоке и отвлеклась от дел в Европе. Французы, наоборот, опасаясь сильной Германии, желали, чтобы Россия, потерпев наудачу с экспансией на Востоке, вернулась на Запад, в Европу, в качестве противовеса германской мощи. Одним словом, все великие державы того мира вели политику благожелательного нейтралитета к Японии, и тайно, а то и явно, желали поражения России.