Алексей Волынец – Неожиданная Россия. XX век (страница 18)
Любопытно, что союзница Германии Австро-Венгрия начала войну просто в ботинках, отказавшись от сапог, коротких кожаных Halbsteifel, в которых солдаты «двуединой монархии» провоевали весь XIX век. Брюки солдат сужались к низу и у ботинка застёгивались на пуговицы. Но и это решение оказалось на войне не удобным – во-первых, нога в низком ботинке легко промокала, во-вторых, ничем не защищённые брюки в военно-полевых условиях быстро рвались в клочья ниже колена.
В итоге, к 1916 году большинство солдат всех участвовавших в Первой мировой войне стран носили оптимальную для тех условий военную обувь – кожаные ботинки с матерчатыми обмотками. Именно в такой обуви в августе 1914 года вступила в войну армия Британской империи.
Богатая «фабрика мира», как тогда называли Англию, подобно милитаризированным России и Германии, могла позволить себе полностью одеть армию в кожаные сапоги, но британским солдатам на излёте XIX столетия приходилось воевать за интересы своей колониальной империи в Судане, Южной Африке и Индии. Кожаные сапоги в тех условиях были не оптимальны, и практичные британцы адаптировали для своих нужд элемент обуви горцев в гималаях – те плотно обматывали вокруг каждой ноги длинный узкий кусок ткани от лодыжки до колена.
На санскрите такой элемент обуви именовался «patta», то есть лента. Вскоре после подавления сипайского восстания, когда англичанам пришлось немало повоевать в Индии, эти «ленты» были приняты в качестве элемента обмундирования солдат «Британской индийской армии». К началу XX века уже вся армия Британской империи в полевых условиях носила обмотки, а в английский язык из хинди перешло слово «puttee», которым эти «ленты» и обозначались.
Любопытно, что на начало XX столетия обмотки были и общепринятым элементом одежды спортсменов Европы в зимнее время – бегунов, лыжников, конькобежцев. Часто использовали их и охотники. Дело в том, что никакой эластичной синтетики тогда ещё не существовало, а плотный матерчатый «бинт» вокруг ноги не только хорошо фиксировал и защищал её, но имел целый ряд преимуществ перед высокой кожаной обувью. Во-первых, обмотка легче любых кожаных гетр и голенищ, кроме того, нога под матерчатой обмоткой лучше «дышит», чем под кожей, следовательно, меньше устаёт.
Во-вторых, тщательно повязанная обмотка надёжно защищала ногу от попадания пыли, грязи или снега. Например, ползая по-пластунски солдат в сапогах так или иначе будет загребать их голенищами, обмотки же этого недостатка лишены. При этом нога обмотанная в несколько слоёв плотной ткани неплохо защищена и от влаги – длительная ходьба по росе, мокрому грунту или снегу не приводит к промоканию насквозь. В жару же ноги в обмотках не преют, в отличие от ноги сапоге, а в холодную погоду дополнительный слой намотанной ткани неплохо согревает. Немаловажно, что в отличие от обуви обмотка не нуждалась в размерах, подходя на любую ногу.
Но главным для большой войны оказалось иное свойство этого предмета обмундирования – его потрясающая дешевизна, возможность снабдить им быстро и дёшево огромную массу солдат. Именно поэтому уже к 1916 году солдаты всех воюющих стран сражались в основном в обмотках.
Производство этого нехитрого предмета достигало тогда фантастических объёмов. Например, только одна британская компания Fox Brothers&Co Ltd за годы Первой мировой произвела 12 миллионов пар обмоток, в развёрнутом состоянии это лента материи длинной 66 тысяч километров – достаточно, чтобы обернуть всё побережье Великобритании два раза.
Не смотря на всю простату и даже примитивность обмотки имели свои особенности и требовали особых навыков для их удобного ношения. Существовало несколько разновидностей обмоток и способов их ношения. Наиболее распространёнными были обмотки, фиксировавшиеся завязками, но были и разновидности, крепившиеся маленькими крючками.
В русской армии обычно использовались самые простые обмотки на завязках, длиной 2,5 метра и шириной 10 см. В положении «снято» они сматывались в цилиндрики, причём шнурки оказывались внутри, являясь своего рода «осью», вокруг которой наматывался рулон ткани. Взяв такой рулон, солдат начинал наматывать обмотку на ногу снизу вверх. Первые витки должны быть самыми тугими, тщательно закрывая спереди шнурки верху ботинка, а сзади верхний край ботинка над пяткой. Затем лента обмотки туго бинтовалась на ногу, последние витки немного не доходили до колена. Конец обмотки обычно представлял собой треугольник, в вершину которого вшивались два шнурка. Эти шнурки обматывались вокруг последнего витка и завязывались, получившийся бантик прятался за верхний край обмотки.
В итоге ношение обмоток требовало определённого навыка, примерно так же как и удобное ношение портянок. В немецкой армии суконная обмотка длинной 180 см и шириной 12 см специальным крючком цеплялась за край ботинка и туго наматывалась снизу вверх, фиксируясь под коленом завязками или специальной пряжкой. У англичан был самый сложный метод повязывания обмотки – сначала с середины голени, потом вниз, затем снова вверх.
Кстати, способ завязывания армейских ботинок в годы Первой мировой войны заметно отличался от современного. Во-первых тогда чаще всего использовался кожаный шнурок, полоска сыромятной кожи – синтетических тогда ещё не было, а матерчатые шнурки быстро изнашивались при ежедневной интенсивной эксплуатации на войне.
Во-вторых, армейский кожаный шнурок обычно вовсе не завязывался ни на какие узлы или бантики. Применялась так называемая «шнуровка одним концом» – на одном конце шнурка завязывался узел, шнурок продевался в нижнее отверстие шнуровки, так чтобы узел оказался изнутри за кожей ботинка, и другой конец шнурка последовательно продевается через все отверстия.
При таком способе солдат, надев ботинок, сего одним движением затягивал всю шнуровку, оборачивал конец кожаного шнурка вокруг верхней части ботинка и без всяких узлов и завязываний просто затыкал конец шнурка за край ботинка или за шнуровку. За счёт жёсткости и трения кожаного шнурка такая «конструкция» надёжно фиксировалась, позволяя одеть и завязать солдатский ботинок буквально за секунду.
В распутицу сапоги вязли в грязи и сползали с ног – этого недостатка был лишён ботинок с хорошо повязанной обмоткой.
В России обмотки на вооружении поились уже весной 1915 года. Первоначально в армейских приказах они именовались «суконные защитные бинты на голени». Русские генералы планировали использовать для солдат ботинки с обмотками только в летнее время, возвращаясь от осенней до весенней распутицы к прежним сапогам. Но нехватка сапог и рост цен на кожу заставили использовать ботинки с обмотками в любое время года.
Ботинки к обмоткам использовались самые разные, от добротного кожаного, образец которого был утверждён командованием 23 февраля 1916 года (равно за год до начала первых событий Февральской революции) до различных поделок фронтовых мастерских. Например, 2 марта 1916 года приказом командования Юго-Западного фронта № 330 было начато изготовление для экстренных нужд солдатского брезентового башмака с деревянной подмёткой и деревянным каблуком.
Показательно, что воюющая Российская империя вынуждена была закупать на Западе не только сложное оружие, вроде пулемётов и авиационных моторов, но даже такие примитивные предметы как обмотки – к началу 1917 года вместе с английскими коричневыми ботинками купили такую большую партию английских же шерстяных обмоток горчичного цвета, что они широко применялись в пехоте все годы гражданской войны.
Именно ботинки с обмотками и гигантские закупки обуви за границей позволили Русской императорской армии к 1917 году частично погасить остроту «сапожного» кризиса. Только за полтора года войны, с 1 января 1916 года по 1 июля 1917-го, армии потребовалось обуви 6 миллионов 310 тысяч пар сапог, из них было заказано за границей 5 миллионов 800 тысяч пар.
За весь 1916 год в действующую армию и на тыловые склады поступило до 29 миллионов пар обуви (из них только около 5 миллионов пар сапог), а за все годы Первой мировой войны в России среди прочего обмундирования на фронт было отправлено 65 миллионов пар кожаных и «парусиновых»-брезентовых сапог и различных ботинок.
При этом за всю войну Российская империя призвала «под ружьё» почти 19 миллионов человек. По статистике за год боевых действий на одного военного тратилось 2,5 пары обуви, и только за 1917 год армия износила почти 40 миллионов пар обуви – до самого конца войны обувной кризис так и не был окончательно преодолён.
Глава 10. Шпионы кайзера. Русская контрразведка в начале Первой мировой войны
В начале Первой мировой войны Российская империя еще не очень понимала, что такое шпионаж в условиях тотального конфликта и как с ним бороться. Нравы в этой области оставались еще совсем патриархальными и старомодными. Расскажем об этом на примере двух первых немцев, арестованных в Петербурге по подозрению в шпионаже в самом начале войны, в августе 1914 года.
27 июля (9 августа) 1914 года полковник Отдельного корпуса жандармов Василий Ерандаков, возглавлявший Санкт-Петербургское городское контрразведывательное отделение, получил сообщение o том, что в гостинице «Астория» разместился нелегально прибывший в столицу российской империи германский шпион Эрнст Густав фон Лерхенфельд.