Алексей Волынец – Неожиданная Россия. XX век (страница 104)

Охрана и побеги

Охрана лагерей, состоявшая преимущественно из инвалидов и стариков, была весьма невелика – на 66 тысяч пленных в Ленинграде и области приходился чуть более тысячи охранников и иных работников, вооруженных 583 винтовками, 51 пистолетом-пулеметом ППШ и 383 револьверами-«наганами». На работах пленных немцев зачастую «охраняли» невооруженные работники предприятий, к которым были прикомандированы пленные.

Лагерные отделения, дислоцированные в черте Ленинграда, имели проволочные заборы по периметру в 1–2 кола и частично вторую линию ограждений – деревянные заборы высотой 2–2,5 метра. Впрочем, многие лаготделения имели практически символическую ограду.

Как вспоминает очевидец: «Жили немцы в сарае, который стоял в чистом поле. Пленных было с полсотни. Сарай был окружен крайне убогой оградкой с символической колючей проволокой. При этом проскочить сквозь эту ограду было простейшим делом, но немцы нам на удивление старательно ходили только через воротца. Еще из культурных мероприятий был устроенный на самом видном месте насест над ямой – для оправления соответствующих нужд. Почему-то немцам больше всего нравилось сидеть там на закате, подставляя голые задницы последним лучам солнца.

Большей частью они работали с нами по прополке капусты. Кто умел что-либо делать – работал в мастерских… Чем дальше – тем меньше немцев охраняли. Конвоиров при них становилось все меньше и меньше. По-моему бывало так, что немцы ходили без конвоя, под командой своего старшего. Во всяком случае я видел, как раз на Невском проспекте, напротив Дома творчества Театральных работников как двое военнопленных, шедших без конвоя, приветствовали нашего старшего офицера с золотыми погонами – и тот козырнул в ответ».

При такой слабой охране, на удивление, число побегов было относительно невелико. Всего в 1945-49 гг. из лагерей в Ленинграде и области бежало 548 пленных, из них 420 было практически сразу же задержано охраной. Большинство беглецов, кому удавалось удачно покинуть лагерь, с дальнейшей целью возвращения в Германию пытались пробраться на Карельский перешеек к Финляндии или, через Гатчину, Лугу и Псков в Латвию, либо чрез Красное Село, Кингисепп и Нарву в Эстонию.

За 1945–1949 гг. милицией Ленинграда было задержано 95 бежавших из лагерей военнопленных, погранвойсками – 60 беглых, гражданское население задержало 98 военнопленных, бежавших в том числе из лагерей в других регионах страны. Таким образом, можно смело утверждать, что удачных побегов военнопленных из лагерей Ленобласти не было.

Заметное влияние на снижение побегов военнопленных оказала вступившая в силу с 20 декабря 1946 г. директива начальника Управления МВД Ленобласти № 87, предоставляющая право начальникам лагерей и лаготделений, расположенных на Северо-Западе РСФСР, направлять всех злостных беглецов и организаторов побегов в режимный лагерь № 39 на медные рудники Джезказгана в Казахстане. С октября 1947 г. их стали направлять в особые лагеря №№ 469 и 142 Сталинской области на угольные шахты Донбасса. С 1946 по 1949 гг. в эти «штрафные» лагеря было этапировано из Ленобласти 602 виновных в побегах и попытках побегов военнопленных.

Кроме того, в 1945-49 гг. за «профашистскую агитацию», угрозы «антифашистскому активу» из военнопленных, объявление голодовок, оскорбления администрации и т. п. были подвергнуты аресту, направлению в штрафной лагерь и осуждены судом Военного трибунала почти 240 пленных. Так, например, летом 1948 г. в лаготделении № 5 лагеря № 393, находившегося непосредственно в Ленинграде, был арестован и осужден бывший лейтенант «вермахта», военнопленный В.Альбрехт, 1913 года рождения. В мае 1948 г. ему удалось провести два нелегальных собрания бывших офицеров вермахта, где ими были выработаны решения не усердствовать в работе, саботировать работы, «так как неизвестно, сколько еще придется быть в плену».

Но в целом наказания были достаточно либеральные – особенно по сравнению с режимом, существовавшим в гитлеровских концлагерях. Большинство проштрафившихся отделывались несколькими сутками или парой недель на гауптвахте. Так не был наказан военнопленный Нейланд, который в адрес вернувшихся из экскурсии по Ленинграду военнопленных выдал почти «геополитическое» заявление: «Вы ездите по Ленинграду, расходуете деньги, а я сейчас в Ленинград не поеду, т. к. я буду в Ленинграде вместе с американцами в американской военной форме». Случись нечто подобное в Германии – такого агитатора запороли бы… В сентябре 1949 г. в лагоотделении № 22, расположенном в самом Ленинграде, отделался 20 сутками гауптвахты и военнопленный Ганс Хаан, которого задержали за производство антисоветских надписей на стенах строящегося жилого дома.

Немцы сторожат сами себя

После каждого случая побега или иных нарушений в лагерных отделениях ужесточились меры по наведению внутреннего порядка, дисциплины и организованности среди военнопленных. Довольно распространенным средством поддержания внутреннего порядка был запрет вести переписку с родиной, получать посылки и денежные переводы и т. п. Заметим, что советские военнопленные в Германии в годы войны, мягко говоря, не знали такого понятия, как письма и посылки…

Кроме всего прочего, побеги военнопленных успешно предотвращались самими пленными – для поддержания среди них внутренней дисциплины приказом НКВД СССР № 0172 от 27 июня 1945 г. были созданы «вспомогательные команды» из самих пленных. Только в лагподразделениях, расположенных за пределами Ленинграда, было сформировано 12 «вспомогательных команд» из 362 человек, которые с вполне немецкой добросовестностью сторожили своих соотечественников.

Непосредственно в Ленобласти для нарушителей среди военнопленных было организовано штрафное лаготделение № 29 в бухте Морье на берегу Ладожского озера, где до марта 1948 г. содержалось от 300 до 350 проштрафившихся военнопленных. Штрафники использовались на тяжелых физических работах, под охраной, с изоляцией от населения. Для них устанавливался 12-часовой рабочий день с обязательным выполнением нормы выработки. При систематических отказах от работы их привлекали к уголовной ответственности. Питание организовывалось по уменьшенной норме без дополнительного пайка. Переписка запрещалась. С 1946 по 1948 гг. в штрафном лаготделении у Ладоги умерло около 1200 штрафников.

Примечательно, что к концу 40-х гг. среди немецких пленных появились свои «стахановцы» – среди них проводились соревнования и так называемые «генековские» трудовые вахты, названные так в честь аналога Стаханова в восточной Германии – шахтера Адольфа Геннеке. Он работал в шахте имени Карла Либкнехта в г. Цвиккау и в октябре 1948 г. выполнил дневную норму добычи угля, совсем как Стаханов, на 380 %…

Помимо германских «стахановцев», среди пленных было немало стукачей – в январе 1946 г. по всем лагподразделениям Ленобласти было 137 осведомителей и 7 «резидентов» из числа пленных, уже к весне 1947 г. на учете оперативных отделов лагерей их насчитывалось свыше 1,5 тысяч. Через осведомителей удалось выявить и взять на учет более 80 военных преступников и 2,5 тысяч военнопленных, во время войны участвовавших в карательных операциях на территории СССР.

Так, оперативными мерами был выявлен военнопленный Г.Вейланд, который лично расстрелял 16 человек в белорусском городке Вознесенске. Весной 1947 г. в лагере № 393 в Ленинграде был арестован военнопленный Паер, служивший в свое время в личной охране Гитлера. До ареста бывший охранник фюрера занимал должность начальника рабочей роты военнопленных в лаготделении № 1.

В апреле 1947 г. оперативные органы установили, что военнопленный В.Волер лично расстрелял в сентябре 1941 г. в районе Умани около 20 советских военнопленных. И таких случаев в архивах лагерей Ленобласти учтено немало.

Кроме осведомителей в лагерях из лояльно настроенных к советской власти пленных формировался так называемый «антифашистский актив». В 1947 г. в антифашисты записалась уже треть бывших солдат Гитлера.

Пленных лечат и учат

Достаточно серьезное внимание уделялось лечению и предотвращению эпидемий среди пленных. В результате медицинского обследования к весне 1945 г. в лагерях № 157, 213, 219, 254 и 300 на территории Ленобласти было выявлено 32 % военнопленных, по своему физическому состоянию неспособных к труду.

Ленинградский военный округ передал в распоряжение областного Управление по делам военнопленных два оборудованных военных госпиталя на 2000 коек. Свои лазареты были оборудованы во всех лагерях. Так, лазарет лагеря № 339, располагавшегося в самом Ленинграде, имел 800 коек, хорошо оснащенный хирургический блок, рентгеновский кабинет, зубной кабинет и аптечный склад с запасами медикаментов более чем на два года.

Руководство НКВД еще в начале осени 1945 г. поставило перед правительством страны вопрос о необходимости отправки на родину больных и ослабленных военнопленных. Было это вызвано не абстрактным гуманизмом, а вполне практическими соображениями – разорённой войной стране было невыгодно содержать и кормить нетрудоспособных бывших врагов. В итоге, уже в конце 1945 г. на родину из лагерей Ленинграда и области было репатриировано около 4 тысяч таких пленных. В 1946 г. это количество превысило 14 тысяч человек. Всего за период с октября 1945 по октябрь 1949 г. в Германию, Австрию, Венгрию и другие страны было репатриировано более 356000 больных и нетрудоспособных пленников.